Смерть за плечами - Сергей Данилов

Правда, после прочтения письма от сестры мое жизнерадостное настроение улетучилось как дым. «Рик! — было нацарапано на бересте. — Я потеряла ребенка и мужа, меня преследуют отец и ненавистный Готрид. Жить больше нет сил, а умереть не хватает духа, поэтому я ухожу в Сумеречную долину. Темные эльфы примут меня. Выполни мою последнюю просьбу: похорони тела Ленсенда и Энлики, чтобы они могли попасть в Лучший мир. Прости и прощай. Твоя сестра Линделл».

Занятие мне предстояло унылое. Обычно я старался увильнуть от похоронных обрядов, как и от всего, что доставляло мне мало радости, но сейчас чувствовал, что просто обязан выполнить просьбу Лин. «Это я во всем виноват! — с отчаянием думал я. — Если бы мне не приспичило на этот турнир, еще неизвестно, чья голова покатилась бы к трону, но уж точно не Ленсенда!»

В таком кислом расположении духа я нагрянул в королевские конюшни. Как и множество других хозяйственных построек Черного замка, которые его древним строителям не удалось впихнуть в Черную скалу, конюшни располагались прямо в лесу на берегу Королевского озера за высоким частоколом. Вокруг частокола иногда прогуливались стражники, делая вид, что охраняют Королевский двор, как то ли в шутку, то ли всерьез именовалось это скопище строений. С моей точки зрения, занятие это было бесполезное. Что с такой охраной, что вообще без нее, захватить королевские конюшни — пара пустяков. Но мое мнение по этому вопросу никого не интересовало. Я, естественно, захватывать конюшни со всеми лошадьми не стал, а ограничился тем, что, перемахнув через частокол, позвал Счастливчика, который с радостным ржанием помчался ко мне, напугав до полусмерти конюхов. Как я и предполагал, привязывать моего коня дураков не оказалось. Все знали, что такого обращения он не потерпит ни от кого, разве что от меня, да и то если я сумею ему доступно объяснить, что это жизненно необходимо.

На конюшне никому не было дела до моих недоразумений с отцом, черным колдуном и наемниками лорда Сегарта. Пока я седлал коня, конюхи пытались поднять мне настроение, наперебой рассказывая последние новости, целиком и полностью подтверждавшие мое мнение, что увести лошадей с королевских конюшен проще простого.

— Я тогда здорово набрался! — вдохновенно повествовал старый Васк. — Король вроде свадьбу дочери праздновал и всех поить велел без меры. Вроде как чтобы радовались все. А чему тут радоваться, когда, говорят, невеста на эту свадьбу как на смерть шла. Да ладно, я не об этом. Сбежала она, и пусть с ней будет удача! Я про этих, которые ночью приперлись да лошадей забрали. Одного я сразу признал — полуэльф, который лет пять назад здесь околачивался да про мальчишку черноволосого расспрашивал. Я ему тогда сразу сказал: «Это ты небось ученика нашего колдуна ищешь! Иди, говорю, отсюда подобру-поздорову и не приходи больше!» Ан нет, опять пришел, да не один, а каких-то разбойников бородатых с собой привел, да все больше стариков. Я уж подумал, может, колдуны какие? А один на рожу — точно разбойник, саблю мне к горлу приставил, кривую такую саблю, вроде орочьей, и говорит: «Давай нам лошадей, а то сейчас горло перережу!» А я спьяну-то перепугался до смерти и говорю: «Да берите что хотите, люди добрые, только меня, старика, пожалейте!» Ну они лошадей-то и увели, да все больше никчемных. Только разбойнику этому проклятому Ласточка приглянулась, он ее и забрал. Я думал, король меня собакам скормит, да ничего, обошлось. Видно, других забот у него невпроворот.

Все это Васк выложил мне на одном дыхании, пытаясь расчесать Счастливчику хвост и ловко уворачиваясь от копыт, которыми тот пытался угостить его вместо благодарности. Я попытался выяснить, был ли среди этих так называемых колдунов лорд Филиан, потому что догадался, что это была компания заключенных, выпущенных мной из темницы, но ничего вразумительного от Васка не добился. Я приставал к нему с расспросами до тех пор, пока один молоденький парнишка из младших конюхов не сказал, что видел старика, точно соответствующего моему описанию. Он уверял, что старик уехал вместе со всеми и лошадь у него была вполне приличная. Кажется, это была единственная утешительная новость за последние дни.

Неприятные дела всегда хочется отложить на потом, и я как мог оттягивал сомнительное удовольствие отправиться в замок Ленсенда, возможно, разрушенный и, возможно, полный трупов. Я заглянул в кузницу, чтобы перековать Счастливчика, оскорбленного до глубины души таким поворотом событий, и провел там почти полдня, рассматривая оружие, после чего, не удержавшись и все-таки купив несколько неплохих метательных ножей, поспешил в «Сломанный меч», заверив свою назойливую совесть, что иначе умру от голода.

В «Сломанном мече» меня ждал очередной сюрприз в виде прибитой к стене доски размером с хороший шит с изображением зловещего вида парня и надписью: «Награда 3000 золотых монет тому, кто доставит в Черный замок мятежного принца Рикланда».

