Дорога миров - Владимир Поляков

Это внешнее, показывающее успех Рима и вообще рода Борджиа. А вот внутреннее и самое что ни на есть тайное — тут совсем сложно. Маквилмалиналли Акмапитчли, тлатоани хренов, не рискнул нарушить обещание, прислав те самые свои заметки, в которых старался излагать известное ему по вопросу перемещения между мирами. Не знаю, может что и утаил — даже наверняка, ибо иначе о нём думать просто не получалось — но присланное соответствовало нашему с ним сперва длинному разговору, а потом и переписке. Последняя, понятное дело, была наполнена с моей стороны образами и метафорами, местным в принципе непонятными, но вот сам тлатоани… Похоже, конкретный индивид считал, что раз он де-факто могучий император, то и особо усердствовать в сохранении тайны не надо.

Разумеется, он не собирался не то что орать на всех перекрёстках, даже доверенным лицам шептать о своём происхождении. Зато считал достаточным запечатанного конверта, фанатично-преданных воинов-ягуаров в качестве курьеров-доставщиков и собственного не формального, а скорее сакрального положения «избранника богов». Дескать, письмо такого вскрыть — форменное кощунство. А и вскроют — ничего толком не поймут, сочтут за особые, продиктованные ацтекскими богами откровения. Тоже, хм, интересная и не лишённая логики позиция. Однако ни разу не моя, я по-иному воспитан и доверять бумаге больше необходимого минимума… Нафиг подобное!

— Всё лежишь и лежишь, Чезаре, — источая иронию, вымолвила Белль, с ногами залезшая в большое, массивное кресло и вооружившаяся одновременно листом бумаги и кубком с разбавленным вином. — Отходняк, да?

— Опять эти слова.

Вставать было лень, кинуть подушкой в эту оторву тоже, поэтому предпочёл просто закрыть глаза. Уши вот только заткнуть не догадался, да и нечем, чтобы это выглядело достойным образом. Плейеров то с музыкой пока не завезли-с, век не тот.

— Не-а, не спрячешься и не скроешься от любопытной и воодушевленной меня, — игривое настроение подруги, оно не покидало её вот уже не первый день. — Скажи, о чём сейчас твои мысли? Думаешь, как будешь «отцу», Лукреции с Бьянкой и, возможно, Мигелю объяснять часть узнанного? И какую именно часть доверишь? Всем поровну или кому-то побольше отжалеешь?

— Думаю пока, — произношу, даже не думая открывать глаза. — Белль, нам досталось от этого тлатоани и слишком много, и в то же время катастрофически недостаточно. Множественность миров, Дорога между ними, основные теоретические принципы.

— В которых ещё нужно как следует разобраться. Она, теория, — тут подруга особо выделила голосом, — без практики остаётся лишь догадками или перепевкой с чьих-то слов. Нужны факты, а их не так много. И из имеющегося мало что можно проверить.

— Проверим! Те же хрустальные черепа, они есть, пусть и у нашего врага. Пока их вдумчиво исследовать не получится.

— Пока!

Верно уцепилась за ключевое слово Белль, ой как верно. Не зря я даже глаза открыл, чтобы показать повышенное внимание и значимость.

— Правильно. И длительность этого самого «пока» зависит от того, насколько долго в переписке мне удастся выкачивать остатки нужной информации, а также вдумчиво и тщательно, чтоб с мизерными шансами на неудачу, подготовить похищение этих важных предметов. Тлатоани уже допустил большую ошибку.

— Выставлять такие ценные штуки на всеобщее обозрение в главном храме своей столицы. Фи! Хотя это могут быть просто копии, Чезаре.

— Могут,- охотно соглашаюсь со вполне разумной версией. — Но от любой копии тянется след к оригиналу, который можно найти. А пока наши планы насчёт черепов будут прорабатываться и проходить предварительные стадии воплощения в жизнь, нужно будет заняться иным, но родственным. Догадываешься?

— Что может быть лучше интересных тебе артефактов? Много других артефактов, ещё более любопытных. Только где ж их искать?

Пожимаю плечами. Дескать, тут уж с ходу и не скажешь. Зато дополняю к известному нам о «неуместных артефактах» ранее:

— Некая энергия, вот что важно. Если теория верна, то от найденной нами в архивах Константинополя карты тоже должно исходить нечто этакое, особенное. Согласись, раньше мы в таком аспекте изучать предмет даже не пытались. Теперь же попробуем. Чем бесы не шутят, пока демоны спят.

Меж тем Белль как следует призадумалась. Серьёзно так, от души, явно уцепившись за нечто всплывшее в памяти и нуждающееся в осмыслении. Это могло быть как надолго, так и прерваться через несколько секунд. Ну, если она призадумалась, то и мне можно мысли по извилинам погонять.

Необходимые мысли, очень. Как ни крути, а при всём узнанном в разговоре с тлатоани и из присланных им записей, оставалось под вопросом главное — полностью управляемый, сознательный шаг на Дорогу Миров. Контакты с артефактами-метками, желательность их присутствия рядом в момент смерти, тренировки по ощущению исходящей от них энергии, схожие с некими медитативными практиками, насколько я о них помнил. Помнил, но вот увлекаться не увлекался, врать не стану.

Не хватало очень важных фрагментов, которые предстояло искать самим, искать чуть ли не наощупь, руководствуясь лишь смутными подсказками. К тому же полученными ни разу не от друга/союзника, плюс и сам он не был специалистом. Воспользовавшись знаниями совсем другого человека. Та ещё задачка, да? Только работать всё едино придётся, для начала перерывая все сказания, предания и просто упоминания о разного рода странных вещах. А тут не привычное мне время с интернетом и богатейшими библиотеками, тут всё гораздо примитивнее. Вон, за ради проверки «ацтекского следа» пришлось полноценную войну устраивать. Правильно устраивать, но это уже отдельный разговор.

Искать нужно, искать! И не абы какие «неуместные артефакты», а реально выламывающиеся из всего привычного, бьющие по мозгам осознающим их сущность. Что-то такое вертится в голове, но для полной уверенности нужно будет внимательно перечитать те записи, которые в Риме остались, в замке Святого Ангела. Тогда мы с Белль много чего набросали в качестве возможных мест и предметов интереса, вот теперь и пришло время «собирать камни».

— Александрия, — сладко улыбаясь, аж пропела выплывшая из путешествия по собственному сознанию Белль. — Там действительно есть нечто, стоящее внимания. Правда,