Интендант третьего ранга - Анатолий Дроздов

Верховный не любил очковтирательства. Он знал, что его боятся. В Кремль нередко идут, как на последний суд, но Сталин считал: ему должны говорить правду, какой бы горькой для докладчика она ни была. Случалось, что правдолюбцы прямо из кабинета отправлялись в другие места, откуда редкий возвращается живым, но это не меняло мнения Верховного. Виновен – отвечай! Разберемся, возможно, наказание не будет не столь суровым. Но втирать очки, особенно сейчас, когда немцев только-только отогнали от Москвы? Победа – это хорошо, страна встрепенулась и впервые с июня сорок первого поверила в силу Красной Армии и мудрость Ставки Верховного главнокомандования. Однако под властью врага по-прежнему находятся значительные территории СССР, огромные людские и материальные ресурсы. Все это работает на вермахт, а не Красную Армию. Нельзя позволить, чтоб так продолжалось впредь. Под ногами гитлеровцев должна гореть земля! Это главная задача партизанского движения.

Пономаренко втирал. Не то, чтоб начальник Центрального штаба пытался обмануть, этого не ощущалось. Но заслуги Центрального штаба явно преувеличивал. Со слов Пономаренко выходило, что партизанское движение разгорелось чуть ли не на всей оккупированной территории, партизанские отряды громят тылы вермахта, уничтожают пособников гитлеровцев, перерезают коммуникации противника. Сталин прекрасно знал, что это не так. Да, перед войной совершили большую ошибку, ликвидировав в западных областях ранее заложенные базы и саму систему подготовки к ведению партизанской войны. Его убедили, что в этом нет нужды, мол, Красная Армия сильна и не допустит врага на свою территорию. Те, кто убеждал, уже понесли заслуженное наказание. Нужно исправлять допущенную ошибку. Успехи, о которых говорил Пономаренко, это не заслуга Центрального штаба. Штаб должен поднимать на борьбу советских людей, проживающих на оккупированных территориях. Выброшенные в тыл врага и успешно действующие диверсионные группы НКВД – заслуга Берия. Вот он сидит напротив докладчика, задорно поблескивая стеклышками пенсне. Опять принес что-то за пазухой и в удобный момент выложит на стол. Послушаем. Пока надо оборвать Пономаренко, пока тот совсем не заврался.

– Все, что вы рассказываете, Пантелеймон Кондратьевич, хорошо известно, – сказал Сталин, доставая трубку из кармана френча. – Мы пригласили вас не затем, чтоб вы сообщали о чужих успехах. Лаврентий Павлович сам доложит, как воюют его люди. Мы хотели б услышать другое. Сколько партизанских отрядов организовали оставленные в тылу коммунисты и комсомольцы? Какова численность таких отрядов, как они вооружены, имеют ли постоянную связь со штабом партизанского движения? Создано ли подполье в круппных населенных пунктах на захваченной врагом территории? Какие операции планируют эти отряды в ближайшее время? Какие указания им на этот счет дает им штаб партизанского движения и как эти действия согласованы с Генеральным штабом?

Пономаренко вскочил, и в этот раз Сталин не стал его усаживать.

– Мы направляли вам, Иосиф Виссарионович, объемную справку…

– Мы ее читали, – прервал Сталин. – Это было месяц назад. Большой срок. Что сделано за прошедшее время?

Пономаренко запнулся и умолк. Растеряно стал перебирать разложенные на столе бумаги. Пауза затягивалась.

– Можно я помогу Пантелеймону Кондратьевичу? – спросил Берия.

"Говори! – мысленно усмехнулся Сталин. – Ишь, не терпится!" Он сделал разрешающий жест.

– В конце марта партизанский отряд, действующий в Городском районе, захватил Город и полностью очистил район от фашистских захватчиков. Уничтожено до батальона гитлеровцев.

– Это где? – заинтересовался Сталин.

Берия указал карандашом место на расстеленной на столе карте. Сталин наклонился и с минуту молча разглядывал.

– Сведения достоверные? – спросил, выпрямляясь.

– Абсолютно. В ноябре в тыл немцев была заброшена диверсионная группа из трех человек под командованием лейтенанта госбезопасности Ильина с заданием взорвать железнодорожный мост на рокадной дороге накануне нашего наступления под Москвой.

– Помню, – сказал Сталин. – Мост взорвали.

