Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Чащобы! Когда мы приедем в гости к его родне, он покажет мне древний город Старшей расы! Тот самый, где находят джидзин и кристаллы огня! И ещё много-много чудесных вещей! Он мне говорил, там есть комнаты, куда ты заходишь, и трогаешь стену рукой, и все озаряется светом, как в древние времена! Он сказал, что иногда ему даже попадались на глаза призраки Старших, наведывающиеся в свой город! Их не всякий может увидеть, только те, кто наделен особой чувствительностью, но он говорит, что у меня, может быть, получится! Может, я тоже особо чувствительная! А самые талантливые даже отголоски их музыки слышат, вот!.. И он станет меня одевать так, как пристало женщине из семьи Хупрусов! И мне не придется ни сметать пыль с мебели, ни серебро чистить, ни еду готовить — на это слуги найдутся! А ещё Рэйн сказал… он сказал… Мама, ты что так улыбаешься? Ты что, потешаешься надо мной?..

В голосе Малты так и звенели оскорбленные чувства.

— Отнюдь, отнюдь, — Кефрия слегка покачала головой. — Никто не думал над тобой потешаться. Просто, слушая тебя, я подумала: до чего же ей нравится этот юноша. А ещё я припомнила те блистательные планы, которые мы с твоим отцом вынашивали относительно нашей будущей совместной жизни. Правду сказать, далеко не все они воплотились… Но до чего же сладко было мечтать!

— А мне скорее показалось, что Малте нравится не Рэйн, а все то, что он собирается дать ей, — негромко поправила Роника. И добавила чуть мягче: — Впрочем, не вижу в этом ничего скверного. Из молодых людей, которым доводилось вместе мечтать, часто получаются неплохие супруги…

Малта поворошила угли в камине.

— Только не говорите так, как будто уже все решено, потому что на самом деле ничего ещё не решено, — проговорила она, продолжая дуться на старших. — У Рэйна, если хотите знать, недостатков целая огромная куча! И я даже не про его вуаль и перчатки, из-за которых никому не известно, как он по-настоящему выглядит! По мне, гораздо хуже эта его страсть без конца рассуждать о политике. Только-только начнешь обсуждать с ним вечеринки и друзей, а он опять заводит о войне с Джамелией и о том, как нам всем необходимо проявлять твердость, несмотря ни на какие, мол, тяготы! Ему все это кажется одним большим приключением! А ещё он мне заявил, что, по его мнению, рабство — это зло, хоть я и сказала ему, что папа считает рабство благом для Удачного и всех нас и даже намерен поправить наше состояние, торгуя рабами. А он, подумайте только, осмелился утверждать, что, мол, папе придется пересмотреть свои взгляды на рабство. Папа, значит, должен увидеть, что рабство и вообще плохо, и скверно отражается на этой… деловой жизни. И что лучше бы он торговал с Дождевыми Чащобами! А ещё он все время талдычит мне про то, что у нас обязательно будут дети. Как будто я ему прямо назавтра после свадьбы должна буду ребенка родить! А когда я сказала ему, что, по-моему, нам следовало бы завести дом не только в Чащобах, но и в Удачном, чтобы удобнее было навещать наших здешних друзей, он только расхохотался! Он считает, что, как только я узрю — так и сказал, узрю — чудеса и красоты его города, я вообще думать забуду про Удачный, а ещё, что в Чащобах у нас не будет своего дома, а лишь сколько-то там комнат в огромном доме, где живут все Хупрусы. Вот так-то вот! И совсем даже я ещё не решила, что намерена выбрать именно Рэйна!..

— Похоже, — кивнула Роника, — что вы с ним успели во всех подробностях обсудить свою совместную жизнь…

— Ну, он-то обо всем говорит так, как будто наша свадьба — дело решенное. А когда я ему говорю, что пока все совсем неопределенно, он знай улыбается и спрашивает, с какой стати мне так нравится его мучить! Ну объясните мне — все мужчины такие тупоголовые?..

— Все, которых я лично знала, были именно таковы, — самым благодушным образом заверила её Роника. Потом добавила уже серьезнее: — Но если ты намерена отвергнуть его ухаживание, ты, пожалуйста, нам с матерью так прямо и скажи. Если ваши отношения никуда не ведут, то чем раньше мы их разорвем, тем меньше неловкости для обеих наших семей…

— Ну… я… нет, я на самом деле ещё ничего не решила. Мне надо подумать ещё…

В комнате опять стало тихо. Малта углубилась в размышления, взвешивая различные «за» и «против», а две взрослые женщина, каждая про себя, обдумывали, что может означать для них то или иное её решение.

— Да где же наконец Альтия? — услышала Кефрия свой собственный голос.

Её мать только вздохнула.

Альтия поставила кружку на стол. От жаркого из птицы уже мало что осталось, кроме костей. Янтарь, сидевшая по другую сторону стола, аккуратно положила на тарелку вилку и нож. Йек откинулась к спинке стула и принялась ковырять в зубах. Заметив взгляд Альтии, она усмехнулась:

— У тебя случаем нет дома старшего брата?.. Вот бы с такими же глазами, как у тебя. А то глазищи высший класс — и надо же, девке достались…

— Ну-у, Йек, что за разговоры, — шутливо упрекнула её Янтарь. — Совсем нашу Альтию засмущала. Может, пойдешь пройдешься по городу? Нам тут о важных вещах переговорить надо…

Йек с притворным стоном поднялась из-за стола. И так повела плечами, что хрустнули суставы.

— Послушали бы доброго совета, — сказала она, — и вместо всех этих серьезных разговоров взяли бы да всерьез нализались. Самое милое дело. Особенно — в первый вечер на родном берегу. А то туда же: все обсуждаете что-то да обсуждаете…

И она широко улыбнулась. У неё были белоснежные зубы опасной хищницы.

— А что? Может, и до выпивки дело дойдет, — незлобиво кивнула Янтарь. Вот Йек натянула сапоги и бросила на плечи легкий плащ… Как только за ней затворилась дверь, Янтарь немедленно подалась вперед и наставила на Альтию длинный палец: — Давай продолжай скорей. С того места, на котором остановилась. И пожалуйста, на сей раз не старайся пропускать те места, где ты, как тебе кажется, вела себя неподобающим образом. Знай, я об этом прошу совсем не затем, чтобы тебя судить…

— Но зачем тогда? — спросила Альтия. Она и так уже недоумевала, с чего бы ей так откровенничать перед Янтарь. Она сама до сих пор не знала о ней, по сути, почти ничего. Так с какой бы стати излагать