Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Она спросила:

— Тебе никогда не снятся драконы?

Прямой вопрос, заданный этак небрежно. Но он не попался на удочку.

— Нет, — бросил он сухо.

— В самом деле? Мне вот вспоминается, будто однажды ты сам мне рассказывал такой сон…

Он пожал плечами, напустив на себя загадочный вид.

— Не знаю, может, и рассказывал. Точно не помню. Может, разок и был такой сон… но мне, по-твоему, больше делать нечего, только запоминать всякую чепуху! Не всякий сон так уж важен, смею тебя заверить. Даже больше скажу: я вообще сомневаюсь, чтобы в снах был хоть какой-то смысл!

— В моих он точно есть, — пробормотала Янтарь, признавая свое поражение. — Есть, и это самое скверное. Я и мучаюсь-то оттого, что никак не могу его ухватить. Ох, Совершенный, боюсь я, что совершила здоровенную ошибку… И остается только молиться, чтобы не довела она до беды…

Он улыбнулся в темноте.

— И какую такую ошибку могла совершить маленькая резчица, делающая бусы? Опять сама себя заживо грызешь из-за ерунды? Ещё какие-нибудь драконы с морскими змеями пополам? Да какое вообще нам с тобой до них дело?..

— МОРСКИЕ змеи! — воскликнула она неожиданно. — Так вот в чем дело! — И опять надолго умолкла. А потом… улыбнулась: Совершенный почувствовал, как его прямо-таки окатило теплом. — Морские змеи, — тихо повторила она. — Спасибо тебе, Совершенный. Спасибо тебе хотя бы за это…

— Сейчас ведь не твоя вахта, — тихо проговорила Офелия.

— Знаю, знаю… не спится, — ответила Альтия. Она смотрела мимо носового изваяния, туда, где неспешно перекатывались спокойные волны. Ласковый весенний ветерок то трепал легкий плащ Альтии, то плотно прижимал его к телу.

— «Знаю, знаю», — передразнила Офелия. — То-то я уже часа два слушаю, как ты крутишься на своей койке. В чем дело-то? Так уж разволновалась из-за того, что завтра мы в Удачном причаливаем?

— Да… И, знаешь, почему-то это меня не особенно радует. Я скорее боюсь всего того, с чем мне там предстоит столкнуться. Сестра… мать… а чего доброго, ещё и с Кайлом носом к носу столкнусь… если «Проказница» в порту стоит. Ох, Офелия! Я даже с собственным кораблем встречи боюсь! Как представлю, что смотрю ей в глаза и пытаюсь все объяснить… Что да как и почему я от неё отступилась…

— Так ты же сама знаешь прекрасно, деточка, что ничего объяснять не придется. Просто приложи ей к досочкам ладошку — она сама все и почувствует. Так же, как я это чувствую!

Альтия любовно погладила полированный фальшборт.

— Какое все-таки чудо… Это понимание, которое между нами установилось, — сказала она. — Но, кстати, в нем ещё одна причина моего страха перед завтрашним прибытием домой. Мне было так хорошо здесь, с тобой… так безопасно. Мне так не хочется с тобой расставаться!

Звук легких шагов за спиной заставил её повернуть голову. К ним, почти неслышно ступая босыми ногами по залитой лунным светом палубе, подходил Грэйг. Из одежды на нем были только штаны, а волосы совершенно по-мальчишески растрепались: похоже, он только-только проснулся. И тем не менее в его движениях была все та же тигриная грация. Альтия почувствовала, что расплывается в улыбке. Офелия очень тихо ответила на её невысказанную мысль:

— Мужчины понятия не имеют о своей собственной красоте…

Грэйг подошел, ухмыляясь:

— Я стучался к тебе, но тебя не было, и я сразу сообразил, где тебя искать…

— Вот как? — подняла бровь Офелия. — У тебя, значит, появилась привычка скрестись в двери Альтии? В такой-то час? Да притом без рубашки?..

— Только если меня будит отец и велит именно это и сделать, — ничуть не смутился Грэйг. — Он сказал, что желает переговорить с нами обоими с глазу на глаз.

— Так. А меня, значит, не приглашают, — оскорбилась Офелия.

— Да прямо! А разве это не ты насоветовала ему стащить меня с койки и отправить за Альтией для приватного разговора?

— Нет. — К собравшимся без лишнего шума присоединился сам капитан Тенира. — Это была моя собственная идея. — В чашечке его трубки рдел уголек, и кругом распространялось облачко ароматного дыма. — Говорите что хотите, можете даже назвать меня выжившим из ума стариканом… но прежде, чем швартоваться в Удачном, я хотел бы принять кое-какие меры предосторожности. И в первую очередь они касаются Альтии.

Он говорил спокойно, но очень серьезно — так, что у молодежи и корабля мигом пропала охота к шутливой болтовне.

— А что такое? — спросила Альтия.

— Да я все думаю про ту нашу стычку с калсидийской галерой. Они ведь как-никак шли под флагом сатрапа… А у нас в городе нынче дела обстоят совсем не так, как, к примеру, несколько лет назад. Откуда нам знать, насколько влиятельным может оказаться этот капитан… и не вздумает ли он заслать куда надо жалобу насчет нашего поведения. — Тут капитан Тенира яростно хмыкнул. — Я не особенно удивлюсь, если окажется, что, мало-мальски приведя свою галеру в порядок, он как раз в Удачный и двинулся. Вот так-то, ребята. Так что все зависит от того, насколько этот малый в фаворе у государя… и какое именно место в данное время наш государь лижет Калсиде. Может статься, что родной дом нас не слишком-то приветливо встретит!

Эти слова сопроводила тишина. Альтии было уже ясно, что Грэйг о подобных вещах задумывался не более, чем она сама. Нет, конечно, дело было не в том, что происшествие показалось им пустячным. Конечно же нет! А как же руки Офелии, её прекрасные руки, её длинные, изящные пальцы?! Они были обезображены, обожжены до черноты. И, сколько бы носовое изваяние ни твердило, что-де совсем не чувствует боли, по крайней мере чувствует не так, как свойственно людям, Альтия поневоле вздрагивала каждый раз, когда замечала обугленные руки Офелии. И она крепко надеялась, что по прибытии в Удачный другие торговцы из старинных семей, узнав о нападении калсидийцев, вполне разделят её горечь и гнев. Ей и в голову не приходило, что Офелия и её команда могут ещё и виноватыми остаться перед тем капитаном…

Старший Тенира некоторое время молчал, давая им всем поразмыслить, потом заговорил снова.

— Как я уже сказал, может, я просто выживший из ума, всего на свете боящийся старикашка. Я тут спрашивал сам себя на досуге: «Ну и что, собственно, скверного они могут мне сделать?» И сам себе отвечал: а вот возьмут и задержат мой корабль на таможне. А то и посадят под замок меня… и моего старпома. Кому тогда бежать к моим родственникам с рассказом о происшедшем? Кто пойдет свидетельствовать перед Советом и просить других торговцев