Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

— Чего ты хочешь, Тикс? Ты подвергаешься опасности, придя сюда.

— Я знаю. Я не знаю… Я смущен, Кемаль. Ты нравишься мне, Кемаль. Ты мне понравился с того момента, как мы познакомились. Я надеялся как-нибудь помочь тебе.

По лицу Кемаля скользнула ироническая улыбка.

— Ты не можешь, — утвердительно сказал он.

— Нет, — ответил Тикс. — Я… Мне не хватает смелости. Я никогда в жизни не поступал против воли отца.

— Я понимаю, Тикс. — Кемаль поднял руку, останавливая возражения Тикса. — Правда, я понимаю. У тебя нет обязательств по отношению ко мне, а дядя Гордон — твой отец.

— Но он не прав.

— Не прав с моей точки зрения, — сказал Кемаль. — Но с других — возможно, иначе. Я не думаю, что твоего отца волнует мое мнение об этом.

— Может быть, Кемаль. Я не понимаю, — голос Тикса дрожал от волнения, — почему ты так беспокоишься о Танцорах? Ты знаешь их не лучше, чем знаешь меня. Они не родственники тебе. И ты пошел за них на это промывание мозгов без всяких колебаний.

— Как сказать… Без колебаний… У меня не было выбора. Я сделал это потому, что Танцоры имеют право выбирать, как им жить, сами, а не жить так, как за них решили другие. Они достойны быть свободными.

— Ты поэтому вступил в НЗО? Из-за свободы?

— Я так думаю. Эта причина не хуже других. Даже весомей.

— Но это привело тебя сюда!

— Чтобы съесть яйцо, надо его разбить, — ответил Кемаль.

В коридоре, ведущем к камерам, послышалось эхо шагов. Кемаль узнал тяжелую поступь Старого Гарри.

— Мне нужно идти, — сказал Тикс. — Прости, Кемаль!

— Будь осторожен, Тикс, — устало ответил Кемаль. У него уже не оставалось сил для новых испытаний.

Лицо Тикса исчезло. Кемаль еще слышал быстрые шаги его ног в мягкой обуви, удалявшиеся от двери. Шаги Гарри продолжали приближаться и наконец замерли у двери его камеры. Его мрачное лицо с крючковатым носом и выступающими костями скул и лба закрыло отверстие двери. В такие минуты Кемаль радовался, что окошечко маленькое.

— Что тут был за шум? — проворчал тюремщик. — У тебя накопилось много энергии, что ты хочешь еще разок побеседовать со мной?

Кемаль прижался к своему ложу. Теперь, когда Тикс ушел, его охватило отчаяние, хотя сознание и оставалось ясным. Он не хотел, чтобы Гарри заметил это, и прикрыл глаза.

— Кошмар, — невнятно произнес он. — Опять ужасный кошмар. Я падаю. Нет спасения.

Гарри оскалился в усмешке. Открылся мерцающий ряд зубов из нержавеющей стали.

— Да, это неприятная вещь — бредовые видения, — согласился он. — Посмотрим, может быть, нам удастся с ними что-то сделать, например, добиться, чтобы они тянулись по двое-трое суток. Не хочется, чтобы тебе было одиноко и скучно во сне!

Кемаль тихо постанывал, притворяясь, что не слышит. Он отвернулся к стене, чтобы не видеть отвратительную физиономию Гарри. Нужно было как-то вырваться. Его друзья были в опасности, и он знал так же точно, как знал свое имя, что они сделают все, что в их силах, чтобы освободить его.

ГЛАВА 9

Черный Барни разглядывал линкор «Хриз» глазами, полными алчности. Он был большим-большим, как космическая станция. Его возможности соответствовали всем мыслимым практическим надобностям. Это был целый военный городок в космосе. Он плыл в пространстве у Земли, и его силуэт закрыл треть диска планеты. Барни тихо зарычал.

Его пиратам удалось вывести из строя и разрушить уже четыре громадных корабля, но не без основательных трудностей. Используя перерывы в связи, им удалось добиться преимущества. Однако, как только связь восстанавливалась, они встречали жесточайшее сопротивление. Захватывать линкоры по одному — этот план мог занять недели. Ну а если корабли Гильдии Пиратов сосредоточат энергию на одном корабле — остальные корабли противника налетят, как мухи. Барни помотал головой, отгоняя невеселую картину.

Его мыслительный аппарат выдал невеселое заключение: столкнувшись с могучим сопротивлением РАМ, Гильдия не сможет победить. В одиночку. Последняя из мыслей Барни показалась ему самой удивительной. Жизненный опыт и темперамент не располагали Барни просить кого бы то ни было о помощи. Кроме того, по предыдущему опыту, помощь обходилась в долю от добычи, а Барни никогда не любил делиться честно награбленным добром.

