Акробат. Дилогия (СИ) - Юрий Добронравов

— Послушай, парень, я — опытный рыбак. Я еще только ходить учился, а уже ловил рыбку на причале. Но выйти в море я один не могу. Мне нужен помощник. Через пару месяцев пойдет краснопуз. По всем приметам путина будет замечательна, лучшая за последние годы. Я не могу такое пропустить, лучше умереть. Путина — это моя жизнь. Ты, кстати, зачем сюда приехал?

— Ну, мир посмотреть, на людей, на города… Да, в общем, от нечего делать. Папаша денег дал, учиться послал. А мне не хочется. Вот и гуляю.

— Так в чем же дело? Оставайся. У меня лодка есть. Ее только чуть-чуть починить, и — хоть в архипелаг плыви. Ты, я смотрю, ловкий и сильный, а со мной поплаваешь — будешь и умелым. А пойдет рыбка, наедут купцы — денег заработаем, в обиде не будешь и папашу не огорчишь.

Алексей опустил голову и задумался. Найти Дока не удалось. И, скорее всего, не удастся. Его никто в Межгорье не знает. Так куда теперь направиться? К кочевникам? На архипелаг? А вдруг случится чудо и Док обнаружится? Что дальше? Вернуться на Землю, в задымленный город, где ты никому не нужен, а своей благо— неверной и вовсе мешаешь? Снова стоять на турникете и лицезреть хмурые лица работяг? Та еще перспектива!

За время странствий по Межгорью он привык к аборигенам, которые почти не отличались от землян. Странно, конечно, но людская порода, наверное, везде одинакова. Человек — везде человек, со своими достоинствами и недостатками, не лучше, не хуже. А!.. Какая разница! Да и передохнуть не мешало бы.

— Считай, что уговорил. Порыбачим.

На другой день они отправились в бухту, чтобы осмотреть лодку. Причем, дед Цупка, почему-то настоял, чтобы в прогулке принял участие и Серый. Зачем — стало ясно позднее, когда лодка предстала перед их взорами. Посудина была почти полностью затоплена. Из воды торчали только нос и крыша кормовой рубки. Это была работа для коня. Сперва на нем была привезена большая лебедка, а потом он же, бедняга, ее же и крутил, с обиженным видом наматывая круги вокруг механизма. Когда, наконец, лодка была вытащена на берег, Алексей понял, что старичок несколько приукрасил действительность, когда говорил о ремонте, как о «чуть-чуть».

— Великие боги! Да она же насквозь гнилая. Легче новую купить, чем с этой возиться.

— Что ты, что ты, — замахал руками Цупка, — Да ты просто ничего не понимаешь. Ну, подлатаем немного обшивку. Но форштевень и шпангоуты, знаешь, из чего сделаны? Из каменного дерева. Слышал про него? Тыщи лет простоит — и в камень превращается. А если молодое срубить, в воде вымочить год, а потом хорошо высушить, оно становится легким, крепким и никогда не гниет. Это тебе всякий скажет.

— Ну, а с обшивкой что делать?

Старик подошел к Алексею поближе и вполголоса произнес, поглядывая на шатающихся поблизости рыбаков.

— Купим. Съездишь завтра на лошадке в горы на лесопилку старого Хрипуна. У него хорошие доски. У тебя деньжата есть? Ты не волнуйся, когда рыбу продадим — рассчитаемся. А пока я с тебя за постой брать не буду, идет?

Утром Леха поехал в горы на лесопилку. Бедный конь, наверное, проклинал тот день, когда его хозяин ступил на брусчатку Саура. Поклажа была уж очень нелегка. Дед Цупка решил не откладывать в долгий ящик процесс накопления капитала, подгрузил Алексея и Серого дополнительным заданием — привезти доски и для двоих своих коллег-рыбаков. За это он, скорее всего, содрал с них несколько медяков, хотя Леха этого не видел.

В дальнейшем им с Серым не раз приходилось работать по снабжению. Как ни странно, но конь был только у Алексея. То-ли рыбаки были небогаты, то-ли им лошади были не очень нужны. А может просто не хотели гонять свою скотинку, пользуясь безотказностью Цупкиного гостя. Поездки были в разные места и за разным товаром. Он привозил смолу и паклю, ткань на паруса и краску для корпусов лодок, лед и соль для консервации будущего улова. Привозил и себе с дедом Цупкой, и соседям. Леху, надо сказать, несколько коробила деловая хватка компаньона. Тем более, что те же соседи очень помогали ему советами. Увы, в судостроении Алексей был полным профаном, и советы знающих людей приходились как нельзя кстати.

А вообще то, такая жизнь начинала нравиться Лешке все больше. Рыбаки были общительными людьми. На берегу скучно не было. Дед Цупка, обычно, восседал на старой бочке и покрикивал на Алексея.