— Ну и рожа! — протянул я. — Неужели я такой страшный?

— Ну что ты, прекрасный принц, ты очень даже милый, — заметив меня, как солнце в небе, просияла Солнышко, скучавшая за стойкой. — Это просто лорд Имверт рисовать не умеет!

— С каких это пор Имверт занялся живописью?

— Сегодня с самого утра и занялся, — хихикнула Солнышко. — Примчался ни свет ни заря и говорит: «Объявите всем, что король назначил награду за поимку Рикланда». Наш Болтун чуть в обморок не грохнулся. Ты же знаешь, как он тебя боится. В общем, ему сразу стало плохо, и он заявил, что тяжело болен и собирается весь день провести в постели, а если Имверту надо, пусть сам сидит здесь хоть до вечера и всем объявляет. А лорд Имверт сказал, что лучше он объявление напишет, и пусть сами читают. Вот и написал, и картинку нарисовал, да только не думаю, что кто-нибудь тебя по этой картинке узнает. Правда, Болтун все равно слег и жалобно стонет. — Солнышко закатила глаза и уморительно заныла, ужасно похоже изображая Болтуна: — «Ах, спасайтесь, пока не поздно! Рикланд от нашего трактира и щепочки не оставит! Спалит ведь, клянусь богами, все спалит!»

— Хорошая мысль, — усмехнулся я. — Можешь передать Болтуну, что я уже здесь и, если он меня сейчас же не накормит, я именно так и сделаю!

— Не надо, прекрасный принц, — испугалась Солнышко, редко понимавшая мои шутки. — Все равно ведь, кроме Детки, здесь никто читать не умеет, да и та — только по-эльфийски. А поесть я тебе мигом принесу!

Солнышко убежала. В зале остались только целиком поглощенный едой толстый купец, по-видимому ночевавший в трактире, и компания старательно не замечающих меня обедневших лордов из тех, что так любят находить среди своих предков кого-нибудь королевской крови и по этому поводу считают возможным, пользуясь законом гостеприимства, годами жить в Черном замке. Не иначе отец поставил на уши весь замок, ведь обычно эти милые родственники не просыпались раньше полудня, а тут не только проснулись, а сидели в трактире и пропивали с утра пораньше собственные золотые. Я не стал расспрашивать лордов о настроении отца, а, выхватив из камина уголек, подрисовал произведению художественного дара моего кузена роскошные усы и, соскоблив ножом надпись «принц Рикланд» исправил ее на «лорд Имверт».

Когда появился внезапно выздоровевший Болтун, мой труд уже был завершен и я не без гордости рассматривал получившийся шедевр нашего с Имвертом в кои-то веки совместного творчества.

— О боги! — взвыл Болтун. — Что вы наделали, ваше высочество! Теперь лорд Имверт прикажет упечь меня в темницу на всю оставшуюся жизнь!

— Да ладно тебе, Болтун, красиво же получилось! Гораздо лучше, чем было! Только теперь это не я, а Имверт. Вот только прыщик на носу нарисую… Нет, лучше не буду, а то весь нос черный получится.

Лорды, до этого якобы ничего не замечавшие, начали Украдкой посматривать в сторону моего бывшего портрета и посмеиваться, усердно делая вид, что просто подавились и кашляют.

— Пойдемте наверх, ваше высочество! — засуетился Болтун. — Я подам вам завтрак в комнату наверху, здесь вас могут заметить!

— А что, разве я от кого-то скрываюсь?

Я был уверен, что черный колдун не скоро оправится от нашей последней встречи, и считал, что могу разгуливать где хочу без ущерба для здоровья, своего, по крайней мере. Так что я оказал своим очень бедным и очень дальним родственникам честь, подсев к ним за столик и даже угостив очень приличным завтраком, который мог бы вполне сойти за небольшой пир. Лорды, естественно, не отказались и даже рассказали мне подробности злополучной свадьбы Линделл, а заодно и то, что король с утра чуть не казнил своего личного слугу Карлена, даже палача вызвал прямо в королевские апартаменты. Но в последний момент слугу помиловал, а вызвал Имверта, которого после смерти Сегарта назначил начальником Королевской охраны, и приказал доставить меня в замок, не жалея никаких средств в пределах тридцати сотен золотых монет из королевской казны. Рассказывая, они все время с опаской косились на дверь, видно побаиваясь, что их могут увидеть в моем обществе. Правда, на дверь косились вообще все в этом злополучном трактире. Даже Болтун был какой-то ненормально молчаливый и озабоченный. Он то и дело выглядывал в окно, облегченно вздыхал, когда никого там не видел, и лицо его из красного постепенно превращалось в багровое. «Пожалуй, если я сейчас не уйду, беднягу хватит удар», — подумал я, высыпал на пухлую ладонь Болтуну пяток бриллиантов из мешочка, захваченного мной из сокровищницы Роксанда, и, получив на дорогу пузатый мех с эльфийским вином, сумку с эльмарионским хлебом, сыром и любимыми гремлином Сником красными яблоками, а также теплый плащ, покинул трактир, который всегда был таким гостеприимным.