Бабочка под сапогом - Юрий Ра

зелень зеленая, птички неугомонные… Как пом. нач. кара я отвечал за всё, на что забивал начальник, включая развод караулов — это в первую очередь. То есть, проконтролировал качественный прием караула у прошлого подразделения, и спи-отдыхай. Проконтролировал получение-сдачу оружия, развел караулы, и спи-отдыхай. Проверил посты, и спи-отдыхай.

Проснулся и сразу понял, что лежу в комнате для сна отдыхающей смены. Звука не было, только картинка. Качающийся автомат в руках солдата, расцветающие и опадающие на стволе оранжевые цветки, гильзы, взлетающие над крышкой ствольной коробки. В том же замедленном темпе соскальзываю вниз с топчана, перекатываюсь под ноги автоматчика, медленно поднимаюсь, плечом задираю автомат в потолок, обхватываю левой рукой ствол, правой обнимаю солдата и медленно валюсь на него. Без звука.

Не успел.

Глава 20 Прощай, оружие!

Включились звуки. Сзади кто-то хрипел и булькал, стрелок под мной сопел и не пытался сопротивляться. Вырвал из его рук оружие, перевернул на живот, сел сверху. Выдернул ремешок из штанов, связал сзади руки, только тогда встал и повернулся. По топчанам, оббитым кожзаменителем разливалась кровь и ручейком стекала на пол. Два тела лежали в таком состоянии, что было понятно, жизни в них уже нет. Третий караульный сидел с белым лицом и не шевелился, даже почти не дышал. Я ничего не успел, да и не мог. По коридору кто-то бежал как в замедленном кино, метрономом бухали шаги, через бесконечно долгое время в помещение вплыл начальник караула. Дебил какой — кто-то в моей голове сделал отметку — даже пистолет не вытащил. Страна непуганых идиотов. Офицер ошалело оглядел комнату и отшатнулся. Хоть не сблеванул, и то молодец. А нет, не молодец. Мозг категорически не хотел осознавать невозвратность события, всё время пытался сосредоточиться на мелких деталях.

Убийца под коленями не дергался, словно ему уже было всё равно, словно его сказка уже рассказана. Выживший солдатик начал дышать, молодец, еще поживешь. Похоже, его пуля не нашла. Включилось время.

— Караульный, ко мне! Любой ко мне! Выводи Володьку, воды ему кружку дайте, заставьте выпить. Потом ко мне обратно.

— Так точно!

— Товарищ капитан, вставайте уже! Докладывайте в комендатуру.

— Что докладывать?

— Стрельба в караульном помещении, двое убитых, стрелявший караульный обезврежен. Да быстрее уже приходи в себя! Капитан Климчук, ноги в руки, пошел на аппарат!

— Товарищ старшина, Гончара отпоили, что дальше делать?

— Еще один ремешок неси, довяжем этого гада.

— А откуда нести?

— Найди откуда! Бегом марш!

Буквально через полчаса прилетела группа не очень быстрого реагирования и усиления, следом куча офицеров. Наш караул полностью сменили. В смысле не полностью, а кто остался жив. Мне пришлось оставаться в карауле до последнего, чтоб произвести смену часовых на постах. Начальник караула был не очень вменяем, как-то его сильно подрубил этот трындец. Случайные люди попадаются во всех сферах деятельности, так и тут. Когда выносили убитых, я увидел, какая страшная это штука — легкая пуля. На голову одного из пацанов пришлось натягивать полиэтиленовый пакет, она была расколота на несколько частей. Второго тоже изрядно растрепало. Ну да, стрельба в упор, она такая.

Весь караул, кроме меня и нач. кара отвезли в казарму, нас в комендатуру. Спасибо, хоть в камеру не засунули, даже не обыскали, сидели с капитаном рядышком в каком-то кабинете, времени договориться был вагон. Только договариваться не с кем. Бывший начальник караула, что называется, потек. Армия мирного времени, это не армия, а только заготовка. Первым на допрос вызвали его. Или это пока не допрос? Через час очередь дошла до меня, хотя я не рвался особо, но и уступать тут было некому, бабушек из группы «мне только спросить» в поле зрения не было.

Знакомое лицо, капитанские погоны и танковые петлицы — особиста нашего повысили или он мимикрировал под капитана? Да пофигу.

— Здравия желаю, товарищ капитан! Старшина Милославский по вашему приказанию прибыл.

— Что, сегодня нет настроения ёрничать?

— Сегодня нет.

— Рассказывай по порядку, что и как. И это, от меня можешь не шифроваться особо, я в курсе, что ты у нас в штате. Но не под протокол, конечно. Остальным знать необязательно. Тебя же не обыскивали?

— Нет, удостоверение не светил.

— Жаргон у тебя, Милославский, тот еще. Ладно, давай пока без протокола.

— Да особо нечего докладывать. Весь караул молодые солдаты только из учебки, почти все из одного места, включая стрелка — Кунгур. Никаких трений и неуставных отношений не замечал, а они все сейчас в моей сводной батарее на время убытия полка в Казахстан. Уже после случая караульные шептались, что он перед разводом как-бы в шутку говорил, что собирается пострелять в карауле. Значения словам никто не придал. Мотивов нет, по-моему.

— Как караул несли? Что-то было такое, за что можно зацепиться?

— Штатно несли службу, я не свирепствовал, настроение было спокойное. Выглядит так, словно человек с навязчивой идеей тихонько готовился к акции.

— Если бы ты не из Комитета был, я бы не поверил. Как-то у тебя всё ровно, прямо божья благодать. А два трупа сами нарисовались. Вообще, идеальное преступление — и свидетель квалифицированный, и от преступления до поимки преступника пара секунд всего. Если всё так хорошо, то чего так плохо?

— Гребем в армию всех подряд, в учебках вместо учебы колхозим, а потом удивляемся, чего такой солдат пошел хреновый. А мы его вырастили, хорошего? Нахера астматики, лунатики и эпилептики сюда попадают?

— Ну это ты загнул уже, про лунатиков и эпилептиков.

— У меня в сводной батарее сейчас не то эпилептик, не то даун. Он в строю во время движения засыпает.

— Да косит небось.

— Там мозгов нет, чтоб косить. Он за столом вчера заснул с ложкой во рту. Гипоксия или вегетососудистая недостаточность, если не даунизм. Я его категорически в караул отказался ставить.

— Ладно, понял тебя. Считаешь, что воин с ума сошел потихоньку, а сегодня вылезло. Твое мнение в протокол пойдет, учти. Что по начальнику караула?

Часом я не отделался. Хотя что сравнивать, нач. кара будут допрашивать еще не раз, и дольше всех солдат вместе взятых. А сейчас он не очень адекватен. Забавно было не это, а другое — меня так и не отпустили в полк. Уже почти ночью за мной приехал УАЗик и в сопровождении молчаливого офицера с погонами прапорщика-связиста отвезли в неизвестном направлении. Сопровождающий (а точно не конвоир?) сам в объяснения не пускался, а я его не спрашивал — пусть помучается бедняга. И да, представился этот прапор старлеем Минского Управления КГБ. А я ему представляться не стал, хотя он слегка сыграл глазами, мол твоя очередь. Нечего баловать.