Кровавые Крылья (СИ) - Романовский Борис Владимирович

Арчи. Книга V: Кровавые Крылья

Борис Романовский

Глава 1. Кукла

Сперва появились звуки.

— Умри! — мне в уши ударил исковерканный нипонский язык.

А затем вернулось зрение.

— Э-э-э…

Впервые за очень долгое время я был ошарашен настолько, что натурально остолбенел. Прямо передо мной огромная костяная матрёшка с руками вбивала в землю деревянную куклу.

— Умри! — рык исходил изнутри матрёшки. Её огромный костяной кулак разбил голову деревянной куклы.

Бах!

Меня отнесло взрывной волной и впечатало во что-то твёрдое, я отключился. Сознание возвращалось ко мне очень неохотно.

— Вставай, Арчи! — приглушённый крик Бори заставил меня резко распахнуть глаза. — Хватит спать! — перед моими глазами склонилась голова свина. — Ты куда меня притащил вообще?!

Я отпихнул Борю и сел. Встряхнул головой. Где-то вдали слышались звуки сражения, я сидел на зелёной траве, рядом с корявым и почему-то голубым деревом. Передо мной, на одном из многочисленных бирюзовых камней, сидела… девушка? Приглядевшись к ней я понял, что она выглядит очень странно — как деревянная кукла в розовом платье. У неё были красные волосы и идеально круглые зелёные глаза.

— Где мы?

Девушка склонила голову набок. От кончиков её губ параллельно друг другу вниз уходили две глубокие линии. Как будто подбородок был отдельной деталью, которую можно заменить.

— Мы в Кукольном Домике, — на удивление красивым мелодичным голосом ответила она.

— И как я тут оказался?

— Вот и я о том же! — Боря хрюкнул.

— А где ты должен быть? — девушка коснулась пальчиком своего подбородка. Её руки состояли из отдельных суставов, и выглядело это необычно.

— В сокровищнице Богини Аматэрасу? — пробормотал я, прекрасно понимая, как бредово звучат мои слова в этом месте.

— Гру-у-у!

Я вздрогнул и повернул голову вправо. Там возвышался плотный лес из жёлтых деревьев без листьев. И прямо сейчас из него в нашу сторону выкатился большой костяной шар с широко раскрытым ртом.

— Он мой! Дай узоров! — Боря громко хрюкнул и начал увеличиваться.

Я сразу же активировал узоры Усиления и Укрепления Тела, с облегчением отметив, что они работают без проблем. Коснулся бока Бори, и две Грани каждого из узоров перетекли ему на тело и прорисовались на его шкуре. Боря зашипел, терпя боль, — Грани отпечатывались на его костях.

Эту возможность мы открыли во время спаррингов на Нипонских Островах. Теперь Боря — мой ниру. И я могу передать ему Грани узоров так же, как и оружию. Но никто не отменял того правила, что узоры могут находиться только на костях. Поэтому Боре каждый раз приходится переносить сильную боль. Особенно сложно ему было в первые разы — тогда свин визжал, будто его резали. Сейчас он уже привык и страдания выносил почти молча.

— Вперёд! — Боря оттолкнулся копытами от земли и закрутился в шар.

Я кинул быстрый взгляд на девушку. Она с интересом смотрела на то, что делал мой свин, не пытаясь никак ему помешать.

Удар!

Костяной шар и Боря столкнулись.

— Гру-у-у!

— А-а-а…

Я побледнел. Костяной шар даже не заметил Борю — того снесло, как пушинку, и впечатало в один из бирюзовых камней, которых здесь было полно.

— О, снег пошёл, — заговорила девушка, задрав голову.

— Гру-у-у! — шар был уже в нескольких метрах от нас.

Мне на нос упала снежинка.

Взрыв!

Раздался громкий треск, я вздрогнул. Не знаю почему, но шар вдруг треснул и развалился на части.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Из леса вышли три деревянные игрушки. Они выглядели как щелкунчики, на плече у каждого висела винтовка. Из дула одной вверх тянулся дымок. Щелкунчики идеальным строевым шагом подошли к нам. Каждый был выше меня ростом сантиметров на двадцать, а в плечах — шире как минимум втрое.

— Спасибо, дядя Фёдор Степанович, дядя Ваня Фёдорович и дядя Степан Иванович! — звонко поблагодарила девушка, по очереди показывая на щелкунчиков.

