Дилижансом, дирижаблем - Степан Кулик

Сделав над собой усилие, Родион посмотрел на полные, слегка вытянутые трубочкой губы русалки. Чертовски неудобная ситуация. Отворачиваться или глядеть в рот не вежливо, опускать взгляд ниже – чревато…

– Кстати, а как вы оказались так далеко от ваших поселений?

Фэа промолчала. Сперва сделала вид, что не расслышала вопроса, а потом спросила, одновременно обсасывая пальцы. Выглядело это, несмотря на детскую наивность жеста, весьма соблазнительно.

– Как тебя отблагодарить, человек?

– Ой, да бросьте вы, фэа… – отмахнулся тот, тщательно запихивая поглубже слишком уж фривольные мысли. А то, кто их знает? Может, они не только мысленно говорят, но и слышат. – Было бы о чем говорить…

– Здесь есть о чем говорить… – голос аквитки по-прежнему не приобрел окраски, зато ее взгляд разительно изменился. Стал властным и высокомерным. И чуточку насмешливым. – Я не какая-нибудь белуга! И за мое спасение полагается награда! Ты же не стал бы отказываться от благодарности, оказав подобную услугу особе императорской крови? Разве только, приличия ради. Поэтому, будем считать, что оно соблюдено.

Русалка попыталась подняться, но явно была еще слишком слаба.

– Проводи меня в воду… – попросила она, протягивая Родиону руку.

Именно этот царственный жест и «проводи», а не «помоги добраться» – убедило отставного поручика, что он действительно имеет дело с высокопоставленной особой. Привыкшей повелевать, а не просить.

– Пожалуйте…

Родион дал сирене опереться на свою руку и осторожно повел к морю.

– Так я жду твоего ответа? – русалка вошла в воду по грудь и с едва скрываемым нетерпением смотрела на человека. – Не стесняйся. Проси все, что хочешь… И не продешеви. Второго случая может не быть.

– Вот еще, – проворчал Родион. И тут ему пришла в голову увлекательная мысль. – А можно мне на подводный мир поглядеть?… Хоть немножко?

Фэа Лаэда ответила не сразу. В обществе акватов проведение экскурсии для наземных туристов не поощрялось. Но, обещание прозвучало, а забирать данное слово не только в высшем свете считается зазорным. Так что размышляла русалка достаточно долго, но, в конце концов, кивнула. И так же монотонно произнесла:

– Хорошо… Будь по-твоему. Жди. Я скоро…

После чего нырнула и исчезла бесследно. Да и какой след в воде?

«Вот осел, – подумал Родион, глядя на опустевшие волны. – Нет, чтобы горсть-другую жемчуга попросить, а то и вовсе договор на его поставку заключить… на постоянной основе. Сразу бы все вопросы закрыл. И с испытательным сроком, и с деньгами для семьи. Романтики захотелось. Мальчишка… Ну, да чего уж теперь. Слово не воробей».

Родион вернулся на берег, собрал одежду и побрел к небольшому гроту, обнаруженному им неподалеку. Одеваться перед погружением не было смысла, а сидеть на солнцепеке, дожидаясь возвращения сирены, чревато солнечным ударом и ожогами. Куда приятнее скоротать выдавшийся свободный часок в тени, предаваясь дреме и неге.

Но если бы отставной поручик гвардии, несостоявшийся коммивояжер и лжешулер мог знать, чем закончится его невинное любопытство, – то, не медля ни секунды, рванул бы со всех ног к «Вольге» и, не жалея пара, помчался бы прочь. Подальше от моря и от русалок…

ИНТЕРМЕЦЦО

– Тридцать два градуса в тени! Великолепно! Просто замечательно! Особенно, если учесть, что единственная тень на всем обозримом пространстве – та, которую отбрасываю я сам! О, прошу прощения, сударыня. Я совершенно позабыл о вас. Где мои манеры…

Стриженный под ежик, среднего роста и такого же возраста мужчина ожесточенно пнул носком легкой замшевой туфли переднее колесо новенькой «Волги».

– Ржавое корыто!

При этом случайно задел тыльной стороной ладони открытый капот и резко отдернул руку, обжегшись о раскаленный металл.

– Еще и огрызается, зараза! Скажите пожалуйста. Обидчивая какая выискалась… А мне что делать, когда до ближайшего сервиса не меньше сотни километров? Еще и эта, сволочь, умолкла. Последний писк электроники. Чтоб тебе…

Мужчина с ненавистью уставился на черный дисплей мобильного телефона. Замахнулся было, чтобы в сердцах шмякнуть им о землю, но в последний миг остановился. Все же игрушка далеко не из дешевых. Хоть и на гарантии.

– Тридцать два градуса… – повторил он полученное с голосовой почтой последние сообщение сервисной службы и, от греха подальше, чтобы не искушал, забросил мобильник в салон автомобиля на заднее сидение.

