Керенский. В шаге от краха (СИ) - Птица Алексей

— Вне всякого сомнения. Да вы и сами на него посмотрите. Он всё время что-то бормочет, бубнит, жалуется на галлюцинации. А вдруг он на вас набросится? Мне этого не простят.

— Спасибо, товарищ, за ваше беспокойство, принесите мне дубинку и можете подождать за дверью. Я умею громко кричать. Если возникнет в том необходимость, я вас вызову.

Надзиратель так и сделал. Принеся откуда-то дубинку, он вручил её Керенскому и, сняв наручники с Протопопова, удалился за дверь.

— Ну-с, любезный Александр Дмитриевич, это уже наша вторая встреча. А ведь не прошло и месяца, как мы с вами разговаривали в Таврическом дворце. Вы ведь тогда сами явились, опасаясь народного гнева. Никто вас не искал специально.

Протопопов молчал, раскачиваясь из стороны в сторону.

— А вы плохо выглядите, господин бывший министр внутренних дел. Очень плохо. Что же вы молчите?! — последнюю фразу Керенский уже почти выкрикнул царскому чиновнику прямо в бледное исхудавшее лицо.

Тот как будто очнулся. Встряхнулся и поднял на Керенского свой потерянный взгляд.

— Уберите из моей камеры аппарат для чтения мыслей.

— Что? — не понял Керенский. — Какой аппарат?

— Вы читаете мои мысли, вы установили в камере неизвестную машину и она читает мои мысли, читает, читает, читает, — забился в конвульсиях истерики Протопопов.

«Ни хрена себе, и вправду сумасшедший. И вот с такими людьми мне приходится работать!» — Керенский опешил от увиденного и услышанного. Впрочем, на разных дурачков он насмотрелся и в прошлой жизни, один из его сокурсников, не выдержав интенсивной подготовки к трудному экзамену, практически превратился в сумасшедшего. Нёс какую-то чушь и так и сошёл с дистанции, немало удивив этим юного Сашу. Зачем так готовиться, если всё равно не сдашь? Проще получить твёрдую, как камень, тройку, чем с ума сходить по пятёрке.

В том, что с ума сошёл царский чиновник, тоже особо ничего удивительного не было. Все мы люди, все мы человеки, а уж с золотого унитаза, да сразу в тюрьму, такое не каждый выдержит.

— Хорошо, Александр Дмитриевич, я пойду вам навстречу. Эй, служивый!

В комнату почти сразу заглянул охранник, стоящий за дверью.

— Передайте коменданту мой приказ, чтобы из камеры Протопопова убрали аппарат. Так и передайте: «Аппарат убрать!»

Охранник пытался что-то сказать в ответ. Но Керенский зверем взглянул на него, и вопрос застрял у того в глотке. Дверь захлопнулась и воцарилась полная тишина.

— Вы, господин бывший министр, должны мне ответить на все мои вопросы. Всё, как было, без утайки, и со всеми подробностями. А после этого можете спать дальше спокойно. И совесть будет у вас чиста, и аппарата больше не будет. Красота! Ну, что? Согласны?

— Согласен! — еле слышно пробормотал Протопопов и совсем обмяк на тюремном стуле.

На какую-то секунду Керенскому стало жалко его, но потом в его голову пришли мысли обо всём, что произошло позже. Из-за таких слюнтяев и предателей, Россия стала криптоколонией. Так что, не жалели его, не будет жалеть и он.

— А расскажите мне о ваших отношениях с англичанами.

— У меня не было никаких официальных отношений с чиновниками Британской империи, — сразу отмёл все подозрения Протопопов.

— Да, бросьте, Александр Дмитриевич. Мне ли не знать об этом. Не хотите рассказать вы, расскажет другой. Да и у всех нас рыло в пушку. Аппарат уберут. Но вам, я вижу, весьма нездоровится. В самый раз лечь в госпиталь, да не в тюремный, а военный. Там хорошо, сёстры милосердия, врачи, а не бездушные и волосатые тюремные санитары. Их ведь специально отбирают, чуть ли не из Африки. Может быть, будете лечиться, или собираетесь заживо гнить в тюрьме, медленно сходя с ума?

— Что вы хотели бы узнать?

— Король Георг V настоятельно рекомендовал вас Николаю II на пост министра внутренних дел. А почему?

— Ммм, я не могу вам на это ничего сказать. Я видел короля всего один раз, когда ездил в составе комиссии.

