Закон Тьмы (СИ) - Игнатов Дмитрий

Дмитрий Игнатов

Убийца зла. Книга 1. Закон Тьмы

Глава 1. Приверженность

Месть учинила первое убийство. Мечта направила сто тридцать одно последующее. Весомая, но далеко не фатальная потеря для моего обожаемого Хроно. Мира, полного сотен различных ремесел и миллионов довольно одинаковых людей. Несмотря на это, кто-то из них находит занятие по душе, а кто-то ненавидит каждую секунду своей работы. Одни помогают среде процветать, другие не привносят и толики в общее развитие. Что касается меня, то тут не могло быть ничего другого, кроме как изобретения нового, уникального духовного пути с незамедлительной реализацией на практике, которого так не хватало этой страдающей земле.

Однако никто не разделяет подобное мнение. Идиоты не способны мыслить глобально и расширять кругозор. Не видят почему-то всемирной беды в столь явных вещах. А если и видят, то предпочтут и дальше жить в угнетающей среде. Нежели принять ее необходимое решение радикальными, но соответствующими главному элементу развития способами — эффективности. Попросту потому, что это будет противоречить его вечному ограничителю — моральности. Лицемерной моральности. Ведь как иначе описать противоречие в их взглядах на грязную ядовитую блудницу и ее необходимое убийство?

Премного удовлетворяюсь и нахожу покой в исключительные моменты сомнений, вспоминая один великолепный эксперимент, превзошедший все ожидания организаторов. Привычно думать об оленях как о миролюбивых и безвредных созданиях, закрывая глаза на порождаемые ими проблемы. Истребление таковых — самое последнее, ужасающее и недостижимое средство, что только может прийти всем в головы. Будет ли это того стоить? Абсолютно. Особенно когда они размножились настолько, что самим своим прожорливым существованием превратили все леса вокруг в умирающую землю. Жалкое подобие былой окружающей среды, с болью поминающей славные дни, полные богатой растительности и других животных.

Ничто не помогало. Людская глупость и нежелание вовремя увидеть настоящее положение дел запустили все к предполагаемой точке невозврата. До тех пор, пока то самое последнее решение не взошло так или иначе, обесценивая все бесполезное ожидание и жертвы до этого. А там, где царит немыслимая дозволенность, всегда найдется место для гениального воображения. Выпуск дюжины волков. Вполне достаточно. Но не для того, чтобы всех перегрызть, ведь этого никто, включая дальновидных волков, не желал. А для того, чтобы все кардинально преобразить.

Страшась гибели после образцовых пожираний нескольких особей, олени стали куда более осторожными и куда менее продуктивными в своих паразитирующих делах. Вернулись деревья и растения. Одно за другим, через цепочки жизненных циклов, вернулись и другие организмы. Наступила чистая и гармоничная жизнь.

Так почему же я один делаю из этого правильные выводы? Почему только я переношу результаты эксперимента на многие другие аспекты жизни, а не останавливаюсь на оленях? Ведь кому, как не людям еще больше свойственно расслабляться и полностью отдаваться грязным тайным желаниям. Без всякого ощущения страха превращать мир в обитель прелюбодеев, чревоугодников и иных тлетворных грешников, даже не желающих постичь таких самих собой разумеющихся вещей как рамки.

Поразительно, но колоссальная масса этих деяний вполне законна в уморительной книге правил, написанных ими же. И никто бы не сдерживал наш родной Хроно от погружения в пучину мерзости. Да и закон — далеко не самое верное решение проблемы. Поэтому я и здесь. Занимаюсь самолично назначенной миссией, ответственность и благоприятное влияние которой не передать словами. Такие, как я, необходимы обществу настолько же, насколько и волки природе. Однако по какой-то причине, никто не ловит волков, не наказывает этих кровожадных созданий и даже не осуждает их.

Меня же ненавидят. Разыскивают во всех этих проклятых городах, где я побывал. Где съел своих оленей.

