К нам едет… Ревизор 2 - Валерий Александрович Гуров

Наконец, Лютов опустил оба листа, но не убрал их, а продолжал держать в руках. Он не задал ни одного вопроса и не произнёс ни одного вывода, однако прежняя уверенность в том, что всё это — лишь некрасивые случайности и чья-то ленность, таяла на глазах.

Михаил Аполлонович аккуратно сложил листы и вернул их мне.

— Благодарю, — сказал он.

От автора:

Речные волки Древней Руси. Жизнь стоит грош, а прав тот, у кого топор. Но опытный капитан-попаданец быстро докажет местным дикарям, кто на реке настоящий хозяин! https://author.today/reader/551371

Глава 19

Мы молча заняли свои места в экипаже. Это действо показалось мне почти символическим, потому что ещё несколько менее часа назад разговор в дороге был наполнен светскими темами, планами и ожиданиями вечера. Но Михаил Аполлонович оставил прежие настроения где-то на ступенях аптеки, лавки или больницы и был теперь тих и хмур.

Кучер тронул поводья, колёса застучали по мостовой, и экипаж плавно покатился по ночной улице под редкими пятнами света фонарей. Закат уже догорел.

Михаил Аполлонович сидел напротив нас, слегка наклонив голову, и его взгляд был устремлён в темноту за окном. Он размышлял, и потому я не спешил нарушать молчание, понимая, что сейчас важнее дать ему возможность самому сделать первый шаг.

Прошло несколько минут, прежде чем чиновник заговорил.

— Забавное совпадение, — сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Дорога, лавка, аптека… теперь больница. Не слишком ли, однако, много совпадений для одного вечера.

Ревизор осторожно спросил:

— Вы полагаете, что это все связано?

Оба Лютовых, говоря о делах, держались казённого тона и не упоминали своих родственных связей.

— Вот именно это я и пытаюсь понять, — ответил Михаил Аполлонович, словно бы говорил с коллегой, а не с сыном. — Это действительно связано между собой или же мы просто наблюдаем ряд частных беспорядков?

Помолчал.

— В уездах всегда хватает неурядиц, — продолжил он. — Но сегодня их оказалось слишком много, и все они почему-то касаются одного и того же…

Михаил Аполлонович медленным движением сложил руки на коленях и перевел взгляд с горизонта на меня.

— Скажите, это действительно связано? Это… система?

Михаил Аполлонович больше не защищал порядки в уезде и не спорил с услышанным, как прежде. Сейчас чиновник ждал ответа.

Я понимал, что любое резкое слово сейчас будет звучать как спор, а спор лишь заставит Михаила Аполлоновича занять оборону, тогда как он впервые за весь вечер сам открыл разговор. Поэтому задумался, подбирая слова. Экипаж мягко покачивался на неровной мостовой, редкие огни проплывали за окнами. В этом ровном ритме дороги слова требовали той же размеренности.

— Позвольте мне просто напомнить, что произошло за сегодняшний день, — начал я. — Только факты.

Михаил Аполлонович едва заметно кивнул, показывая, что готов слушать.

— Утром вы сообщили в управу, что намерены добираться до бала сами, без уездного сопровождения, — обозначил я. — И вольны были, конечно, это сделать.

Михаила Аполлонович молчал, соглашаясь со сказанным.

— И вправду, что в этом такого, — продолжил я. — Но едва вы сошли с подготовленного заранее маршрута, как угодили в яму на дороге. Яма чуть прикрыта досками, отчего только лишь более опасна для экипажа. Между тем по отчётам дорога признана исправной и принята без замечаний.

— Утверждалось, что работы завершены полностью, — хмуро согласился Михаил Аполлонович.

— Именно, — ответил я. — Бумага говорит одно, дорога говорит другое. Это первый разрыв между отчётом и действительностью.

Чиновник хмурил брови и молчал.

— Затем лавка, — продолжил я. — Покупатель требует перевесить товар, а люди что ж? Люди, как вы изволили видеть, не удивляются происходящему, а ждут вмешательства власти. И похоже, что подобные споры здесь давно стали привычными.

Михаил Аполлонович тихо хмыкнул в усы.

— Обвес — дело старое, — признал он. — В каждом городе хватает этаких ловкачей, их не изведешь.

— Разумеется, — ответил я. — Но важно не само нарушение, а ожидание людей. Ведь никто же не удивлялся, не спорил с тем, что это вовсе возможно. Это для городского люда, как видно, обыденно. Но они ждали, что власть должна вмешаться.

Чиновник не ответил, но взгляд его стал внимательнее. Кажется, он бросил досадовать и сокрушаться и стал про себя размышлять предметнее.

— После мы попали в аптеку, — продолжил я. — Как мы уже знали прежде, там по ведомостям лекарства имеются в полном объёме. В наличии же их нет. Аптекарь это подтвердил и дал письменную жалобу.

— Документ у нас, — вставил ревизор.

— И, наконец, больница, — сказал я. — Там мы услышали то же самое. Нехватка лекарств. Задержки поставок. А что мы видели на лицах? Никакой надежды, Михаил Аполлонович. Вместо неё лишь одно: страх говорить открыто. Однако признание всё же было изложено и подано Алексею Михайловичу также в письменной форме.

Экипаж мягко покачнулся, и на мгновение мы снова замолчали, слушая стук копыт.

— У нас есть жалоба аптекаря Янова, — продолжил я. — Есть показания Татищева о подмене документов и есть подтверждение того доктора, с которым вы лично только что встретились, о нехватке лекарств.

Ещё утром или даже к вечеру, только садясь в этот экипаж, Михаил Аполлонович непременно возразил бы, указал, что мы по молодости своей спешим с выводами, подметил, что работать нужно осторожнее. Теперь же Лютов-старший молчал и снова смотрел в темноту за окном, будто среди редких огней и пустых улиц пытаясь разглядеть ответ на свои вопросы.

Экипаж покачивался, колёса перекатывались по неровной мостовой, и это монотонное движение будто давало время самым тревожным и горьким мыслям улечься. Я не спешил продолжать, понимая, что сейчас важнее дождаться слов Михаила Аполлоновича, чем торопить разговор.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

Я про себя кивнул, потому что ясно услышал в этих словах главное — признание необходимости действия.

Ревизор аж подался вперёд, словно боясь пропустить ответ.

— Мы нынче с вами едем на бал у городского главы, — заговорил я. — У господина Голощапова.

— В честь успешного завершения ревизии, — вздохнул Михаил Аполлонович. — Все бумаги составлены, готовы.

Кажется, впервые этот факт не казался ему чем-то достойным празднования

— Именно, — ответил я. — Но этот вечер имеет и другую особенность. Там соберутся все, кто имеет отношение к управлению уездом. Управа, чиновники, гласные думы, — перечислил я. — Все участники той самой цепи, о которой мы говорим.

— В одном месте и в одно время, — вставил Алексей Михайлович.

Лютов-старший на мгновение не смог удержать солидного лица и глянул на сына по-семейному. Я не смог прочесть этого выражения, но сам ревизор аккуратно и достаточно спокойно кивнул.