Новый дом - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Одежду с пленников снимали полностью. Дроны делали это механически, за считанные секунды. Одежда обрабатывалась и сортировалась в стерильных отсеках. Пленники же – голые, испуганные, многие дрожащие от унижения и шока – помещались в прозрачные клетки с мягкими, но прочными полями. Камеры поддерживали нормальную температуру и вентиляцию, но лишали всякой приватности. Не из жестокости – из расчёта. Психологически проще подчинить тех, кто уже опущен в глазах самого себя. Серг не получал удовольствия от этой процедуры. Но знал – это нужно. Весьма показательно. И максимально рационально.

Капитаны пиратских кораблей получали иное обращение. Каждого из них, после парализации и идентификации, дроны загружали в индивидуальную криокапсулу. Такое, похожее на высокотехнологичный гроб, устройство автоматически фиксировало тело, вводило анестетики, блокаторы двигательной активности и медленно опускало температуру до стабильных -173°С, без фрагментации тканей и с сохранением сознания в глубоком подавленном режиме.

Каждая такая капсула фиксировалась в верхнем отсеке ангара – вдали от основного плена. Они были живыми пакетами данных, сжатыми в лёд, до тех пор, пока Серг сам не решит, что с ними будет делать. Дроны работали бесшумно и безукоризненно. А сам молодой парень, глядя на их действия, отметил мысленно:

“Всё идёт почти также, как и у тех самых муравьёв. Каждый знает, что делать. И не задаёт вопросов. Когда-нибудь мне придётся всё это объяснять своей команде… Но не сейчас.”

В воздухе висел едва заметный запах стерильного металла и озона. Когда последний из пленников был размещён, когда все криокапсулы были герметизированы, а сканеры показали ноль угроз, Серг медленно встал и направился в ангар с пленниками. Его шаги отдавались гулко среди холодных стен, а за прозрачными барьерами десятки глаз следили за ним. Одни – с мольбой. Другие – с животным страхом. Третьи – с пустотой, за которой больше не было личности. Он остановился перед клетками, осмотрел всех и, чуть повысив голос, произнёс в комм:

–Вы – живы. А значит, вам повезло. Ваши капитаны продались кому-то, кто хотел моей смерти. Теперь вы станете частью ответа. Вас продадут. Не всех, но почти. Некоторые, возможно, получат выбор. Остальные – судьбу. В следующий раз подумайте, прежде чем поднять оружие на того, кто не прощает.

Он развернулся и пошёл прочь. Сзади за его спиной – только тишина. Поисковая операция началась сразу же после полной зачистки пиратского флота. Серг, глядя на голограмму с десятками ярких меток, отдал короткий и чёткий приказ:

– Запустить протокол зачистки. ИИ кораблей – в отстойник. Топливо, боекомплект, расходники – на склад. Всё остальное – уничтожить. А до этого – выловить всех, кто выпрыгнул из своих москитов. В приоритете живые.

И тут же начался поиск катапультировавшихся пилотов. Почти сотня капсул с пилотами пиратских москитов, до сих пор плавали в пространстве. Крошечные спасательные капсулы, разбросанные по полю боя, всё ещё оставались там, беззащитные и открытые любым угрозам. Большинство были в спящем или полусознательном состоянии. Некоторые капсулы подавали слабый сигнал, у других питание уже на исходе. Внутри – живые, но обезвоженные, травмированные, запертые в этих летающих гробах с автоматическими системами жизнеобеспечения.

Дроны-разведчики “Клинка Пустоты” с точностью до сантиметра прочёсывали область – импульсные сканеры, термографы и тонкие квантовые колебательные сенсоры выявляли малейшие аномалии в температуре и плотности. Каждая капсула, как только её находили, облучалась инфразеленым сигнальным лучом, маркировалась и подхватывалась при помощи манипуляторов. Некоторые пилоты успевали очнуться – и пытались сопротивляться, что заканчивалось мгновенным уколом паралитика через оболочку капсулы, или мощным электромагнитным шоком, от которого их мышцы просто переставали слушаться. Были и те, кто молил о помощи, в слезах, понимая, что им чудом удалось выжить – но что свободы им не видать.

Они пополняли ряды пленных. Будущих рабов. Потенциальных объектов для дальнейшей перепродажи или использования в ремонте, шахтных работах, аванпостах. Ведь Серг ни разу не произнёс слова "милосердие".

Пока шла операция по спасению уцелевших, более тяжелые дроны с “Клинка Пустоты” приступили к работе с оставшимися кораблями пиратов. Это были жалкие корыта. Их корпуса держались буквально только на честном слове. На болтах… Заклёпках… Местами имеющейся сварке. Или, как говорили на Ковчеге – на верёвках и соплях. Внешняя броня местами была практически под ноль выедена коррозией, а внутренние отсеки – изношенные, как сапоги старого мародёра.

Серг даже не думал оставлять себе эту рухлядь. Ему были нужны только три вещи: ИИ кораблей – пусть и примитивные, но они могли содержать записи, логи, координаты тайников, данные на других пиратов, заказчиков и маршруты караванов… Запасы топлива – особенно тяжёлый гелий и гелий-3, которые использовались в форсажных камерах москитов… Боеприпасы – торпеды, боеголовки, снаряды для старых корабельных пушек. Даже устаревшие, они могли быть модифицированы под дроны или использоваться как мины…

Так что в каждый повреждённый корабль пиратов проникали дроны-инженеры. Их манипуляторы, на манер металлических щупалец, ловко извлекали блоки ИИ из главных вычислительных ядер. Эти блоки упаковывались в поглощающие тепло капсулы и отправлялись в защищённый отсек “Клинка Пустоты”. Отсек за отсеком разбирались топливные резервуары. Баки с гелием маркировались и затаскивались в склады. Боезапас выгружали вручную – дроны аккуратно перемещали контейнеры, даже если на них были царапины или вмятины. Старьё, но опасное. А закончив с разбором и изъятием интересующих его объектов, Серг отдал финальный приказ:

– Уничтожить. Без остатков.

И буквально через несколько секунд после его слов, отправившихся в эфир, первая торпеда ударила в центр самого крупного пиратского фрегата… И… Тот вспыхнул, как консервная банка, в которую закачали горючий газ. Металл раскалился, внутренние отсеки вспыхнули, уцелевшие кабели заискрились в хаотическом огне. Следом попала вторая, прямо в открывшуюся пробоину. Там уже виднелась бронированная обшивка реакторного отсека этого старого корабля. Этого удара хватило, чтобы корабль полностью испарился, превратившись в яркую звёздочку.

Следующие удары шли по более мелким кораблям. Один за другим… С предельной точностью… Разрывы вспарывали обшивку, выбрасывали осколки, турели срывались со своих ложементов и, вращаясь, уходили в пустоту. Некоторые фюзеляжи ломались пополам, словно тростинки. Всё это делалось методично и чётко. Так что всего лишь через час от достаточно грозной пиратской флотилии не осталось