Я спасаю людей, которые не хотят быть спасенными. Но они узколобы, и сами не понимают, чего хотят, и что для них будет лучше. Обречены следовать недалекой культуре прошлых поколений снова и снова. Дети, поглощающие горы сладостей и не намеревающиеся останавливаться, пока не взорвутся животы. Им необходим строгий родитель, способный грубо отобрать, продемонстрировать вред и прилюдно наказать. Пусть они кричат, устраивают истерики, обижаются. Но повзрослев и став мудрее, все же признают правоту самопровозглашенного приемного отца. И поймут, что он хочет только лучшего для своего народа. Что самые ярые и непослушные сладкоежки заслуживали быть раскрошенными. И пора бы вывернуть и собственные карманы, избавиться от внутреннего гниения уже самостоятельно, а после научить и свое окружение.

И что с того, что эта святая миссия не лишена жестоких и изощренных методов, порой даже на голову превышающих меру достаточного? Учитывая мою неоплачиваемую работу, которая в десятки раз труднее и важнее большинства остальных, я вполне заслужил многое. Как, например, взимать с виновников уже не столь необходимые им средства. Или, естественно, повеселиться.

И в этот раз развлечение обещало быть как минимум продолжительным. Пятилетняя, насыщенная путешествиями и морем незабываемых встреч дорога праведного ремесла завильнула в Телдрис. Этот город, подобно остальным, был отмечен пятном разврата. Внушительным пятном, ведь это не какая-нибудь скучная деревня, которые я обычно миновал. А столица Ксенона — соседствующей моей родной Империи страны. Очередное место, улицы которого начинали стремительно опустошаться с первым же признаком наступления темноты. Местное известие о прибытии вершителя судеб раздалось куда раньше привычного. Кто-то явно научился быстро опознавать, чьих рук дело эти ваши растерзанные тела. Город я посещал не впервые, но еще никогда не задерживался здесь дольше, чем на семь жертв.

Теперь все должно было быть иначе. Я пришел к решению остаться до тех пор, пока что-то не изменится под корень. Пусть мне придется убить дюжину, пусть еще больше. Но я не собирался покидать столицу без хотя бы немного, но все же ощутимого результата.

Ноги расслабленно перемещали меня по одинокой улице, а объемные легкие с наслаждением наполнялись влажным ночным воздухом. Не было смысла высовываться днем. Благодаря развешанным повсюду плакатам о вознаграждении меня здесь знала в лицо чуть ли не каждая собака. Оставалось, как обычно, бродить в потемках и следить за порядком, бросая проникающие взоры в окна запертых домов. Ведь именно там, где нет посторонних глаз, и происходят те нарушения правил человечности, за которые наказываю лишь я один. Нарушения, на которые даже мои расчленения тел поглядывают с отвращением.

Оказавшись возле здания торгового пункта, я сорвал со стены один из пожелтевших от солнца листков. И под лунным светом вгляделся в нарисованное лицо. Всегда отрадно видеть, как твой образ выскребают из своей впечатлительной памяти другие люди. Особенно если видели всего один раз, какие-то ничтожные секунды. Стоило лишь засветиться на месте первого и последнего в жизни провалившегося убийства. Мое настоящее лицо возможно и не послужило бы правительству, так никого и не запугав, и все бы посчитали это шуткой. Если бы на помощь, размахивая старой кисточкой, не прискакал художник с богатой фантазией.

«Так-то похож, — пронеслись в голове улыбчивые мысли. — Только я ведь никогда так зловеще не хмурюсь. Скорее даже наоборот, не выдаю себя внешним обликом».

Как оказалось, преувеличение для создания более устрашающего образа на портрете не окончилось. В нижней части красовалась еще и серьезная приписка в виде огромных букв с изящным почерком:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

Живым!

За многочисленные преступления против стран и человечности, среди которых: убийство мирных граждан, мародерство, похищения, изнасилования, пытки, поджоги.

Молод, среднего роста, темные короткие волосы, черно-красные одеяния. Вооружен клинком.

Награда за любую информацию о преступнике: от ста до пятисот золотых.

Награда за сдачу страже живого преступника: десять тысяч золотых.

Оставайтесь бдительны и помогите нам поймать этого монстра!