Темный Властелин идет учиться - Павел Барчук

Мой взгляд снова вернулся к изображению графа. Хищный профиль. Воинственная энергия. Надежный, как остро заточенный клинок, но слишком категоричный и резкий. Его семья в списке богатейших людей стоит на пятом месте. Неплохо… Ради этого можно закрыть глаза на странные увлечения сосуда.

Третьим был барон Ковальский. Гений, претендующий на роль будущего магистра техномагии. Интеллигентное лицо, очки в золотой оправе. Слишком умный. Впрочем, для учебы — самое то.

— Отлично, любой из них подойдёт, — надменно бросил я. — Давай ускорятся. Морена уже, наверное, ищет способ, как отправить мне проклятую почту с сибирской язвой.

Я указал пальцем на первое имя.

— Вяземский. Хочу этот сосуд.

Морфиус издал тихий смешок.

— Эх, Каземир, Каземир. Я же Лорд Снов и Забвения, а не Лорд Прозрения и обретения ума. Ты чем слушал? Это — слишком сильный сосуд. Он не сможет скрыть твою Тьму…

— Что это значит?

— Это значит, что для гарантии полного исчезновения с радаров нашей семьи ты должен выбрать тело, которое… хм… никто не заметит. Скромное, серое, непримечательное. Плюс на минус в твоём случае рождает… Пустоту.

Морфиус щелкнул пальцами. Свиток вспыхнул и погас, оставив в воздухе единственное имя и портрет молодого человека, на которого я даже не обратил внимания.

— Сергей Оболенский. Младший сын захудалого, бедного рода. Абитуриент, поступающий на первый курс. Забитый неудачник, над которым смеются. Постоянно сидит в библиотеке. Физически слаб, зрение плохое. Никем не любим. Никому не нужен. — Выдал характеристику дядя Морфиус. — Ходят слухи, если он не лишен магии совсем, то имеет ее лишь самую малость.

Мой рот открылся от возмущения, а на кончиках пальцев заискрился черный огонь Тьмы. Как он смеет⁈

— Это… это унижение! Ты издеваешься надо мной!

— Я обеспечиваю тебе выживание, — фиолетовые глаза Лорда Снов сияли восторгом. — В этом теле ты будешь невидимкой, Каземир. Сергей Оболенский слаб настолько, что тебя полностью прикроет его никчемность. Будешь просто использовать свою Тьму только в те моменты, когда она тебе понадобится. Главное — будь аккуратен и не привлекай внимания. Собственное сознание Оболенского вялое и сонное. В нем ты сможешь скрыться даже от Морены. Поверь, племяш, это самый оптимальный вариант. И еще… Никому никогда в голову не придёт, что Темный Властелин выбрал для себя столь никчемный сосуд. Все знают, насколько ты высокомерен.

Лорд Снов замолчал, позволяя мне самому додумать его мысль.

— Соответственно… Искать в Оболенском они не будут… — Процедил я сквозь зубы.

Меня разрывали на части два противоречивых чувства. Первое — желание убить дядюшку за то, что он предложил ТАКОЕ ничтожество. Второе — понимание, Морфеус прав. Это был отличный шанс тихо исчезнуть, быстренько отучиться по ускоренной программе, а затем вернуться и сунуть в рожи «Комитету» диплом о высшем образовании.

— Хорошо. Договорились. Но если ты, дядя, пытаешься сейчас устроить мне какую-нибудь гадость…

— Что ты, племяш, — Лорд Снов улыбнулся своей немного жутковатой, тихой улыбкой. — Я лишь обеспечиваю тебе самое безопасное существование на ближайшие несколько лет. Скрепим наш договор кровью.

Морфиус взял со стола нож, чиркнул им по ладони, затем то же самое проделал с моей конечностью.

Как только мы пожали друг другу руки, меня окутала плотная, серая дымка Забвения. Моя сущность сжалась, готовясь к прыжку.

Глава 3

Первым пришло осознание боли. Тупая, ноющая резь в висках, отдававшаяся эхом в совершенно пустой, на удивление, голове.

Скажу честно, для меня подобное ощущение было новым, непривычным и жутко раздражающим. Тёмные Властелины не чувствую боли. По крайней мере, в привычном для смертных понимании. Для нас ее просто не существует. Если меня, к примеру, насквозь проткнуть мечом или копьём, все, что я смогу испытать в этот момент — неприятный укол и, пожалуй, злость.

Другое дело, конечно, если это копьё будет находиться в руках кого-нибудь из моей семейки или его, к примеру, окунут в специфический, особенный яд. Но даже в этом случае нужно постараться, чтоб мне по-настоящему стало больно.

Второе, что я почувствовал, — запах. Едкий, многокомпонентный коктейль из дешевого одеколона, пыли, старой типографской краски и… жареной картошки. Забавно… Откуда я знаю, как пахнет жаренная картошка? Это же еда для смертных плебеев.

Третим фактором, сопровождавшим мое пробуждение, был звук. Настойчивый, противный писк на дальней периферии сознания, похожий на агонию комара. Но только очень большого комара, с басовитым голосом. Хм… Интересно, можно ли говорить, что у комара есть голос? Наверное, да. Он же издаёт звуки.

Я застонал, пошевелился и попытался поднести руку ко лбу, но… Поднял конечность и тут же уронил ее обратно. Мышцы не слушались. Они были слабыми, ватными, будто после долгой болезни. Болезнь… Еще одно новое ощущение.

Усилием воли я заставил себя открыть глаза. И чуть не закрыл их снова по причине нахлынувшего разочарования. Место, где я находился выглядело совершенно убого, уныло.

Потолок. Низкий, грязно-белый, покрытый паутиной трещин, сходившихся к люминесцентной лампе, закованной в железную решетку. Она была выключена. Тусклый утренний свет пробивался через единственное окно, занавешенное дешевой тканью в крупный, тошнотворно синий горох. Отвратительная картина.

«Где я?» — пронеслось в моем сознании. Окружающая реальность совершенно не походила на Империю Вечной Ночи.

Но уже в следующую секунду вернулись воспоминания. Они рванули откуда-то из глубины, будто асфальтоукладчик раскатывая мой мозг в тонкий пласт. Асфальтоукладчик… Откуда я знаю это слово⁈

Завещание. Отец. Договор с дядей Морфиусом. Сергей Оболенский.

Я, с трудом преодолевая сопротивление чужого, непослушного тела, сел на кровати. Скрип пружин, одна из которых ухитрилась выскочить через матрас и вонзится мне в зад, прозвучал как насмешка.

Для начала я решил осмотреть тело, которое мне досталось. Руки — худые, бледные, с синеватыми прожилками вен на запястьях. На одной из них — шрам. Забавно, этот шрам находился ровно в том месте, где Морфиус оставил разрез, чтоб скрепить наш договор.

Я сжал пальцы в кулак и прислушался к ощущениям. Никакой Силы. Никакой энергии. Лишь слабый, почти детский хруст в суставах и полная, абсолютная тишина.

Слабенький маг? Совсем немножко дара? Да мой новый сосуд вообще лишен зачаточных признаков Силы! Даже намёка на неё!

Насколько я помню, для дворянского рода столь вопиющий факт является позором и унижением. Самые захудалые князьки или бароны передают своим детям хотя бы малую толику магического таланта. Здесь же — вообще ноль. Ну Морфиус… Ну сукин сын…

Мой взгляд скользнул вниз. Я был облачен в некое подобие ночного одеяния — просторную, потертую серую футболку и пижамные штаны из дешевого ситца. На