Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Что ты хочешь сказать? — спросила Сидней.

— Ты когда-нибудь слышала об излучении Ван Эка? — спросил Фишер. Сидней покачала головой. — Собственно, это электромагнитное подслушивание.

Сидней смотрела с недоумением.

— Что это такое?

Фишер повернулся на своем стуле и посмотрел на озадаченного юриста.

— Электрический ток создает магнитное поле. Таким образом компьютеры передают магнитные поля, к тому же довольно сильные. Эти передачи можно легко перехватить и записать. В довершение всего компьютеры также передают цифровые импульсы. Эта электронно-лучевая трубка… — Фишер указал на монитор, — отражает четкие видеообразы, если пользоваться нужной улавливающей аппаратурой, которая широко доступна. Я мог бы проехаться по центру Вашингтона с направленной антенной, черно-белым телевизором и электронной аппаратурой стоимостью не больше двух долларов и украсть информацию из каждой компьютерной сети любой юридической конторы, бухгалтерской фирмы и даже правительственной организации. Это просто.

Сидней не могла поверить.

— Ты хочешь сказать, что если информация появляется на экране чьего-то компьютера, ты можешь это увидеть? Как это возможно?

— Просто. Формы и линии на экране компьютера состоят из миллионов крохотных точек, называемых элементами изображения или, кратко, пикселями. Когда набираешь команду, электроны выбрасываются к соответствующей точке на экране, чтобы осветить соответствующие пиксели, это почти то же самое, что рисовать картину. Экрану компьютера необходим постоянный приток свежих электронов, которые освещают пиксели. Когда играешь в компьютерную игру или обрабатываешь текст, или делаешь еще что-нибудь, то только таким образом можно увидеть, что происходит на экране. Успеваешь за мной?

Сидней кивнула.

— Хорошо, каждый раз, когда электроны выбрасываются на экран, они излучают импульс электромагнитных волн высокого напряжения. Пиксели один за другим получают эти импульсы. Однако поскольку экран телевизора может соответствующим образом расставить эти пиксели и воспроизвести то, что показывает монитор, используется искусственный сигнал синхронизации для точного воспроизведения картины на мониторе компьютера.

Фишер сделал паузу, снова посмотрел на свой компьютер и продолжил:

— Принтер? Факс? То же самое. Сотовые телефоны? Дайте мне минуту поработать со сканером, и я получу номер серии вашей электроники, номер вашего сотового телефона, ваши данные ограниченного доступа или название фирмы-производителя вашего телефона. Я программирую эти данные в другом сотовом телефоне с микросхемами другой конфигурации и начинаю продавать услуги, а все записываю на вас. Любая же информация, идущая через компьютер, телефонные линии или эфир, — это честная игра. Сегодня информация поступает только так. Так что никакой безопасности нет. Знаешь, что я думаю? Очень скоро мы перестанем пользоваться компьютерами из соображений безопасности. Вернемся к печатным машинкам и «черепашьей почте».

У Сидней был озадаченный вид.

— «Черепашьей почтой» технари презрительно называют американскую почту. Возможно, они будут смеяться последними. Запомните мои слова. Этот день приближается.

Неожиданная мысль пришла в голову Сидней.

— Джефф, а как же обычные телефоны? Как могло получиться что я набираю, скажем, номер своей работы, а мне отвечают совсем с другого места?

— Кто-то подключился к коммутатору, — немедленно ответил Фишер.

— Коммутатор? — растерянно повторила Сидней.

— Так называется электронная сеть, через которую в Соединенных Штатах проходит вся связь, звонят ли через обычные или сотовые телефоны. Когда вы вклиниваетесь в нее, то можете безнаказанно вести переговоры. — Фишер вернулся к своему компьютеру. — Тем не менее мой компьютер обеспечен хорошей системой безопасности.

— Она полностью защищена от неумелого обращения? Никто не может взломать ее?

Джефф рассмеялся.

— Сидней, не знаю никого, кто бы в здравом уме мог сказать такое.

Сидней посмотрела на дискету, сгорая от нетерпения прочитать ее.

— Извини, если говорю как параноик.

— Нет проблем. Я не обижаюсь. Но многие юристы близки к паранойе. На факультете юриспруденции для них следует ввести специальный предмет или что-то в этом роде. Мы могли бы это сделать. — Он выдернул телефонный провод из центрального процессора. — Теперь мы формально отключены. — В этой системе у меня есть первоклассный вирусный чистильщик, на тот случай, если кто-то заранее пробрался в нее. Я только что проверил, думаю, нам ничто не грозит.

Он жестом пригласил Сидней сесть. Она придвинула стул, и оба уставились на экран. Фишер нажал несколько клавишей — появился перечень файлов, записанных на дискете. Он взглянул на Сидней.

— Примерно дюжина файлов. Судя по количеству байтов, это означает, что здесь около четырехсот страниц обычного текста. Но если на дискете присутствует графика, то определить объем невозможно.

Фишер нажал еще на какие-то клавиши. Когда экран заполнился изображением, его глаза загорелись.

Лицо Сидней выражало разочарование. На экране было что-то непонятное, иероглифы современной сложной технологии.

Она посмотрела на Фишера.

— Что-нибудь случилось с твоим компьютером?

Фишер быстро печатал. Экран опустел, затем снова наполнился той же самой мешаниной цифровых образов. Потом в нижней части экрана появилась рамочка со строчкой для введения команды и запросила пароль.

— Нет, с дискетой тоже все в порядке. Откуда она у тебя?

— Она была послана мне. Клиентом, — запинаясь, ответила она.

К счастью, Фишер так увлекся решением технологической головоломки, что больше не задавал вопросов о происхождении дискеты.

Еще несколько минут его пальцы скользили по клавишам, пытаясь раскрыть другие файлы. Цифровой мусор постоянно восстанавливался на экране. Компьютер также все время запрашивал пароль. Наконец Фишер с улыбкой повернулся к ней.

— Информация зашифрована, — уверенно сказал он.

Сидней уставилась на него.

— Зашифрована?

Фишер смотрел на экран.

— Шифровка — это процесс, с помощью которого при отправке читаемый текст превращается в нечитаемый.

— Какая польза от этого, если получатель не может его прочитать?

— Нет, он может, если у него есть ключ, позволяющий расшифровать текст.

— Откуда возьмется ключ?

— Отправитель должен либо передать его вам, либо он у вас уже есть.

Сидней тяжело опустилась на стул. У Джейсона, наверно, есть этот проклятый ключ.

— У меня нет ключа.

— Тогда это полная бессмыслица.

— А не мог кто-либо послать зашифрованную информацию сам себе? — спросила она.

Фишер посмотрел на нее.

— Вряд ли. Обычно так не делается. Если у вас в руках информация, вы не станете шифровать ее и посылать через Интернет в другое место. Это дало бы кому-то возможность перехватить ее и затем расшифровать.

Сидней вдруг вздрогнула.

— Джефф, у тебя есть кофе? Кажется, здесь прохладно.

— Да, я сварил кофе. В этой комнате теплее, чем в других, от оборудования. Я вернусь через минуту.

— Спасибо.

Когда Фишер вернулся с двумя чашками кофе, Сидней пристально вглядывалась в экран.

Фишер отпил глоток горячего кофе, Сидней откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Фишер наклонился вперед и посмотрел на экран. Он вернулся к прерванному разговору.

— Так вот, вряд ли кто