Дурное расположения духа Дмитрия Базилюка имело вполне понятные и обоснованные причины. Сегодня сам «Шеф» лично прилетал на испытание «изделия» в Белгород-Днестровск, – а он, главный инженер предприятия и творец, битый час нарезал круги вокруг ни с того, ни с сего заглохшей посреди дороги машины и даже предупредить о задержке не мог. Поскольку, совершенно новый мобильный телефон «умер» вместе с автомобилем. Вернее, ровно на одну минуту позже. Приятным женским голосом успев сообщить, что в Москве сейчас одиннадцать сорок шесть утра, а температура воздуха на Черноморском побережье плюс тридцать два градуса по шкале Цельсия… в тени. Такая в нем была вшита примочка… После чего тоже отключился.

Незадачливый водитель в который раз подергал провода на аккумуляторе, но клеммы даже не шелохнулись. Напрочь отвергая любые обвинения по поводу отсутствия контакта.

– Черт… – Дмитрий с тоской поглядел на дорогу, соединяющую запад и восток. Но в обоих направления, аж до самого горизонта не было видно ни одной машины.

На бескрайнюю степь, разлегшуюся с севера, даже смотреть не стоило. Где-то там, в национальном заповеднике если и имелось какое-то транспортное средство, то в лучшем случае, гужевое. И толку от него было не больше, чем от сухогруза неспешно идущего морем к ближайшему порту.

– Вот угораздило… Прям, каменный век, какой-то. Словно и не третье тысячелетие на календаре, а пара сотен лет обратно.

Базилюк еще раз вздохнул и отошел в сторону. Вынул из кармана белых летних брюк клетчатый носовой платок и вытер потное лицо. От разогретого металла веяло жаром, как от печки. Да и вообще, жарко. И это еще далеко не полдень. А что будет, когда солнце зависнет в зените?

– Искупаться, что ли? Все равно я уже везде опоздал… Так что вполне могу позволить себе отгул… за свой счет.

Море ласково плескалось внизу в каких-то двадцати шагах от обочины. И манило к себе тем больше, чем невыносимее становился июльский зной.

Выставив на всякий случай поперек дороги все что нашлось в багажнике, начиная от аварийного знака, запаски, канистры, кипы старых газет и заканчивая походной подушкой-дремкой, Дмитрий разделся и, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить босыми ступнями на колючку бодяка или острый камешек, побрел к воде.

Дикий берег, в отличии от окультуренного пляжа, помимо ряда неудобств, имеет одно неоспоримое преимущество, – в тихую погоду здесь есть возможность окунуться в чистую воду, а не в муть из придонного ила и песка, взболтанных до однородной взвеси ногами сотен отдыхающих.

Зайдя в море по щиколотки Базилюк с удовольствием убедился, что ему хоть в чем-то повезло. В воде совершенно не было медуз. Как перед штормом. Потом он еще разок оглянулся на дорогу, но так далеко везение не распространялось – горизонт по-прежнему оставался пустынен. Мужчина, вздохнул, сложил руки над головой и нырнул…

Увы, сегодня точно был не его день. В отличие от мелководья вода на глубине показалась обжигающе ледяной. Особенно после раскаленного зноем воздуха. Аж дыхание в груди сперло. Сердце болезненно сжалось, а перед глазами замельтешили разноцветные круги. И на какой-то миг утратилось ощущение пространства. Словно не в едва шевелящуюся, ленивую зябь прыгнул, а в крутую волну. И она завертела ныряльщиком, закружила, утаскивая прочь от берега…

Мужчина заполошно замолотил руками и ногами, стараясь поскорее подняться к поверхности. И тут его ожидал очередной сюрприз…

За те несколько десятков секунд, пока он был под водой, пейзаж изменился до неузнаваемости.

Все небо затянулось черными, свинцовыми тучами. Море укрылось стремительно бегущими к берегу седыми волнами. Еще не очень большими, зато растущими прямо на глазах, и каждая следующая – выше и пенистее. Но не внезапно налетевший шторм потряс пловца, на море по-всякому бывает, – а неузнаваемо изменившийся берег.

Полоска пляжа, пусть узкая, но полого сбегавшая к воде, исчезла напрочь, уступив место совершенно зловещей, даже на взгляд, каменистой круче. Спуститься к воде по такому обрыву не всякий альпинист рискнул бы… без страховки.

Дмитрий мотнул головой, протер глаза, но ничего не изменилось. Шторм крепчал, а берег оставался таким же чужим и негостеприимным. Вот только выбирать не приходилось. Хочешь не хочешь, а из воды надо вылезать. И чем быстрее, тем лучше. Если вид этих скалы уже сейчас тоску нагоняет, то что будет когда море разбушуется всерьез?