Интендант третьего ранга - Анатолий Дроздов

– Ничей! – буркнул Пилип. – Приблуда… Заявился вечером, достал пистолет, велел кормить, самогону дать…

– Откуда он?

– Рассказывал, гнали зеков по смоленской дороге – тюрьму эвакуировали, налетели немецкие самолеты, они и разбежались. Многих охрана побила… Долго сюда через лес шел. Хвалился, что задушил командира, забрал у него пистолет…

– Что не прибил ночью?

– Он дочку с собой положил! – шмыгнул носом Пилип. – Пистолет взял. Сказал: если что, ее первую. А сам с ней… Вернется зять с фронта, что скажу?

Семен махнул рукой и подошел к зеку. Тот уже пытался встать. Семен молча дал ему затрещину, затем быстро обыскал. За поясом зека нашлась финка, в карманах – запасная обойма к пистолету и сложенная вчетверо потрепанная бумажка. Финку Семен забрал, бумагу и обойму протянул Крайневу.

– Подходят к маузеру! – сказал Крайнев, возвращая обойму.

Глаза Семена радостно вспыхнули. Крайнев развернул бумагу. Это была копия приговора Особого Совещания, уже порядком затертая. Брови Крайнева поползли вверх.

– Статья 58, пункт 6?.. Шпионаж?..

– Не моя бумага! – прохрипел зек, приподымаясь. – У мертвого забрал. Глянь, как звали!

– Кернер Эдуард Эрихович… – прочел Крайнев.

– А я Николай. Гляди! – зек протянул правую руку ладонью вниз. На пальцах большими буквами было вытатуировано "Коля". – Не шей 58-ю, командир! Я по уголовке, социально близкий…

– Кто только что хаял большевиков? – зло спросил Семен. – Кто немцам помочь собрался? Пистолетом грозил?

– И забыл затвор передернуть! – хмыкнул Крайнев. – Это тебе не наган, Коля, нажатием на спуск не взводится! Не учили в тюрьме?

Зек в ответ только сплюнул.

– Что скажете, мужики? – повернулся Семен к мужикам. – Отпустим?

Все молча покрутили головами.

– Командир?..

– По законам военного времени… – Крайнев оттянул затвор ТТ и резко отпустил, курок встал на боевой взвод.

– Не марайся, Ефимович! Сам… – Семен забрал ТТ у Крайнева и рывком поднял Колю за шиворот. – Шагай, сволочь!

– Ты что, дед? – заверещал зек, но, подгоняемый пинками, послушно побежал к ближней опушке. Едва двое скрылись за кустами, как сухо треснул пистолетный выстрел.

Вернувшись, Семен отдал пистолет Крайневу.

– Собирайтесь! – сказал хмуро. – Кто в армии служил – айда за мной! Винтовки дам… Одного с оружием здесь оставим. Кто знает, сколько сволочи по лесам?..

Семен распоряжался и на поле боя. Отмерив шагами длинную яму, он поставил женщин копать, а трупы велел собирать мужикам. Крайнев поначалу удивился, но потом понял. Еще на опушке он почувствовал сладковатый запах, который усилился, стоило им отойти от леса. Его опять замутило, он с трудом преодолел позыв рвоты. Семен велел подобрать несколько шинелей и плащ-палаток, на них носили и таскали убитых. Ошметки человеческого мяса не трогали.

– Отмечайте ветками! – велел Семен. – Потом пройдем с лопатами и прикопаем!

…Тела таскали полдня. Их оказалось свыше пятидесяти. Еще двадцать убитых лежали в ряд за опушкой, все в бинтах – немцы обнаружили полевой госпиталь. Среди тел застреленных была женщина, немолодая, с прямоугольником-"шпалой" в петлице – военврач. Видимо, пыталась встать на защиту раненых, но немцы слушать не стали… Тащить расстрелянный госпиталь к общей могиле было далеко, и Семен прислал четверых мужчин выкопать могилу на месте. На опушке Крайнев нашел большой холм из свеженасыпанной земли – братская могила, вырытая самими солдатами в первый день боя. По всему выходило, что батальон потерял у дороги не менее четверти состава; остальные солдаты или отступили или попали в плен.

– Придется класть в три ряда, – заметил Семен, когда трупы собрали. – Большую яму день копать. Ничего, в германскую и не так бывало! Столкнешь в воронку и присыплешь…

У каждого убитого проверили карманы, забрали документы и вещи. Часов и обручальных колец не было. Крайнев вначале удивился, но потом вспомнил: в то время часы были роскошью. Что говорить про кольца… Мужчины стали укладывать мертвых в могилу, Крайнев повел женщин собирать оружие и снаряжение. Брали все: шинели, плащ-палатки, вещевые мешки, ремни, упряжь, патроны… Грузили на телеги. В одном из блиндажей Крайнев обнаружил два плотно набитых вещмешка. Распустил узлы – большие коричные бруски. Мыло… А он так старался, сдирая обертки с китайского! У женщин, когда увидали находку, загорелись глаза.

