Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

ФБР подключилось к фирме «Вектор», как только члены команды НСБТ нашли уникальную улику в кратере. После этого нетрудно было установить, что заправкой рейса 3223 занимался Синклер. Теперь Синклера не стало. Кто-то позаботился, чтобы у него не было возможности сказать, по какой причине он подстроил взрыв самолета.

Лонг взглянул на Соера.

— Ли, ты был прав. Это модифицированный вариант одного из тех новых портативных элементов подогрева. Последний крик моды — они помещаются в зажигалках. Никакого пламени, только большая температура от почти невидимой платиновой спирали.

— Я знаю, видел это устройство раньше. Помнишь дело с поджогом здания финансовой инспекции в прошлом году? — спросил Соер.

— Точно. Во всяком случае, эта штука может поднять температуру до тысячи пятисот градусов по Фаренгейту. Причем на нее не повлияет ни ветер, ни холод, ни даже горючее или еще какая-нибудь жидкость. Все устроено так, что если бы во время пятичасовой подачи топлива эта штука по какой-нибудь причине погасла, то она автоматически загорелась бы снова. К одной стороне зажигалки прикреплена магнитная подушечка. Просто, но надежно. Реактивное топливо выбрасывается наружу, если проколоть бак. Рано или поздно оно соприкоснется с пламенем, и тогда произойдет взрыв. — Он покачал головой. — Чертовски хорошо придумано. Можно носить в кармане. Даже если детектор обнаружит, то найдут всего лишь зажигалку. — Лонг пролистал еще несколько страниц, а другие агенты внимательно следили за ним. Он решил углубиться в анализ. — Им не нужен был таймер или высотомер. Время можно приблизительно вычислить по скорости разъедания кислотой металла. Они знали, что самолет будет в воздухе, когда произойдет взрыв. Четырехчасовой перелет — времени предостаточно.

Соер кивнул.

— Каплан и его команда нашли «черный ящик». Обшивка устройства, фиксирующего данные полета, разорвалась, но лента почти не пострадала. Предварительные выводы указывают на то, что правый двигатель и рычаги управления, проходящие через эту секцию крыла, оторвались от самолета после того, как «черный ящик» зарегистрировал странный звук. Сейчас проводится спектрально-звуковой анализ. Резкого изменения давления в салоне не произошло, так что со всей определенностью можно утверждать — внутри фюзеляжа не произошло взрыва, что логично, поскольку мы знаем, как была подложена эта штука в крыло. До этого все работало отлично: никаких проблем с двигателем, ровный полет, проводился обычный контроль поверхности самолета. Но когда произошел взрыв, самолет спасти было нельзя.

— Записи разговора пилотов дают нам что-нибудь?

Соер покачал головой.

— Обычная болтовня. Сигнал бедствия передан по радио. «Черный ящик» показывает, что самолет падал вертикально с высоты тридцати тысяч футов при работающем почти на полную мощность левом двигателе. Кто знает, не потеряли ли пилоты сознание в такой ситуации? — Соер умолк. — Будем надеяться, что они были без сознания, — сказал он.

Теперь, когда стало ясно, что самолет упал в результате диверсии, ФБР официально переняло у НСБТ расследование дела. Из-за его сложности и необходимости привлечь к расследованию большие силы, штаб-квартира ФБР превратилась в центр всей операции, и Соер, оставивший у руководства ФБР сильное впечатление расследованием взрыва над Локерби, стал главным агентом, то есть расследование будет вести он. Но этот взрыв имел свои особенности: он произошел в воздушном пространстве США и оставил кратер на американской земле. Пусть другие, сидящие за столами, ведут журналистские расследования и делают заявления для публики. Он будет делать свою работу не так заметно.

ФБР привлекало значительные людские силы и деньги, чтобы внедриться в террористические организации на территории США, раскрывая и пресекая их планы и заговоры, имеющие цель причинить большой ущерб по политическим или религиозным мотивам. Взрыв во время рейса 3223 стал полной неожиданностью. Из разветвленной сети ФБР не поступало никакой информации о том, что готовится теракт такого масштаба. Не сумев предотвратить трагедию, Соер теперь отдаст все свое время и, возможно, переживет не один ночной кошмар, для того чтобы найти и привлечь к ответственности виновников.

— Что ж, мы знаем, что произошло с этим самолетом, — сказал Соер. — Теперь нам остается узнать, почему это произошло и кто еще в этом замешан. Начнем с мотивации. Что вам еще удалось раскопать об Артуре Либермане, Рэй?

Рэймонд Джексон был младшим партнером Соера. До того как повесить свои бутсы и поменять карьеру в Национальной футбольной лиге на работу в правоохранительных органах, он играл в футбол в колледже Мичигана. Ростом чуть ниже шести футов, широкоплечий чернокожий мужчина обладал умными глазами и мягкими манерами. Джексон открыл скрепленную тремя спиралями записную книжку.

— Тут много информации. Во-первых, этот парень был неизлечимо болен. Рак поджелудочной железы. Сильно запущенный.

Ему осталось жить, вероятно, месяцев шесть. Вероятно. Всякое лечение было прекращено. Этот пижон принимал массу болеутоляющих. Раствор Шлессинджера, смесь морфия и средство, поднимающее тонус, возможно, кокаин. В этой стране употребление подобных средств не является противозаконным. Либерман имел одно из тех портативных устройств, которые подают лекарства прямо в кровь.

На лице Соера отразилось удивление. Уолтер Бернс и его тайны.

— Председателю совета Федерального фонда остается жить шесть месяцев и никто об этом не знает? Откуда у тебя эта информация?

— Я нашел химиотерапевтические лекарства в шкафчике его квартиры. Потом отправился прямо к первоистокам. К его личному врачу. Сказал ему, что собираем обычные данные. В личном календаре Либермана были пометки дат многократных визитов к врачу. Несколько визитов в клинику Джона Гопкинса, несколько — в клинику Майо. Я упомянул о найденных лекарствах. Врач занервничал, когда я спросил о них. Я мягко дал ему понять, что скрыть правду от ФБР означало бы причинить себе массу неприятностей. Когда я сказал, что ему пришлют повестку с вызовом в суд, он раскололся. Он считал пациента мертвым, так что все остальное не имело никакого значения.

— А как Белый дом? Там должны были знать.

— Если с нами ведут честную игру, то там тоже ничего не знали. Я говорил с начальником отдела кадров о маленьком секрете Либермана. Кажется, сначала он мне не поверил. Пришлось напомнить ему, что ФБР в своей работе руководствуется такими