На сопках Маньчжурии - Олег Шушаков

На одном из совещаний комкор Смушкевич, улыбаясь, сказал:

– Японцы в своих сводках считают двадцать второй истребительный авиаполк опаснейшим и утверждают, что он весь сформирован из асов, получивших боевой опыт в Испании и в Китае.

– Они правы в одном… Действительно, двадцать второй авиаполк – это полк асов, – ответил Кравченко. – Только почти все его летчики получили боевое крещение и стали асами здесь, на Халхин-Голе…

12. Малой кровью, могучим ударом!..

Халхин-Гол, начало августа 1939 г.

…К рассвету все, что можно было спрятать в зарослях вдоль реки, было спрятано. Артиллерия, минометы, автомобили и тягачи стояли в заранее подготовленных укрытиях и были надежно замаскированы сетками, приготовленными из подручных материалов. Бронечасти были выведены в исходные районы мелкими группами с разных направлений, непосредственно перед началом артиллерийской и авиационной подготовки…

Все ночные перегруппировки маскировались шумом, создаваемым полетами бомбардировщиков ТБ-3, стрельбой артиллерии и пулеметов, которая велась строго по графику, увязанному с передвижениями подразделений.

Для маскировки использовались и специальные звуковые установки, превосходно имитирующие забивание кольев, полет самолетов и движение танков. К этому шуму самураев начали приучать еще за неделю до начала сосредоточения ударных группировок. Первое время они принимали эту имитацию за действия войск и обстреливали районы, где слышались те или иные шумы. Затем, разобравшись в чем дело, Комацубара приказал не обращать на них внимания и попусту боеприпасы не жечь.

Для того чтобы к противнику не просочились сведения о наступательной операции, ее разработку в штабе армейской группы вел очень ограниченный круг людей – сам Жуков, дивизионный комиссар Никишев, начальник штаба комбриг Богданов и начальник оперативного отдела майор Петренко. К печатанию приказов, боевых распоряжений и прочей оперативной документации была допущена только одна машинистка, за которой лично присматривал начальник особого отдела.

Командование частей и соединений было ознакомлено с планом операции за сутки до ее начала, а бойцы и командиры подразделений получили боевые задачи лишь за три часа до наступления. Благодаря всему этому противник оказался захвачен врасплох.

Ранним воскресным утром тридцатого июля первая армейская группа Забайкальского фронта и части Монгольской народно-революционной армии начали Халхин-Гольскую наступательную операцию по окружению и уничтожению японских войск, вторгшихся на территорию МНР.

Воскресный день для начала операции был выбран не случайно.

Японское командование, уверенное в том, что русские готовятся к обороне, а о наступлении и не помышляют, разрешило генералам и старшим офицерам воскресные отпуска. Многие из них были в этот день далеко от своих войск. Кто в Хайларе, кто в Ганьчжуре, кто в Джанджин-Сумэ. Советское командование, принимая решение о начале операции именно в воскресенье, это немаловажное обстоятельство учло.

Стояло тихое июльское утро. Легкий утренний ветерок приятно холодил лица командиров и политработников, собравшихся на командном пункте Жукова на горе Хамар-Даба. Яркое солнце освещало просыпающуюся степь…

В пять пятнадцать в небе над Хамар-Дабой появилась эскадрилья пушечных 'ишачков' двадцать второго полка под командованием лейтенанта Трубаченко. Чуть выше шла группа бомбардировщиков СБ. Самураи начали их обстреливать и раскрыли свое расположение. Что от них и требовалось! Сверху посыпались бомбы, а затем спикировали истребители и ударили из пушек. Но это было только начало…

И-шестнадцатые, сделав несколько заходов, развернулись и ушли.

В этот момент внезапный ураганный огонь по вскрытым позициям зенитных батарей противника открыла советская артиллерия. Вскоре они были практически полностью подавлены. После чего отдельные орудия обозначили дымовыми снарядами цели, которые должна была накрыть бомбардировочная авиация. А она была уже на подходе…

Вскоре сквозь залпы орудий прорвался густой гул авиационных моторов. Стройными колоннами поэскадрильно шли сто пятьдесят три краснозвездных скоростных бомбардировщика в сопровождении ста пятидесяти истребителей. Когда они проносились над окопами, и красноармейцев, и командиров, охватил огромный душевный подъем.

