На 127-й странице. Часть 2 (СИ) - Крапчитов Павел

Полицейский прекрасно меня понял и указал рукой на горизонт. У выхода из бухты, на морском просторе поднимал паруса какой-то корабль. Как видно, капитан «Ливерпуля» остался верен своей привычке экономить уголь.

Я подошел к краю набережной, продолжая наблюдать, как на корабле вдали становится все больше белых пятен. Где — то там, среди матросов бегает Генрих. Буду надеяться, что и Тереза там, в своей каюте, старательно переносит на бумагу все произошедшее с нами. Сейчас ветер наполнит паруса корабля и унесет прочь их от меня.

А что делать мне? Идти сдаваться местной полиции? Говорить, что случайно убил главу их муниципального совета, а потом еще четверых охранников? Вот и полицейский рядом. Далеко идти не придется.

Страха не было. Была только усталость. От всего этого мира и путешествия в нем. Неожиданно солнце, отражающееся от морской глади, и паруса на горизонте напомнили мне совсем другую реальность. Такое же яркое солнце, такое же синее море. Ко мне, лежащему на лежаке, подошел OZZY.

— Слушай, — сказал он. — А давай махнем на досках в Масбат! *

(* Масбат или Старый город — район Дахаба, города в Египте, расположенный на востоке Синайского полуострова, на берегу Акабского залива Красного моря. — Примечание автора)

Сцена 99

— Слушай, — сказал OZZY. — А давай махнем на досках в Масбат!

OZZY был моим инструктором с самого начала, когда я впервые, пять лет назад приехал в Дахаб и пришел на серф станцию договариваться об учебе.

— Сергей, — представился подошедший парень, худой, с длинными, выгоревшими на солнце волосами. — Но зови меня OZZY.

— Как-то не вежливо, — засомневался я.

— Давай, я сам решу, что вежливо, а что — нет, — отрезал Серега.

Инструктором OZZY оказался хорошим. Как только он видел, что я освоил очередную ступеньку катания на доске под парусом, он тут же поднимал планку. Для выполнения новых заданий мне приходилось подпрыгивать, как говорится, немного выше своих ушей. Отдыха в этом не было никакого, зато мое умение кататься на доске быстро двигалось вперед.

В это мой приезд в Дахаб я был уверен, что Серега уже не сможет меня ничем удивить. Как видно, я ошибался.

— OZZY, ты че? — попробовал отмазаться я. — Как я обойду риф?

Коралловый риф прикрывал лагуну серферов от волн, создавая почти идеальные условия для катания на доске: ветер — есть, а волн — нет.

— Фигня — вопрос, — ответил OZZY. — Пойдешь точно за мной. Я выведу.

— Костя будет против, — привел я сильный, как мне казалось, аргумент.

Костя руководил серф станцией. Местом для обучения катания на доске была лагуна. За рифом начинался Акабский залив, в него инструкторам с учениками заходить категорически запрещалось. Сами катайтесь, где хотите, но без инструкторов. Серф станция тут ни причем.

— У меня сегодня выходной, — сказал OZZY. — А ты мне наликом заплатишь.

— Так ты прямо сейчас собрался?! — я даже подскочил на лежаке.

— А че тянуть? Ветер хороший. За час доберемся, — спокойно ответил Серега.

«Да,» — подумал я про себя. — «Может OZZY нарезать задачи. Выйти из лагуны и дойти морем, на доске до Масбата!»

Я об этом даже не думал. Это было точно выше моих текущих возможностей.

— Ты, главное, все делай как я, — напутствовал меня Серега. — Я поверну голову, ты также поворачивай. Я пукну — ты тоже пукай. Понял?

Про «пукну» OZZY пошутил. За рифом волны оказались для меня непривычно большими. Ветер уже через пару минут выдул из головы все заученные ранее премудрости. Выручало тело, которое на автомате делало все, что нужно. Раз десять я падал с доски. Выручал спас жилет и то, что в прошлый приезд я хорошо выучил водный старт. Как только я оказывался в воде, Серега тут же возвращался, молнией проносился мимо меня, всем видом показывая, что разлеживаться мне не позволит. Парус выдергивал меня из воды обратно на доску. OZZY чудесным образом оказывался снова впереди меня, как-бы призывая следовать за ним.

Когда мы повернули к берегу, и Серега не стал менять галс, я понял, что наше приключение закончилось. На берегу я устало сел на песок.