— А это кто? — дядя Фёдор Степанович щёлкнул зубами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это кто? — дядя Ваня Фёдорович дважды щёлкнул зубами.

— Кто? — дядя Степан Иванович трижды щёлкнул зубами.

— Он упал с неба, — девушка подняла палец вверх, и на него опустилась снежинка. — И снег пошёл. И сакура зацвела.

Трое щелкунчиков пошевелили головами.

— Вы идите, — отмахнулась девушка. — Я буду с ними.

Щелкунчики защёлкали и строевым шагом направились к лесу.

— Арчи… — ко мне подполз Боря. — Я умираю…

— У тебя только шишка, — я потрогал снежинку на своём носу, которая и не собиралась таять. Твёрдая, как кристаллик.

Я категорически не понимал, что происходит и где я вообще нахожусь. Но в любой ситуации необходимо сохранять трезвый рассудок — паника губительна.

Позади меня затряслась земля, и рядом резко затормозил кто-то, вызвав сильный порыв ветра. Существо перемещалось настолько быстро, что я не видел его движения.

— Ди! — громыхнул бас. — Ты не видела крышку-костяшку?!

Я, наконец-то, разглядел говорившего. Двухметровый зелёный гигант со странными вытянутыми ушами. На его плече сидел рыжий кот в сапогах и курил трубку. Эти двое тоже были деревянными игрушками. Но сделанными настолько качественно, что заметить это можно было далеко не сразу.

Сильно запахло алкоголем. Я пригляделся и понял, что лица зелёного гиганта и кота опухшие, как у алкашей.

— Нет, дядя Феодосий Шрекович! — звонко ответила девушка.

Кот в сапогах рыгнул.

— Ух я этих костяков! — гигант подался корпусом вперёд и исчез, оставив после себя волну ветра, пахнущую алкоголем, и яму в земле.

— Опять дяди саке пили, — вздохнула девушка. — Дядя Йошайо и тётя Аризу будут ругаться…

— Арчи, давай вернёмся? — с надеждой попросил Боря. — Я иногда в Джу-сити находил странные грибы и ел их. Но даже после них мне такой бред не виделся.

— Как тебя зовут? — вдруг поинтересовалась девушка.

— Арчи. Это — Боря. А тебя?

— Я — Кукла.

— Кукла? — удивился я.

— Да.

— А почему такое странное имя? — не сдержал любопытство Боря. — У всех остальных нормальные, а у тебя нечеловечье какое-то.

— Знаешь, почему снег белый? — Кукла поймала на ладошку несколько снежинок.

— Конечно, — важно кивнул Боря. — Он пустой.

— Нет. Снег забыл свой цвет.

— И при чём тут твоё имя?

— При том, что я — как снег.

— Пустая?

— Ты сказала, что сакура зацвела, — я решил прервать этот странный диалог.

— Да.

— И где она?

— Вот же, — Кукла указала мне за спину.

Мне пришлось подняться на ноги и отойти чуть в сторону — голубое дерево загораживало вид. Я запрыгнул на один из бирюзовых камней и, наконец, понял, о чём говорила Кукла. Вдали — не знаю, насколько далеко, — до самых небес возвышалось дерево сакуры. Что странно — его было прекрасно видно, но одновременно с этим, казалось, что дерево находится в тысячах километров от нас. На его ветках, что раскинулись во все стороны, розовели закрытые бутоны.

— И как ты поняла, что сакура зацвела? — с сомнением уточнил я и посмотрел вверх. Из-за снега небо и облака были плохо видны. Как и солнце, если это вообще оно.

— Я вижу, — пожала плечами Кукла, продолжая ловить снежинки. — Ей надо время. Она просыпается.

— И часто сакура цветёт?

— Никогда ещё не цвела. И снег никогда не шёл.

Я спустился с камня и подошёл к Кукле.

— Что будет, когда сакура расцветёт?

— Я не помню, — Кукла перевела взгляд на меня.

— Что за место — Кукольный Домик?

— Это место, где мы живём.

— Кто — мы?

— Мякиши, деревяшки и костяки. Ещё есть глинусы, но они живут за сакурой, я их никогда не видела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тебе известно имя Аматэрасу?

— Не знаю. Я забыла.

Я сел на землю у бирюзового камня, опёрся на него спиной и прикрыл глаза.

«Что думаешь?»