— Допустим. Вы виделись с Бьюкененом?

— Да, очень редко. Он грамотный человек и является моим другом, он давал мне советы, как поступать в том или ином случае.

— Так, значит, он вам дал совет, чтобы сначала не тревожили Николая II революционной обстановкой, а потом и вовсе сказал, чтобы вы всё пустили на самотёк?

— Это не так, я пытался справиться, но меня обманули. Мне говорили, что всё это профанация и никакой революции не будет.

— Перестаньте врать, господин бывший министр. Вы всё прекрасно знали. Охранник!

— Подождите! Да, я знал. И вы об этом знали!

— Конечно! — признал Керенский. — Самодержавие уже давно прогнило. Родзянко с Гучковым, Шульгиным и Милюковым готовили переворот. И в этом они смогли опередить даже Алексеева с Рузским с их военным переворотом.

— Да, вы правы, я не хотел говорить об этом императору, он всё равно бы не поверил мне.

— Вы по-прежнему стараетесь уйти от прямого ответа. Подумайте, тёплая постель или медленная мучительная смерть в каменном мешке. Бррр!

Протопопов вздрогнул и поднял на этот раз уже осмысленный взгляд.

— Меня всё равно убьют!

— Возможно, но вы богатый человек. Я помогу вам переехать в САСШ или в Аргентину. Вы спасётесь, но заплатите за это приличную сумму деньгами. Мне нужны деньги. Деньги для революции.

— Сколько вы хотите?

— Триста тысяч, и желательно золотом или драгоценностями. Вы человек богатый и можете это себе позволить. Ничто не стоит так дорого и так дёшево, как собственная жизнь! До этого времени вы будете находиться под охраной у себя на квартире, на случай непредвиденных эксцессов. После того, как вы переведёте на мой счёт деньги, сядете с охраной на поезд и уедете в Сибирь. Оттуда уже лучше добраться до Владивостока. А там, чемодан — морской вокзал — Америка. Вам же лучше, и семью всю захватите, вместе с нажитыми капиталами. Это совет. Совет очень доброго и гуманного человека, то есть, меня. И вы мне так ничего и не объяснили про англичан.

— Да, что же, лучше так. Англичане? А, англичане… Да, лорд Бьюкенен просил меня не горячиться и не принимать никаких мер для удержании ситуации под контролем. Он не требовал, он просил и объяснял мне, что так будет лучше для всех. Для империи, для императора, для народа.

«Ах, ты же прямодушный бессребреник», — только и подумал Керенский, вздохнув.

— Это всё? Так вы согласны платить? — спросил Керенский, поняв, что остальную информацию нужно будет выуживать под пытками. А тогда его имиджу был бы нанесён непоправимый ущерб. Как говорит популярный рекламный слоган: «Имидж ничто!» и дико ошибается. Так можно быстро скатиться до катастрофы.

— Да, согласен.

— Хорошо, тогда прошу вас написать письмо своему семейству и, при получении залога в десять тысяч, вы будете отпущены в госпиталь или домой, как вам будет угодно. Распоряжения я все отдам. Ну, и при получении остальной суммы с вас будет снят арест, при условии, что вы будете молчать об этом.

— Хорошо.

— Прекрасно! Служивый! Уведите!

Глава 4. Эсеры

"Никаких условий с эсерами и меньшевиками: либо подчиняются нам без всяких условий, либо будут арестованы" В.И. Ленин

Торжественное прибытие Чернова с товарищами происходило на Финском вокзале. Огромная толпа людей, собравшихся по этому случаю, громко приветствовала прибытие лидеров партии социал-революционеров, так популярных в народе.

Да и как им не быть популярными в народе, если они и словом, и револьвером упорно боролись с самодержавием. Как в той пословице, что добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом. А их земельная программа была лучшим примером для всех остальных партий. С неё же были списаны и декреты о земле большевиков в будущем.

Стоял в этой толпе встречающих и Керенский. В нём боролись два чувства. Одно желало выхода его самолюбию и требовало доказать всем, что это он сейчас главный и его надо бояться. Чувство вождизма, почёта и уважения окружающих несколько туманило мозг. Хотелось подойти к выходящим из поезда эсерам Чернову и Савинкову и прямо сказать, что им тут совсем не рады. А революция продолжается и находится под контролем всё это время и без них, не все же шляются по заграницам.