— Ты, Андрей, теперь — моя реклама, — сказал подошедший и улыбающийся OZZY. — Еще ни у кого ученик не доходил до Масбата.

Я улыбнулся и кивнул. На большее не было сил.

Потом я достал из специального чехла телефон и набрал жену, которая должна была нас встречать на арендованном пикапе. Ответила Анька.

— Па-а-п! Ну че так долго?! Мы с мамой вас уже ждем-ждем.

Вспомнив все это, я улыбнулся. Хорошее было время. Целый год до неутешительного диагноза жены и целая вечность до неблагополучного Анькиного брака.

Мой взгляд упал на странную лодочку, стоящую прямо передо мной. Небольшая, метра три в длину. Корпус был, очевидно, вырублен из цельного дерева. Толстый снизу, бревно-бревном, он сильно зауживался к верху. Удерживало в равновесии эту конструкцию другое бревно, поменьше, выполнявшее функции балансира. Это маленькое бревно крепилось к основному мощными, на вид, жердями. Из основного бревна, как треугольник, широкой стороной вверх, торчали две длинные жерди, изображая из себя мачты. Между ними был натянут парус, один нижний конец которого крепился к носу. Другой нижний конец паруса был сейчас не закреплен, и парус свободно болтался на ветру. Ближе к корме сидел полуголый туземец.

«Ну, что Андрюха?» — подумал я про себя. — «Нарежем новых задачек?»

— Я хочу купить вашу лодку, — вслух сказал я. Во внутреннем кармане пиджака у меня лежали две банкноты по пятьдесят долларов. Думаю, что этого хватит.

— Он вас не понимает, — сказал, все еще стоящий за моей спиной полицейский.

— Помогите мне купить лодку, — обернулся я к нему и протянул пятидесятидолларовую бумажку.

Полицейский, не раздумывая, взял деньги, взглянул на купюру и что-то быстро заговорил сидящему в лодке ее владельцу. Тот только крутил головой: от меня, на полицейского и обратно. Видно, не верил в свое счастье.

Через какое-то время я уже сидел на месте туземца. Тот кое-как, знаками, объяснил, мне основы управления лодкой. Свободный угол паруса следовало натянуть за веревку, привязанную к нему, а саму веревку — закрепить за колышек на корме. В руки этот местный яхтсмен вручил мне весло. Им можно было оттолкнуться от берега, а можно было тормозить лодку то с одной стороны, то с другой, тем самым ее поворачивая. Так я и поступил. Оттолкнулся веслом от набережной и натянул парус. Тот поймал ветер, лодка бодро двинулась вперед.

Я оглянулся назад. Полицейский и бывший владелец лодки что-то бурно обсуждали между собой. А невдалеке от них стоял еще один человек. Это был тот чиновник, который приезжал в гостиницу, чтобы пригласить меня с Терезой на встречу с Вирасингхе.

«Похоже обратной дороги нет,» — подумал я и больше не оборачивался.

Сцена 100

Управлять лодкой сначала получалось плохо. Но ветер надувал парус и создавал движение, а тормозить веслом то с одной стороны, то с другой, тем самым поворачивая лодку влево или вправо, было нетрудно. Правда, как всегда, сложности оказались в деталях. Начать поворот вовремя, чтобы потом не подгребать веслом. Делать повороты более плавными, чтобы не терять ветер в парусе. Так я и вилял между судов, стоящих в гавани, краем глаза замечая любопытные взгляды с их бортов. Не каждый день увидишь джентльмена в европейском костюме и котелке, управляющего местной лодочкой.

К тому времени, когда я наконец выбрался из гавани порта, я почти освоился с лодкой. Тяжелая, похожая на бревно, нижняя часть основного корпуса лодки, почти полностью погруженная в воду, как видно, выполняла функцию киля, и лодка могла идти под ветром, дующим в бок. Но пока этого не требовалось. Ветер был попутный. Парус «Ливерпуля» все еще виднелся на горизонте. А берег все дальше оставался за спиной. Когда, наконец, я позволил себе оглянуться, то не увидел ничего: ни берега, ни кораблей в гавани, ни преследователей, которых немного опасался — только море, поблескивающее на солнце. И снова в голове, как там, на набережной, мелькнула мысль, как же все окружающее похоже на те места, где я с OZZY штурмовал волны по дороге в Масбат.