Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Рядом с ним скользила гладкая черная тень: пантера не сводила глаз со своей жертвы. Оскалив клыки, она на мгновение напряглась, готовясь к прыжку. Теперь Ауум уже отчетливо различал людей. Они встали кругом посреди зарослей лиан, не зная, в какую сторону смотреть. Солдат, по бокам которых стояли маги, по рукам и ногам сковал ужас, а их подопечные вообще не замечали ничего, с головой уйдя в подготовку заклинаний, пока не стало слишком поздно.

— Серрин! — крикнул Ауум. — Остановись! Отзови своих, пожалуйста.

Но его никто не слушал. Вот один из магов ударил заклинанием, и длинный язык пламени врезался в лесную чащу. Стволы деревьев мгновенно почернели и обуглились, а листья, вспыхнув, тут же обратились в пепел. Подданные Туала разразились испуганными воплями, а пары Обращенных ответили разъяренным рыком. Пантера, державшаяся сбоку от Ауума, прыгнула.

Он нырнул головой вперед, продравшись сквозь густую поросль вьющихся лиан прямо перед группой насмерть перепуганных людей. Он по-прежнему чувствовал пантеру рядом с собой и обонял запах животного. Кто-то из магов открыл глаза, готовясь метнуть заклинание, но вместо этого испуганно заверещал, видя, кто мчится к нему. Прямо на его глазах Ауум и пантера столкнулись.

Вес зверя развернул архонта и заставил его потерять контроль над своим телом. Ауум боком врезался в мага, опрокидывая на землю и его, и стоявшего рядом солдата. Жуткие челюсти пантеры клацнули в каком-нибудь миллиметре от шеи мага, и она разочарованно взвыла. Ударившись плечом об землю, кошка распласталась в грязи, но в следующий миг уже вновь вскочила на лапы.

На крошечном островке леса Калайуса воцарился настоящий хаос. Ауум перекатился по телам спасенных им людей, отталкиваясь от земли и вставая на ноги, одновременно крича им, чтобы они убрали мечи в ножны. Прямо через его голову перепрыгнула Элисс и, словно пушечное ядро, врезалась в двух магов и повалила их на землю. Малаар совершил в воздухе сальто-мортале и приземлился прямо перед Ауумом, пытаясь защитить его сразу и от людей, и от Обращенных, пока архонт поднимался на ноги.

Слева и справа от него мелькнули стремительные тени лесных кошек, и он услышал, как кто-то из людей закричал от боли. Перед ним замаячили раскрашенные в белый цвет лица Обращенных эльфов. Они скалили зубы и глухо рычали. Вместе со своими напарницами они окружили свои жертвы со всех сторон, выбирая момент для смертельного удара, пока тройка ТайГетен отчаянно пыталась прикрыть тех сразу со всех направлений, одновременно защищая себя от людей, которые совершенно не представляли, кто на них напал и кто по непонятной причине старается сохранить им жизнь.

Малаар и Элисс отталкивали людей назад, криками призывая все противоборствующие стороны умолкнуть и успокоиться. Осталось неизвестным, поняли ли люди их слова, но, по крайней мере, кое-кто из них начал осознавать происходящее. Маг что-то коротко пролаял солдатам, и оба вложили свои мечи в ножны.

Ауум одним прыжком вскочил на ноги, поворачиваясь лицом к Обращенным, которые окружили их, грозные и взбешенные. Он попытался встретиться взглядом с Серрином, но, когда высокая фигура бывшего Молчащего Жреца выросла перед ним, архонт вдруг подумал, а не погибнет ли он сам и его ученики вместе с людьми: в глазах Серрина не осталось ничего от эльфа, которым он был когда-то.

— Не делай этого, Серрин, — сказал Ауум, протягивая руки к своему бывшему другу и наставнику. — Ты лишь навлечешь гибель на невинных эльфов.

Архонт видел, что пантеры уже изготовились к новой атаке. Остальные Обращенные отступили на шаг, предоставляя Серрину возможность принять решение. Тот обвел взглядом людей и ТайГетен, прежде чем остановил свой взор на Аууме. Желтые зрачки в окружении покрасневших белков больно впились в него. Ауум буквально кожей ощущал исходящее от него презрение.

— Серрин, прошу тебя. Я знаю, что не смогу помешать тебе убить этих людей, но буду вынужден хотя бы попытаться.

Серрин зарычал, и от этих леденящих звуков Ауум содрогнулся. Его собственная жизнь и жизнь его Тай зависела от того, какая часть сознания его бывшего ментора сохранилась за прошедшие сто тридцать лет. Серрин прищелкнул языком, взмахнув рукой, и пантеры у его ног изготовились к прыжку. Элисс ахнула: у девушки перехватило дыхание. Малаар машинально вскинул руки, готовясь защищаться.

— Не прикасайтесь к оружию, — прошипел Ауум. — Серрин, услышь меня.