– Мы думали, что Ильин и его группа погибли. Задание было очень сложное. Ильин не давал о себе полгода. Вчера, после долго молчания, вышла на связь рация подпольщиков в областном центре. Кончилось питание рации, поэтому молчали, батареи им, наконец, удалось раздобыть – украли у немцев. Поэтому сведения старые. Оказывается, мост помогли взорвать те самые партизаны, Ильин наткнулся на них по пути. Без них не получилось бы – мост сильно охраняли. На счету партизанского отряда к тому времени было нападение на колонну гитлеровцев, спасение большой группы советских граждан, которых немцы и их пособники собирались расстрелять, теперь вот – захват Города.

– Кто организовал отряд?

– Мы оставляли в Городском районе третьего секретаря райкома партии Спиридонова, – встрял пришедший в себя Пономаренко. В руках он держал своевременно найденный листок с машинописным текстом. – Его рук дело!

– Ваш Спиридонов оказался предателем! – оборвал Берия. – Перешел на сторону врага, дал письменное обязательство сотрудничать. Уничтожен партизанами как пособник фашистов.

Пономаренко побледнел. Он знал, как Верховный относится к предателям. Хотя Спиридонова в тылу оставляли другие люди, но он, Пономаренко, только что убедительно продемонстрировал перед Сталиным свою некомпетентность. Угораздило влезть!

В другое время и Сталин не спустил бы начальнику Центрального штаба такую оплошность, но его заинтересовало сообщение Берии. Не зря Лаврентий так ерзал на стуле, желая сообщить новость. Молодец!

– Так все же кто организовал? – повторил Сталин.

– Командует отрядом кадровый командир Красной Армии, старший лейтенант Саломатин. Но организовал попавший в окружение интендант третьего ранга Брагин.

– Секретарь райкома партии, оставленный воевать в тылу, переходит на сторону врага, а интендант громит гарнизоны, – сказал Сталин. – Очень интересно.

Это был камешек в огород Пономаренко. Руки у начальника штаба задрожали.

– Что известно об этом Брагине?

– Практически ничего. Из мобилизованных. Молод, смел, находчив. Прекрасно говорит по-немецки. Выдал себя за фольксдойче, вошел к доверие к немцам и выкупил у них пленных красноармейцев. Они составили костяк партизанского отряда. В лесу Брагин обнаружил оставленный Красной Армией склад боеприпасов, на поле боя было собрано оружие. В отряде есть даже пушка.

– Как-то красиво получается, – сказал Сталин. – Этот Саломатин… Он был в плену?

– Так точно!

– Что вы о нем знаете?

– Кадровый командир, до 1939 года – майор и командир стрелкового батальона. В сентябре 1939 разжалован в старшие лейтенанты и направлен в учебный полк командиром роты.

– За что разжалован?

– По завершению кампании по освобождению Западной Белоруссии находился на линии соприкосновения с немецкими войсками. Ночью тайно угнал секретный бронетранспортер немцев. На допросе показал, что действовал по зову сердца на благо Родины.

– Вот так всегда! – сердито сказал Сталин. – Героев наказываем, трусов представляем к наградам!

Сталин сердился вовсе не по этому. Об угоне немецкого бронетранспортера он слышал впервые. Его постоянно обманывают. Даже самые преданные люди не говорят всей правды. Как можно принять решение, когда не владеешь информацией? Зато когда случаются ошибки, произошедшие как раз из-за такого незнания, обвиняют вождя. Сталин виноват, что Гитлер напал внезапно? А вы почему не предупредили? Заваливали вождя ворохом противоречащих друг другу донесений, никто не взял на себя смелость сказать: "Гитлер готовит войну с СССР! Головою клянусь! Концентрация немецких войск у наших границ – это не дезинформация, направленная против Англии, а прямая агрессия!" Берегли свои головы! Теперь вот расхлебывай… Кто-то спас Саломатина, которого следовало расстрелять – с Гитлером тогда была дружба. Правильно сделал, что спас. Редкий случай, когда утайка сведений, пошла на пользу. Исключение, подтверждающее правило. В нынешней ситуации преступление Саломатина стало подвигом, полезным примером, которым следовало упрекать робких начальников. Запомним! Сталин дал знак Берии продолжать.

– В августе 1941 Саломатина вновь назначили командиром батальона. Его полк получил задание перерезать рокадную дорогу недалеко от Города и задержать противника на два дня. На пути следования к месту к назначенной позиции полк был разгромлен авиацией противника. Уцелело менее батальона. Саломатин собрал оставшихся в живых красноармейцев и командиров, привел их к назначенному месту и два дня вел бой в полном окружении. Задачу Саломатин выполнил, но был тяжело ранен и с остатками батальона попал в плен. Отверг предложение врага о сотрудничестве, неминуемо погиб бы, если б не Брагин, который воевал в составе батальона, но плена избежал…