Это было действительно потрясающее зрелище! Когда такая армада проходит над тобой с открытыми бомболюками, направляясь в сторону врага, это вдохновляет!.. Бойцы и командиры подбрасывали фуражки и панамы и кричали 'Ура!'.

Без пятнадцати девять интенсивность артиллерийского огня резко возросла, дойдя до пределов своих технических возможностей. Одновременно авиация нанесла удар по тылам противника. В войска по радио и линиям проводной связи, установленным кодом пошла команда – через пятнадцать минут начать общую атаку.

Ровно в девять, когда наша авиация еще штурмовала противника и бомбила его артиллерию, по всему фронту в воздух взвились красные ракеты. Атакующие части, прикрываемые артиллерийским огнем, с криками 'Ура!' стремительно ринулись вперед. На центральном участке громкоговорящие установки передавали 'Интернационал'.

Удар советской авиации и артиллерии был настолько мощным, что противник в течение первых полутора часов не мог открыть ответный артиллерийский огонь. Наблюдательные пункты, связь и огневые позиции самураев были разбиты.

Сразу же наметился успех в Южной группе. На самом правом фланге, легко отбросив части баргутской кавалерийской дивизии, вперед быстро продвинулась восьмая кавдивизия МНРА. Овладев рубежом высот Эрис-Улын-Обо и Хулат-Улын-Обо, она вышла на государственную границу и до конца военных действий оставалась на этих позициях, обеспечивая фланг и тыл Южной группы.

К вечеру тридцатого июля пятьдесят седьмая стрелковая дивизия под командованием полковника Галанина с упорными боями продвинулась своим правым флангом на десять-двенадцать километров. Полки этой дивизии, разгромив ряд опорных пунктов противника в районе Больших Песков, при поддержке артиллерии успешно продвигались к северу. Передовой батальон восьмой мотоброневой бригады полковника Мишулина, к исходу первого дня наступления вышел в район северо-восточных скатов больших песчаных бугров в семи-восьми километрах от государственной границы.

Успех Южной группы мог бы быть и большим, если бы не задержка шестой танковой бригады. Она должна была переправиться на восточный берег Халхин-Гола в ночь на тридцатое июля. Однако понтонный мост не смог пропустить танки. Они оказались тяжелее, чем считали саперы.

Плюнув в сердцах, и на мост, и на саперов, полковник Павелкин решил переправить свою бригаду вброд, хотя из-за прошедших дождей глубина реки достигала в этом месте полутора метров.

Все люки задраили брезентом, а щели заткнули паклей, пропитанной солидолом. На выхлопные трубы надели самодельные удлинители, на изготовление которых пошли железные печки, имевшиеся на каждом танке. И, вообще, все жестянки, какие только нашлись, вплоть до консервных банок!

Переправа прошла удачно, но из-за этой задержки шестая танковая бригада вступила в бой на сутки позже, чем планировалось.

В центре, используя развитую систему траншей и многочисленные огневые точки, самураи оказали упорное сопротивление, часто переходя в контратаки. Весь день восемьдесят вторая стрелковая дивизия вела бой за узлы сопротивления противника на высотах Песчаная и Зеленая, однако ее батальоны смогли продвинуться не более, чем на километр. И взять высоты им так и не удалось…

Севернее реки Хайластын-Гол пятая стрелково-пулеметная бригада и сто сорок девятый полк тридцать шестой мотострелковой дивизии активными действиями сковали противника. Одновременно двадцать четвертый мотострелковый полк при поддержке танкового батальона пятьдесят седьмой стрелковой дивизии успешно продвигался в юго-восточном направлении. К исходу дня полк вышел к высоте Песчаная, где и закрепился.

На левом фланге Северной группы шестая кавдивизия МНРА, уничтожив два баргутских кавалерийских полка, к исходу дня вышла на государственную границу юго-западнее озера Яньху. В этом бою монголы в конной атаке разгромили баргутов, захватили много пленных, шесть пушек, семь пулеметов и около сотни винтовок.

Седьмая мотоброневая бригада и шестьсот первый стрелковый полк, овладев передовыми позициями врага, вышли к сильно укрепленной высоте 'Палец'. Однако овладеть ею с ходу не удалось. Самураи отбили все атаки. В бою геройски погиб командир шестьсот первого полка майор Судак.

Обеспокоенный этой задержкой Жуков, в ночь на тридцать первое бросил на усиление Северной группы свой резерв – девятую мотоброневую бригаду (восемьдесят два бронеавтомобиля) и четвертый батальон шестой танковой бригады.