– Разделим по справедливости! – успокоил их Крайнев.

Прочесав опушку, Крайнев обнаружил полевую кухню. Она была новенькая, даже бак оказался пуст. Кухня не пригодилась: батальону, который здесь оборонялся, не успели подвезти продукты. Семен находке обрадовался.

– Хорошая вещь! – оценил. – Один бак чего стоит!

Деньги они тоже нашли. В карманах убитых их было немного – денежное довольствие. Немцы, судя по всему, советскими рублями погнушались. Впечатлила другая находка. В большой сумке, найденной под мертвым телом, оказалось много денег – десятки тысяч. Плотные пачки были упакованы в брезентовые инкассаторские сумки, погибший богач носил синюю гимнастерку и такое же галифе. "Инкассатор!" – догадался Крайнев. Эвакуировал ценности, по пути присоединился к воинской части и погиб, как солдат, в бою: рядом с убитым лежала винтовка с опустошенным магазином. Крайнев и Семен, обнаружившие сумку, по молчаливому уговору не стали говорить о ней деревенским – от соблазна подальше. Бросили в телегу и прикрыли шинелями…

Когда тела укладывали в могилу, к Крайневу подошел Семен.

– На одном командире гимнастерка и галифе хорошие, – сказал вполголоса. – Убило осколком, в голову, обмундирование чистое. Настя постирает. Твоего роста…

– Оставь! – велел Крайнев.

– Брезгуешь? – удивился Семен.

– Форму носить опасно. Немцы кругом.

– Но сапоги с ботинками можно! – не согласился Семен. – Люди в лаптях ходят!

Крайнев молча кивнул…

Опять он читал православный канон, затем мужики и женщины быстро забросали яму. Семен отлучился ненадолго, принес из леса еловые жерди и ловко срубил три креста, уставив их поочередно на каждом из трех захоронений. Обратно тронулись поздно – солнце уже садилось. Шли пешком – телеги по борта завалили скарбом. К одной прицепили полевую кухню. Несмотря на усталость, шагалось легко, как после тяжелой и грязной, но нужной работы. Женщины то и дело поглядывали на груженые телеги. Крайнев понял: мысленно делят имущество. Его это не сердило. Все женщины были одеты в простые платья домотканого полотна, в лаптях… Только на головах у них белели фабричные платочки да те выцветшие, многократно стиранные-перестиранные…

– Сколько добра на войну идет! – вздохнул Семен, заметив эти взгляды. – Оружие, одежа, обувь… А люди босыми ходят.

– Дашь каждому по паре сапог или ботинок, одной шинели, одной плащ-палатке, – сказал Крайнев. – Раздай мыло и деньги – которые были в карманах. Не забудь охранника, оставленного в деревне.

– В двух хатах мужиков нет – на войну забрали, – посмотрел на него Семен. – Бабы и детишки. Оттуда хоронить не ходили. Им что?

– Решай сам! – махнул рукой Крайнев. – Чтоб те, кто работал, не обиделись…

Они прошагали полпути, как на дорогу выскочила странная фигура. На ней был длинный, до самой земли, брезентовый плащ и старая шапка-ушанка. В руках у фигуры было охотничье ружье.

– Стой! – закричала фигура, наводя ружье. – Кто такие?

Голос у незнакомца был сиплым, все сразу поняли, что перед ними старик. Семен, ругнувшись, лапнул кобуру маузера, Крайнев выхватил из-за пояса ТТ, но еще раньше сориентировались шедшие позади мужики: Крайнев услышал, как за спиной залязгали затворы.

– Не двигаться! – скомандовал старик, оценив суету. – Буду стрелять!

– Только попробуй! – пригрозил Семен. – Чего надобно, дед?

– Кто такие? Отвечай!

Крайнев заметил, как Семен потащил "маузер" из кобуры и шагнул вперед.

– Интендант третьего ранга Брагин! В чем дело?

– Правда, интендант? – радостно спросил старик.

– Могу удостоверение показать.

– Не надо! – заторопился старик. – Вижу, что командир. Коров моих забери!

– Каких коров?

– Колхозных. Неделю стадо гоним, чтоб немцам не досталось, а немцы везде кругом. Сто восемь голов. Их же доить надо. А у меня три девки, да я… Три дня хлеба не видели…

Крайнев вопросительно глянул на Семена.

– Колхозная ферма стоит пустая, – сказал тот, прищурившись. – Стадо угнали, остальное есть. Сепаратор, маслобойка… Я там сторожем работал, закрыл на замок, да еще скобами ворота забил…

– Забираю! – решительно сказал Крайнев.

– Расписку дашь? – заторопился старик. – Только справную, с печатью?

– Немцам будешь показывать? – ухмыльнулся Семен.

– Наши вернутся, спросят! – насупился дед. – Что ж мне, в Сибирь? Старый я…

– Дам расписку! – подтвердил Крайнев. – Гони коров следом! Накормим, отдохнете…