Мнимые люди - Андрей Белоусов

— Почему покинули место дислокации, майор? Почему бежали с поля боя? Отвечайте! — сведя густые брови в одну линию, громовым голосам потребовал ответа генерал.

Сглатывая и запинаясь на каждом слове, Серов попробовал оправдаться:

— Там их куча… Мы бы… не выстояли. Они были повсюду…

— Мне плевать, сколько их было! — отмахнулся генерал от жалких оправданий. — Почему допустили панику в рядах? Кто вам позволил отступать?! Вы дезертир, майор! И все ваши люди дезертиры! Под трибунал у меня пойдёте!

— Вы не понимаете! Их там было тысячи… Мы бы их ни за что не сдержали бы. У нас не было ни единого шанса! — срываясь на крик, призывал Серов к голосу разума.

— Это не вам решать майор, есть у вас шанс или нету, — одёрнул Платонов. — Вы должны были сдерживать врага любой ценой. И если уж на-то пошло, вы не имели права бежать с поля боя, вы обязаны были просить подкрепление и стоять до конца.

— Я просил о помощи. Мне сказали, что её не будет в течение часа. — Постепенно приходя в себя, майор более чётко формулировал предложения. — Но за час могло произойти всё что угодно! А потом… Потом, когда на нас насели основательно… Я не знаю, кто…, но кто-то бросил клич к отступлению. И… и все сразу же подхватили эту идею. Я… я не мог их остановить! Я пытался! Но во всех будто чёрт вселился!

— И вы бежали как трусы, — закончил Платонов сбивчивые объяснения майора.

— Да! То есть нет… — замотал головой Серов, захлёбываясь собственными словами, — но я не мог их остановить, поймите! Мне ничего не оставалось, только как, бежать вслед за остальными.

— Оставьте майор! Я не желаю больше выслушивать ваших оправданий, — скривился Платонов. — Майор Глотов, вы расформировали людей майора Серова?

— Мои командиры занимаются этим, товарищ генерал.

— Это хорошо, — похвалил Платонов. — Нам не нужны здесь паникёрские мысли, истеричных баб. По отдельности, они вряд ли снова запоют свою песню. Но вы проследите, майор и если что жёстко пресекайте.

— Слушаюсь. Я сейчас же передам, чтобы тщательно следили за новичками.

— Хорошо, — похвалил генерал и вернулся к карте. — А сколько всего человек вам удалось перехватить, майор? — вдруг спросил он, перечёркивая красным, кружок на карте.

— Чуть меньше двух тысяч, товарищ генерал. Мы еле их остановили. Они слишком сильно растянулись, при отступлении. Мы до сих пор отлавливаем отдельные группы, — ответил Серов, делая предположение что остальная часть дезертиров, отправилась в расположение полковника Куйбышева.

— Так, так, так, — стуча карандашом по карте, задумчиво сказал Платонов. — Не плохое пополнение мы с вами получили господа, — возвестил он офицерам штаба. — Можно прям второй фронт открывать, — усмехнулся генерал снова глядя на карту. — Майор Серов, где вы видели противника в последний раз? — спросил он, выжидающе глядя на провинившегося майора.

— Вот здесь, — подходя к столу, показал он на карте место, ткнув пальцем.

— Так, так, — обводя указанное место, пробурчал Платонов. — Ну что ж господа, с подачи майора готовимся к обороне. Майор любезно вывел противника именно на наши позиции. И по всей видимости ждать «мимов», нам осталось недолго. Спасибо майор, — то ли с укором, то ли с благодарностью, поблагодарил Николай Степанович. — И на этом пожалуй майор, мы с вами откланяемся. Налейте майору сто грамм и под арест его. С самого утра я вас отправлю в главный штаб, пускай это они там с вами разбираются, а мне недосуг. Подите прочь… — и царственным взмахом руки Платонов отослал провинившегося майора, с глаз долой.

— Ну что ж, господа, — поднимаясь во весь рост сказал он, после того как увели майора. — Всем всё понятно? Тогда по местам…

Когда штабная палатка наполовину опустела, Николай Степанович, накинул на себя плащ-палатку и вышел подышать свежим воздухом. Снаружи его встретила густая темень, особенно явственная, если сразу ступить в неё после яркого света.

— Скорей бы утро, — вздохнул он, глядя вверх, на непроницаемо-тёмное небо. Но несмотря на желание генерала, таковое наступит ещё не скоро.

Хоть часы и показывали уже предрассветное время, из-за непогоды рассвет откладывался на не определенное количество часов.

И стоя под струями дождя, генерал, обдаваемый порывами ветра, с тоскою смотрел на город, чьи очертания мельком проявлялись во вспышке молний. Стоял и не узнавал собственного города. С Москвою у него были особые отношения. И скорее всего было это — любовь. Настоящая, преданная любовь. Любовь преданного мужчины к женщине способной даже предать, оскорбить, бросить или растоптать. Всё равно эта будет любовь безоглядки и навсегда. Потому что неважно какая она, важно что она существует на свете, а иногда даже может пригреть и обласкать.

