Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Она ласково улыбалась, и Альтия поспешно потупилась, весьма убедительно изобразив мальчишескую застенчивость.

— Значит, — сказала она, — скоро я смогу передать свое послание госпоже?

— Ну да, полагаю…

Запеченные яблоки были мягкими и расползались под пальцами, но на вкус оказались совершенно восхитительны. Уничтожив все до крошки, Альтия отдала чашку и снова вышла во двор под предлогом мытья рук, липких от сладкого сока.

Кухонный дворик был отгорожен от парадного подъезда шпалерами, заплетенными виноградной лозой. Однако весенние листья ещё не развернулись во всю ширину, так что обычно непроницаемая преграда ныне была совсем прозрачной. Альтия стала наблюдать за отъезжавшими экипажами. Она немедленно узнала Сервина Трелла с младшей сестренкой, как раз отбывавших восвояси. Потом появилось семейство Шайев и другие семейства, которые Альтия узнавала скорее по гербам, нежели по лицам. Это заставило её задуматься, как же, оказывается, давно она выпала из светского круга общения. Кареты между тем отбывали одна за другой. Одним из последних покинул дом Давад Рестар. Вскоре после его отъезда появилась упряжка белых коней, везшая карету торговцев из Дождевых Чащоб. Окошки были по обыкновению плотно занавешены, а герб на дверце не говорил Альтии вообще ни о чем. Она присмотрелась: нечто вроде курицы… в шапочке.

Следом подъехала открытая повозка, и немедленно набежавшие слуги принялись таскать из дома вещи, упакованные в дорожные сумки. Вот те на!.. Стало быть, обитатели Чащоб гостили непосредственно в доме Вестритов?.. Тайна на тайне и тайной погоняет, подумалось Альтии. Она изо всех сил тянула шею, пытаясь рассмотреть этих самых гостей, но смогла увидеть их лишь мельком. При солнечном свете жители Чащоб неизменно укрывались густыми вуалями, и эти гости исключения не составили. «Да кто ж они такие? Почему гостили у нас?.. — Альтии стало очень не по себе. — Неужели Кайл вознамерился обновить наши с ними торговые связи? И может ли быть, чтобы мама с сестрой в этом его поддержали?..»

И самое жуткое, неужели Кайл… уже ходил на «Проказнице» вверх по Реке?..

Эта мысль заставила её судорожно сжать кулаки. Когда сзади подошла служанка и потянула её за рукав, Альтия крутанулась так, что девушка испуганно отпрянула.

— Дико извиняюсь… — немедля буркнула Альтия.

Служанка несколько странно посмотрела на неё.

— Пойдем, госпожа Вестрит сейчас тебя примет.

Делать нечего, пришлось Альтии снова изображать чужую в собственном дома. Девушка провела её по коридору к двери «утренней» комнаты. Всюду виднелись явственные следы недавнего пребывания гостей, череды празднеств и веселых приемов. В каждой нише, на каждом подоконнике красовались вазы, полные благоуханных цветов. «Ну и дела!» Когда Альтия последний раз была дома, здесь царствовал траур и витал призрак безденежья. Теперь, кажется, семейное обиталище Вестритов напрочь позабыло те черные дни… и её, Альтию, с ними заодно. Все-таки была вопиющая несправедливость в том, что, пока она набивала кровавые мозоли и в одиночку преодолевала всевозможные тяготы, мать с сестрой наслаждались непрестанными праздниками…

Словом, когда они добрались до «утренней» комнаты, Альтию обуревали весьма сложные и кипучие чувства. Она постаралась взять себя в руки. Ещё не хватало, чтобы её смятение прорвалось гневом!..

Девушка постучала. Роника негромко ответила изнутри, и служанка отступила прочь, шепнув Альтии:

— Ну, давай. Вперед!

Альтия отвесила благодарный поклон.

И вошла.

И тихо притворила за собой дверь.

Её мать сидела на заваленном подушками диване. Рядом, на низком столике, стоял бокал вина. На Ронике было простое домашнее платье из светло-сливочного полотна, Её волосы выглядели завитыми и надушенными, а шею украшала серебряная цепочка. Но, когда она повернулась навстречу Альтии, стало видно, что лицо у неё измученное и усталое. Глаза матери начали медленно расширяться… Альтия заставила себя прямо смотреть в них.

— Вот я и дома, — тихо сказала она.

— Альтия!.. — ахнула мать. Прижала ладонь к сердцу. Потом поднесла обе руки ко рту, попыталась вдохнуть. Она так побледнела, что каждая морщинка обрисовалась с чеканной резкостью. Кое-как она сумела перевести дух: — Знаешь ли ты, сколько бессонных ночей я думала только о том, какой именно смертью ты умерла?.. Я гадала, где упокоилось твое мертвое тело… лежит ли оно в доброй могиле, или его уже стервятники расклевали…

Этот поток гневных обличений застал Альтию полностью врасплох.

— Я пыталась дать знать о себе, — сказала она. И подумала о том, что врет, точно маленькое дитя, застигнутое за каким-то непотребством.

Мать собралась с силами, встала и пошла на неё, уставив ей в грудь указательный палец.

— Нет! Ничего ты не пыталась! — воскликнула она с застарелой горечью. — Это ты прямо сейчас, на месте придумала! — Внезапно остановившись, она покачала головой: — Как ты похожа на своего отца… Даже врешь в точности так же. Ох, Альтия… Девочка моя маленькая…

И мать заключила её в объятия — чего, надо сказать, не водилось уже несколько лет. Альтия стояла столбом, не очень понимая, на каком свете находится. Рыдание, вырвавшееся у матери, повергло её в ужас. Роника Вестрит что было сил держалась за неё и беспомощно плакала у неё на плече!

— Мам, прости меня, — пробормотала Альтия, погибая от неловкости. И поспешно добавила: — Ну, теперь-то все будет хорошо… — Чуть подождала и спросила: — Что произошло?

Мать некоторое время молчала. Потом кое-как уняла рыдания. Выпустила дочь из объятий и совсем по-детски утерла рукавом слезы. На светлой ткани оставила следы расплывшаяся тушь, которой она тщательно начернила ресницы. Мать не обратила на это никакого внимания. Пошатываясь, она вернулась к дивану и села. Отпила изрядный глоток вина, поставила бокал и даже попробовала улыбнуться. Размазавшиеся румяна пополам с тушью сделали улыбку совсем странной.

— Да все у нас наперекосяк, — ответила она вполголоса. — Что только могло пойти кувырком — пошло. Что не могло — тоже… Только одно правильно и хорошо: что ты живая… и дома…

Невероятное облегчение, отражавшееся на лице Роники, жгло больнее, чем её первоначальный гнев.

Альтии понадобилось усилие, чтобы пересечь комнату и опуститься рядом с ней на диван. Ещё трудней оказалось выговорить спокойно и трезво:

— Расскажи мне обо всем.

Сколько месяцев Альтия мечтала об этом самом возвращении домой, воображая, как она станет рассказывать о своих приключениях, постепенно заставляя домашних понять и принять её жизненные воззрения!.. И вот она была здесь и понимала со всей ясностью откровения, ниспосланного Са, что её долг состоял в том, чтобы слушать, а не говорить.

Некоторое время Роника просто смотрела на дочь. А потом разразилась почти бессвязным рассказом о несчастьях, бесконечной чередой следовавших одно за другим. Взять хотя бы то, что «Проказница» все не возвращалась из