Рождения Князя - Сергей Владимирович Беркут

Богатырь подошёл поближе и присел возле меня на присядки, вглядываясь в мои честные глаза.

— Олежа, это правда ты?..

— Да я это, Горька, я! Зуб даю… Кто ещё мог знать такие тайны…

Фрида стояла недалеко от нас, не опуская копья, видимо, опасаясь меня одержимого.

— Не лги мне… Я Олега хорошо знал, почитай с люлёй вместе выросли, то, что передо мной Олег, я и сам вижу, не слепой пока, но и так же зрею совсем другого человека, али духа чёрного, из нави пришедшего.

Я улыбнулся, сидеть на попе в сыром лесном мхе, равносильно в луже, очень не располагает к душевному разговору.

— Вот вместе вернемся к Гарауну и узнаем, что он со мной сделал, я бы и сам хотел знать, — гаркнул ему в лицо, вижу Горыня заколебался.

Девчонка походкой ночного хищника, который вышел на охоту, обошла меня стороной, и я почувствовал холодную точёную сталь клинка у себя за спиной между своих лопаток, которая медленно опускалась до моих пут. Чирк, и кожа распалась на две небольшие половинки, освобождая затёкшие руки.

— Благодарю! — растирая запястья, ответил я.

Она молча кивнула и отошла в сторону.

— Я чувствую… это правда. Он точно не тёмный… — она кивнула Горыне и вопросительно посмотрела на меня, жду, мол, твоих пояснений…

Как я уже говорил, врать мне было просто неохота, начинать знакомство с брехни — душа не лежит. Они слишком хорошо знали Олега, и потому вычислят меня на раз-два, вот тогда точно над костром жопой кверху подвесят, тут таких шуток не понимают — или ты свои, или ты чужой, трансгендером тут прожить не проканает. Читал в книжках про поподанцев, все крутятся и юлят, у меня тут сюжет другой, я в лесу, только бог знает, где, и то ни хера, думаю, он не знает, где я заблудился, да и не ждёт он, видно, меня. С самими близкими друзьями Олега, шансы выжить тут одному равняются нулю, водить этих двоих занос — тоже. Память Олега подсказывает, что какой только гадости в этом мире не водится, вот, думаю, если боги дадут шанс, выберусь отсюда живым, да целым телом, то зоопарк открою детям, показывать буду зверюшек страшных на потеху весёлую, на пирожки с капустой да калачи с мёдом менять. Вспомнил огромных индиго у Градамира, меня сразу же передёрнуло и желания отлавливать их, как-то само собой сошло на нет. Я поднялся перед ребятами во весь свой рост, ударил себя в сердце кулаком и немного склонил свою голову в знак уважения.

— Мир вашему дому, товарищи! — и протянул руку Горыни. — Сергей! Меня зовут Сергей.

Глаза их распахнулись от удивления, словно они душу свою показали.

— Гей… — попробовал этот бугай повторить моё имя.

— Да не Гей, а Сергей! — Гей — мужественный призыв: «Гей, славяне светлые…» У нас так воинов призывают на нечисть лютую стеной идти. — Следи за моими губами. Сер-гей. Понял?

— Ага, — кивнул этот недоумок. — Серый-гей… — попробовал он повторить по слогам.

— Да не Серый-гей, зови меня просто Серый…

— Гей мне больше нравится…

— Карачун тебя забери, куда я попал…

Чувствую, что свихнусь скоро с нашими предками общими. Это ж как так получилось, что эти твари наш язык переиначили, вон, гей — это обращение к лихому войну-заступнику, к мужику с большой буквы, а у нас… волки позорные! Красим, значит, белое в чёрное, чёрное в белое… Ну-ну, революционеры долбаные, мать вашу над дымом можжевельника до самого исхода, пока в мумию не превратитесь, а потом за пирожки с капустой показывать в мавзолее!

В этот день мы никуда не тронулись, ребята нашли место посуше, развели костёр и решили сделать большой привал. В общем, все мы взяли паузу. Мне помогли вылезти, из кольчуги, а это была она, чем совсем убедились, что я не Олег, такого валуха, как я, они, видно, отродясь не видали. Я то и дело спотыкался об лесной сухостой и какие-то вечно торчащие из дёрна палки, которые всё время путались у меня под ногами, умудрился запутаться в просторной рубахе. Все время не мог найти себе места у дымного костра, и это с учётом того, что у меня большой опыт туриста, в общем, вел себя для этой двоицы абсолютно неадекватно. Поведения было моё для них не совсем понятное, не вписывалась ни в какую их древнею логику. Горыня с Фридой, видно, решали, что делать дальше и как быть, а у меня появилось время немного подумать о жизни своей нелегкой.

Костёр шипел и дымил, он делал всё что угодно, только не горел, после трех дней осадков было слишком много влаги. Все развесили просыхать свои пожитки, кто как мог, сидели молча, грелись. Я что знал, сглаживая острые углы и не вдаваясь сильно древним в подробности, рассказал, ну, почти правду. Начал с лешего по имени Градомир, что он первый, кто почувствовал во мне Олега, что направились к великому волхву за помощью, что встретили по дороги демонов Индиго и их Поводыря и как добрались до Гарауна на Урал. Потом ранения, да, я сказал им, что я сильно был ранен тёмными в живот, я ведь точно не знаю, что со мной, будем надеяться, что я в коме лежу в Чусовом, и на профессионализм врачей. И вот я очнулся тут с ними, в теле Олега, а где сам Олег, я не знаю, но всё прекрасно помню, чем он жил, если хорошенько порыться в его памяти. Так что мне срочно нужна клиника, а лучше сам старый Гараун, мне надо вернуться в мой мир, у меня там внук и дети, да и долг уплатить кое-кому требуется.

Как ни странно, они приняли это спокойно, долго слушали мою исповедь, не перебивая, потом сидели, и каждый думал о своём, дружно молчали. А я ведь ничего не теряю, не убьют они меня же, тело ведь Олега, а он, как ни говори, для них князь, а военная дисциплина всегда была делом непростым, кому под трибунал охота, если такого тут нет, то есть что-то скорей всего похожее. В лучшем случае они меня отведут к Гарауну, чего я и добиваюсь, в худшем, ну подержат маленько над дымом можжевельника, покурю хоть немного. Потом между ними начался просто мозговой штурм. Я как понял, переселением души тут сильно никого не удивишь, оказывается, они верят, что после смерти душа перерождается и