Из-за защитной завесы звездного поля своего «Деляги» он наблюдал за кораблем РАМ. Его истребители взлетали и возвращались непрерывным потоком, получая новый заряд топлива, боеприпасов, и снова отправлялись к истерзанной Земле в попытках уничтожить на планете оставшиеся признаки жизни. Барни сжал подлокотники командирского кресла. Бак Роджерс просил остановить эти корабли, а Барни не мог придумать, как выполнить приказ капитана.

Барни старательно перебирал возможности. Он не мог позволить себе платить наемникам, даже если бы смог их найти. Многие пилоты РАМ были наемниками, воевавшими за деньги, по контракту, — и многих из них он знал в лицо. Он должен был найти… как это… добровольных помощников. Как это Бак их называл? Союзники? Да, Союзники. Слово отпечаталось в медлительных синапсах Барни. Оно вызвало еще два названия: Венера, корабли которой сейчас сражались, словно разгневанные злые духи, у Марса, и — Луна. Тихая, выжидающая, кажущаяся безразличной — пока противник не нарушит ее границ.

Барни улыбнулся. Хищное выражение, осветившее при этом и живую и пластиковую части его лица, было легким внешним признаком его плотоядных устремлений, направленных против РАМ. Его личная вендетта против РАМ на одну треть состояла из верности его капитану — Баку Роджерсу, на одну треть была ненавистью к режиму, беспощадно уничтожавшему пиратов, и на одну треть объяснялась прибылью, ибо захваченные корабли были каждый кучей денег, снабженной крыльями. Он выпрямился во всю свою семифутовую длину и отдал приказ связаться с Луной.

— Луна-Центральная слушает, — произнес женский голос, и на экранах связи «Деляги» возникло изображение молодой женщины в серебристом комбинезоне. Ее светлые волосы были стянуты серебристым шнуром. Нос украшала россыпь великолепных веснушек. Через долю секунды ее глаза расширились. И это было не удивление.

Ее экран связи заполнил собой Черный Барни. Семь футов костей и мышц, заключенных в черный пластик доспехов, расположились в командирском кресле, словно изваяние отдыхающего дьявола. Его кибернетическая рука соответствовала другой в огромных ее размерах. Барни не пытался скрыть ее биотехническую сущность маскировкой под живую плоть. Все жгуты и провода этой ужасной руки были отлично видны, превращая ее в какую-то пародию на человеческую конечность. Половина широкого лица тоже была кибернетической — одна глазница, скула и часть челюстной кости были заменены более прочными механическими имплантантами. Грива темных волос и насупленные черные брови придавали ему вид воинственного божества. Но его бросающаяся в глаза мощь была не так страшна, как его взгляд. Эти действительно бесцветные глаза пронзили девушку-оператора лунной станции связи, словно булавка — пойманную бабочку.

— Пожалуйста, представьтесь, — слабо произнесла она. Ее обучение, как видно, не было рассчитано на столь воинственного партнера по связи.

— Барни. Мастер-Пират.

Односложный ответ Барни прозвучал содержательней целого досье.

Девушка-техник собралась с силами.

— Мы находимся на военном положении, — твердо произнесла она. — Изложите свое дело, или вы будете рассматриваться, как неприятель.

— Хм-м… — рыканье Барни прозвучало очень мягко: — Нужна помощь.

— Помощь? — Техник была совершенно сбита с толку. Она лихорадочно пыталась обнаружить в своем компьютере данные о Барни.

— Ваш корабль вышел из строя?

Барни покачал головой.

— Насчет РАМ.

— Я… Пожалуйста, оставайтесь на связи, — сказала девушка, и изображение на экране рассыпалось голубыми искрами.

Барни нетерпеливо ожидал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Они нам дают от ворот поворот, — проворчал Барин-Гоулд, первый помощник Барни.

— Р-р-р, — ответил капитан, и Барин-Гоулд раздумал продолжать свою мысль.

Внезапно экран снова засветился, на нем показалось изображение пожилого человека с жесткими глазами. Сердитый и бескомпромиссный взгляд смерил командира пиратов.

— Я Лаулор. Выкладывайте, что там у вас.

Барни поднял бровь. Даже ему был известен Проктор Лаулор, администратор Тихо, самого большого поселения Луны. Барни почувствовал, что его уважение к этому человеку при личном контакте только возросло, несмотря на резкий, сварливый тон Лаулора. Он повторил свою просьбу:

— Нам нужна помощь. Насчет РАМ.

— И почему же, — саркастически поинтересовался Лаулор, — вы полагаете, что Луну это беспокоит?