Будучи выходцем из аристократии, Платонов питал особые чувства к столице, многими даже не испытываемые за всю их жизнь в этом городе. Его прадед воевал за Москву. Его дед и отец защищали Москву. И вот теперь, он, защищает Её, но уже не от внешнего врага, как его предки, а от внутреннего. Он смотрел на неё и не узнавал своей возлюбленной. Потому что Москвы больше, так таковой, не было. Остался лишь жалкий остов от Её исторического наследия, Её души…

Такой, какой Она была, на протяжении столетий, больше никогда не будет. Всё уничтожено. Всё разрушено. Исторически-культурная Москва — убита. Потеряна навсегда…

Окрик из штабной палатки вернул Платонова к действительности.

— Генерал! Замечен противник. Он движется в нашем направлении, и… — и уже находясь в палатке дослушал донесение. — И их неисчислимое множество. Так во всяком случае докладывают.

— Хорошо, — кивнул Платонов, подходя к офицерам склонившимся над картой. — Вот и наступил момент истины, господа. Передайте сигнал к бою, — приказал он радистам и сам склонился над картой. — Плохо что нам не известна, до сих пор, тактика ведения боя «мимов». Ведь не могут же они нас вот так сразу в лоб и атаковать? Это же глупо, — стал делиться своим мнением генерал Платонов с офицерами. — Нет, у них должен быть какой-то козырь. То, что помогло им разбить дивизионный полк Рыкова. Обязательно должен быть козырь. Какая-то хитрость… Но какая? Думайте господа, думайте. Бой скоро начнётся.

Сам он ничего не мог придумать и найти ответа, на поставленный вопрос. Но точно знал, что сражение, «мимы» не выигрывают вот так просто. Раз и в лоб и тут же победа. Нет, тут что-то другое. Но что…

Офицеры же штабисты, подумав немного, вывели несколько идей, но генерал от них без сожаления отмахнулся.

— Всё не то, — говорил он, выслушивая мнения офицеров. — «Мимы», не обладают ресурсами вооружения. Они не смогут огнём подавить нашу оборону. И сзади атаковать тоже не могут, — рассуждал он, делая свои предположения на основе выслушанных мнений. — Единственное, что конкретнее всего, «мимы» могут постараться, учитывая характер местности, подобраться к нашим позициям вплотную и сосредоточить удар на небольшой территории, дабы прорвать оборону. И уж затем зайти нам в спину. Это вполне возможно, опять же учитывая характер местности, малый обзор и плюс тёмное время суток. Будь оно не ладно! — ругнулся он, почёсывая голову обеими руками. И потом придя к определённым выводам, обвёл офицеров взглядом:

— Итак господа — сказал он, — наша задача, во что бы-то ни стало, сохранить целостность обороны. И это означает одно, недопустимость подпускать противника в непосредственную близость к нашим войскам. И посему, передайте эту информацию по всем соединениям.

Выговорившись же, Платонов кинул карандаш на карту и так и не сняв мокрый плащ-палатку, откинулся на спинку стула и стал ждать…

Начало сражения разворачивалось в том русле, как и предполагал Платонов. «Мимы» с первых же минут попытались наскоком приблизиться к оборонительным сооружениям и пробить брешь в обороне. Но в последнюю минуту нарвались на грамотное сопротивление и вынуждены были отступить, под огонь реактивных миномётов. Для самого генерала, всё складывалось, как нельзя лучше.

Но вот потом пошли донесения до крайности взволновавшие его.

— Товарищ генерал, локальное проникновение врага, внутрь наших позиций. Пока докладывают о трёх проникновениях. Завязался бой, — докладывал радист, держащий связь с передовой.

— Чёрт! Как это могло случиться? — вскакивая со стула забеспокоился Платонов. — Я же всех предупреждал — противника близко не подпускать! Передайте чтобы срочно устранили угрозу. — Отдавая приказ, генерал, самолично соединился с передовой, — Майор! — закричал он в микрофон, — что чёрт возьми вы делаете?! Куда вы смотрите, майор? Почему допустили прорыв?!

— Я и сам ничего не понимаю, товарищ генерал! — перекрикивая стрельбу, оправдывались на другом конце провода. — Мы, как вы и велели, и близко не подпустили «мимов». Я просто не понимаю, как такое могло произойти… — сам недоумевал майор, а в следующий момент его оборвал резкий грохот взрыва, — О чёрт! НЕТ!!! — закричали диким голосом на другом конце провода и следом, перекрикивая звуки стрельбы и разрывы снарядов, на истеричной ноте, пошла неразборчивая скороговорка. — Генерал… — прерывание сигнала, — генерал! Они среди нас… — треск помех, — … прорыва не было… противник… привёл вместе… за собой… Серов… Они среди нас… Генерал вы слышите?.. Предупредите… Генерал!.. — и на последнем отчаянном выкрике, связь с треском оборвалась.