Бывший Молчащий Жрец смотрел на него так, как хищник рассматривает свою жертву, выбирая место, куда можно вонзить клыки. Он соединил руки перед собой, и его пальцы с заостренными ногтями инстинктивно подергивались, царапая кожу.

— Серрин, ты знаешь меня. Я — Ауум. Я не пытаюсь защитить людей. Я пытаюсь спасти эльфов.

Серрин шумно выдохнул.

— Я хочу, чтобы ты отдал этих врагов мне. Они больше ничего не украдут, и ноги их никогда не будет в нашем лесу. Я клянусь в этом, стоя перед тобой и Иниссом. Отзови пантер. Смерть этих негодяев не стоит тех страданий, которые нам придется вынести в стенах Исанденета.

Когда же Серрин, наконец, заговорил, то голос его прозвучал свистящим шепотом.

— Слишком поздно. — Он облизнул губы. — Других остановить некому.

У Ауума мгновенно пересохло в горле. Дождь по-прежнему лил как из ведра. Кажется, Серрин улыбнулся, хотя, не исключено, это была лишь тень прежней жизни.

— Там, где люди оскверняют, мы наводим порядок, — сказал Серрин, и Обращенные эльфы, как-то незаметно сомкнувшиеся за его спиной, вдруг затянули монотонный негромкий напев.

— Да хранит нас Инисс, — прошептал Малаар. — В лесу насчитывается около сорока отрядов людей и рабов.

— Это еще по меньшей мере, — сказала Элисс.

— Серрин, пожалуйста, выслушай меня, — взмолился Ауум.

Люди за его спиной начали нервничать, уловив отчаяние в голосах своих незваных спасителей. Серрин, казалось, целую вечность молча смотрел на Ауума, прежде чем коротко кивнуть в знак согласия.

— Благодарю тебя. — Ауум глубоко вздохнул. У него будет одна-единственная попытка, не больше. — Я с уважением отношусь к тем задачам, которые поставил перед вами Инисс. Я преклоняюсь перед вашим усердием, пониманием, выдержкой и снисходительностью, которые вы демонстрировали на протяжении многих лет. Вам известно и то, что я хочу видеть всех людей мертвыми или бегущими без оглядки за море Гиаам.

— Но за каждого человека, которого вы убьете сегодня, в порабощенных городах умрут десять эльфов. И ваши действия нельзя оправдать благословением Инисса. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не станем достаточно сильны, чтобы освободить их всех.

В ответ Серрин лишь пожал плечами.

— Наступление этого дня откладывается до бесконечности, — сказал он. — И больше мы не будем ждать.

— Те эльфы, которых вы сегодня бросили на берегу реки. Что с ними будет?

На лице Серрина отразилась некоторая растерянность.

— Они стали свободными.

— Нет. — Ауум понимал, что в голосе его слышны умоляющие нотки, но больше ему ничего не оставалось. — Поначалу я тоже так думал. Но они решили вернуться.

Еще одно равнодушное пожатие плечами.

— Значит, они слабы.

— Нет! — Пантеры зарычали, а монотонный напев Обращенных смолк. Глаза Серрина расширились. — Они сильны, сильнее тебя и меня, и достойны того, чтобы их спасли. Если они не вернутся, то обрекут на смерть сотни эльфов. И поэтому они возвращаются, чтобы принять смерть, но спасти своих друзей. Сегодня вы убили двадцать человек, и это означает, что казнят двести эльфов. Вот цена их самопожертвования. А сейчас ты готов сделать его бессмысленным.

— У них был выбор.

Гнев, охвативший Ауума, заглушил голос разума, и он шагнул вперед, надвигаясь на Серрина.

— Выбор? Позволить своим родным жить или умереть? Да хранит меня Инисс, и это ты называешь выбором? — Ауум судорожно вздохнул. — Черт тебя возьми, Серрин, ты же знаешь, что я прав. Вы так долго наблюдали и не вмешивались. Так почему сейчас?

— Потому что мы не можем освободить всех. Зато мы можем очистить наш лес.

— Будь он проклят, этот ваш лес! Речь идет об эльфах, а не о ветках деревьев. О детях нашего народа, души которых обречены на вечные муки. Мы клялись освободить их. Неужели в твоем сердце не осталось сострадания? Не осталось милосердия?

Серрин нахмурился, а потом пожал плечами в третий раз.

— Нет.

Пантера прыгнула, задевая Ауума боком и отталкивая его в сторону. Он вскинул руки, закрывая лицо, и едва успел уклониться, чтобы не удариться головой о ствол баньяна. Лесная кошка все-таки опрокинула его на землю, придавив своим весом, но в следующий миг спрыгнула с него и рванулась вперед. Ауум с трудом поднялся на ноги. Он находился всего в четырех шагах от людей, но с таким же успехом это могли быть и четыре мили.