— Ну, кто тебя учил так доску прибивать? Никто не учил? Оно и видно! Чаще, чаще гвозди вбивай, ну, калека! Обычно тут же подходил кто-либо из соседей.

— Эй, Старый, ты совсем затравил племянника (Почему-то Цупка объявил своего постояльца сыном своей давно умершей сестры)! Ой, дождешься! Смотри, какие у него мускулы. В один прекрасный день его терпение лопнет, тогда пеняй на себя — быть тебе битому. Ну, нет, парень, да не так же! Дай, покажу, смотри — вот как надо.

Дед что-то бурчал, но через минуту уже появлялось винцо, и звучал веселый смех. Работа прекращалась, и только Алексей возился у лодки, зазубривая судостроительную науку. Это было не легко, уж больно велик был соблазн поучаствовать в посиделке. Деда, очевидно, уважали, потому и народ возле них крутился постоянно. Рыбаки давали Алексею советы, как работать, но чаще приглашали присоединиться к своей веселой компании. Вскоре на берег повадились и другие визитеры.

— А ты чего сюда пришла? — выговаривал рыбак по имени Сутулый своей дочери Кайе — Не знаешь, что ли, где мой сарайчик?

— Да ну вас, папаша. Лазаете по берегу, вас не найдешь. Оставлю обед в сарайчике, а там какая-нибудь собачка ваш обед и утянет. А вы потом меня заругаете. Скушайте тут. Здесь много, и вам и вашим друзьям хватит. Угощайтесь, я сама готовила. Старый Цупка только посмеивался в усы.

— Заботится о папаше. Первый раз на берегу ее вижу. Обычно младшая ему еду носила, а тут эта прискакала. Смотри, Лис, какие у нас девахи. И грудь, и задница, ну просто прелесть. Такая шестерых родит, не поморщится. Или, вон, гляди, еще одна кормилица идет. Что-то повадились, прямо отбоя нет. Не иначе, тебе хотят показаться. Выбирай, женись, ребятишек нарожаете.

— Послушай, дед, прекращай. У меня невеста есть.

Алексей вспомнил, что, вообще-то, у него есть даже жена. Ведь официально оформить развод со Светланой он так и не успел. Но какое значение это имело здесь, за тысячи парсеков от Земли. Большее значение имела Лия. Почему-то она вспоминалась все чаще, и даже иногда снилась.

— Невеста, — удивился Цупка, — А что же ты молчал? Кто она, где она?

— Где — не знаю. Может быть, когда-нибудь увижу, а может — и нет.

— «Когда-нибудь»… Что это за пара такая, если неизвестно, увидитесь ли вообще? С чего ты вообще взял, что она твоя невеста?

— Она назвала мне свое имя. То, что ей мать дала. Ты, ведь, понимаешь, что это значит?

Работа над лодкой тем временем приближалась к завершению. Общими усилиями и с помощью Серого судно было, наконец, спущено на воду. Теперь началась другая наука еще более сложная для Алексея. Нужно было научиться плавать на лодке, управляться с парусом, стоять за штурвалом. Тут уже других учителей, кроме Цупки не было. А о педагогике он имел свое представление. Попутно с навигационными навыками существенно расширился Лехин лексикон, особенно по части местных ругательств.

Но, как ни странно, на деда Цупку он не обижался, а воспринимал его покрикивания с юмором. Почему-то, ему вспоминался первый тренер, который, хотя и выражался литературным языком (как ни как, работал то он с детьми), но мог так рявкнуть, что невольно вытягиваешься в струнку. А, ведь, как они, дворовая пацанва, его любили! Не принимая близко к сердцу соленые словечки своего теперешнего наставника, Алексей мотал на ус сложные названия такелажа и приемы работы с ним.

Наконец наступил день, когда Цупка решил обкатать лодку и своего матроса в боевых условиях. А именно, выйти в открытое море. Утром компаньоны отвязали лодку и с помощью больших весел вывели ее на глубокую воду в бухте. По команде деда Алексей поднял парус и постарался поймать ветер. Парус немного натянулся, и лодка медленно двинулась к выходу из бухты. Уже вскоре после начала движения экипажу удалось продемонстрировать свою выучку. В горловине бухты их кораблик едва не столкнулся сразу с двумя другими лодками. Но Цупка четко сработал у руля, а Лешка оперативно выполнил его команды, и катастрофы удалось избежать. И в дальнейшем, уже в неспокойном море, маленький экипаж уверенно выполнял сложные маневры, развороты по ветру и против, движение различными галсами. И лодочка не подвела, поскрипывала, но уверенно бороздила море.

Посмотрев на берег, на небо, и сделав только ему известные выводы, Цупка отдал команду:

— Спустить парус, якорь — за борт. Молодец, Лис, неплохо усвоил науку. Тащи удочки, порыбачим.

— Это твоя путина? — удивился Леха, — Мы, что, удочками ловить будем? Ну, наловим!