Лучший режиссёр (The best director) - WALL E

Он непоколебимо сидел и хранил молчание. Раз дело дошло до такой степени, пускай она ещё немного прочувствует это состояние…

— У-у-у, я… ты… у-у… — Джессика бросила на него взгляд. Это её увядшее, растерянное лицо заставило Ван Яна испытать не меньшую душевную боль, чем испытывала она. Она долго ревела, пока не покрылась холодным потом, лицо и губы уже посинели, свернувшееся калачиком тело неожиданно задёргалось, она по-прежнему хрипло плакала:

— У-у-у…

— Боже, Джесси! — Ван Ян молниеносно подлетел, сел на пол, плотно обнял дрожавшую Джессику и, прижавшись лицом к её волосам, торопливо произнёс: — Это неправда, я играл, ты меня раскусила, всё из-за фильма, я хотел заставить тебя почувствовать горечь расставания, но нет никакого расставания, нет! Я люблю тебя! Я всё в тебе люблю! Дорогая, я люблю тебя.

Джессика ошарашенно глядела на его ласковое лицо, слёзы по-прежнему безостановочно лились, губы подёргивались, не в состоянии что-либо сказать. Неожиданно она взмахнула правой ладонью и влепила Ван Яну смачную пощёчину. Удар был нанесён с такой силой, что на его лице мгновенно появился красный отпечаток ладони.

— Ван Ян! Как ты мог так поступить?! Ты совсем ополоумел, ты… — Джессика пыталась вырваться из его объятий, её переполнял гнев. Не было ни огорчения, ни приятной радости, осталось только пылающее пламя гнева! Сердце испытало настолько сильную боль, что она лишилась дара речи. Казалось, будто всю радость за прошедшие годы стёрли. Она, пыхтя, выругалась:

— Хочешь расстаться? Я согласна! Мы расстаёмся! Пошёл в жопу, скотина…

Ван Ян продолжал мёртвой хваткой обнимать её. Эта жгучая девчонка всегда была очень сильной, а теперь, в порыве ярости, она пустила в ход неисчерпаемую богатырскую силу. Он почти не мог сдерживать её. Ощущая боль в щеке и душе, он закричал:

— Виноват! Я скотина! Но выслушай мои объяснения, ты знаешь, это было ради фильма, я хотел помочь тебе пережить это состояние. Прости меня, Джессика!

— Отвали от меня, отвали! — стиснув зубы, трепыхалась Джессика и непрестанно била его кулаками по спине. — Отпусти меня! Отпусти! Я требую отпустить меня!!!

Ван Ян неохотно отпустил её, Джессика, пошатываясь, немедленно встала и, вытаращив покрасневшие глаза на вставшего следом Ван Яна, холодно промолвила:

— Мы расстаёмся, сейчас же расстаёмся! Ясно? Ян, между нами всё кончено!

Слова бесконтрольно извергались из её уст, как вдруг в глубине души зародился страх: «Так не должно быть! Я не хочу этого говорить!» Но в то же время ей управлял гнев. Она скрежетала зубами и орала:

— Убирайся, с глаз моих долой!

— Джессика… — Ван Ян беспомощно взялся за переносицу. Ему обидно было слышать эти слова. Он знал, что он скотина, но… Ван Ян вдохнул поглубже и, глядя ей в глаза, ласково объяснил:

— Джесси, знаю, отношения — это не просто нравиться друг другу. Есть много аспектов.

Когда-то он и Хелен нравились друг другу, но разве в итоге они не расстались?

— Не знаю… — искренне говорил Ван Ян, пожимая плечами. — Не знаю, давлю ли я на тебя в жизни и на работе, но знаю, что у тебя есть свои мечты, я это понимаю! Прежде я считал, что главное, чтобы ты была счастлива, остальное неважно. Но сейчас вижу, что для счастья тебе необходим собственный успех, поэтому я и решил тебе помочь! Я хочу тебе помочь!

Джессика, вытирая слёзы, с усмешкой промолвила:

— Поэтому ты довёл меня до слёз…

Ван Ян сделал длинный выдох и развёл руками, отчаянно сказав:

— Я не нашёл лучшего решения, тебе нужно это состояние! Я и так всё что можно перепробовал на съёмочной площадке… Боже! — он, будто укоряя себя, взялся за голову, после чего раскинул руки в стороны, желая обнять Джессику, и искренне произнёс: — Ты простишь меня?

— Убирайся! — Джессика же, качая головой, увернулась от него и дрожащими губами произнесла: — Не прощу, не прощу… Только не говори, что у тебя не было выбора. Ян, кто в конце концов Андреа: ты или я?

У неё опять покраснели глаза. Помимо разочарования, она испытывала гнев. Он по своей воле ранил её, а сейчас ещё смеет приводить какие-то доводы… Подумав об этом, она вновь не удержалась и заплакала, в то же время жалуясь:

— Как же ты меня расстроил, идиот!!! У-у… А чтобы сыграть убийцу, надо кого-то убить, да?! У-у… А чтобы сыграть супермена, надо пролететь в небе? Ну, ты и идиот…

Пусть Ван Ян и понимал, что ругается она в порыве гнева, ему неприятно было выслушивать, как она называет его идиотом. Он не выдержал и тихо вымолвил:

— Джесси, я не говорю, что везде так, но актёры, исполняющие роль убийцы или супермена, тоже будут пытаться прочувствовать своего персонажа, будут убеждать себя: «Я это он». Поэтому некоторые слишком сильно вживаются в роль, вследствие чего им приходится обращаться к психиатру и принимать снотворное! Ты должна это понимать!

— Это тебе надо обратиться к психиатру! — возмущённо заворчала Джессика, сдерживая плач, несмотря на щемящую боль в сердце. — Ты псих, идиот! Почему бы тебе не принять снотворное? Пошёл ты! Мы расстаёмся прямо сейчас!

— Что ты мелешь, Джессика?! — Ван Ян схватился за лоб. Она не на шутку его взбесила! В его глазах тоже проскользнул гневный блеск.

Он бил себя в грудь, говоря:

— Думаешь, мне доставляло удовольствие смотреть, как ты тут валяешься и ревёшь? По-твоему, я не понимал, что веду себя как идиот? Не понимал, что ты рассердишься? Да всё я понимал! Мой университетский товарищ как-то ради эксперимента так поступил, девушка избила его! Они чуть не расстались!

При виде её безразличной физиономии Ван Ян от злости так сжал кулаки, что практически впился ногтями в кожу. Да чем они в конце концов занимаются?! Он объяснился, извинился, сказал утешительные слова, это делалось ради фильма, ради неё, почему она не может этого понять…

Он похлопал глазами, в которых уже ощущался жар, тяжело вздохнул и произнёс:

— Я думал, ты поведёшь себя иначе, думал, ты человек добрый и понимающий, думал, ты простишь меня, но ты… Не знаю! Похоже, я ошибался…

— Я не такая, нет, — Джессика попятилась назад, на лице зависла насмешливая ухмылка. Её достоинство ни во что не ставили, это она была идиоткой!

«Он совершенно не понимает, насколько я разочарована и как мне больно!» — подумала Джессика, слабо покачав головой и со смехом вымолвила:

— Я не такая! Я мелочная, скудоумная девка, уж прости! Я ни о чём не мечтаю, целыми днями думаю не о кино, а о всякой ерунде, о ерунде, которая тебе