Интендант третьего ранга - Анатолий Дроздов

Вой утих, остался как бы тихий стон. Крайнев видел, что люди не верили эсесовцу, но в глазах многих плескалась безумная, ни на чем не основанная надежда. Смотреть в них было невыносимо, и Крайнев отвернулся.

– Не думал, что вы столь стеснительны! – хохотнул Ланге, заметив. – Среди жидовочек попадаются ничего.

Словно подтверждая свои слова, он подскочил к молодой еврейке, которая осталась только в бюстгальтере и панталонах, рванул застежку. Бюстгальтер свалился, открыв полные белые груди. Женщина, взвизгнув, прикрыла их руками. Между пальцами скользнула и упала на дорогу золотая цепочка. Подбежавший Гюнтер подобрал ее и бросил в брезентовый мешочек, уже на две трети заполненный.

– Я говорил: найдем! – засмеялся Ланге.

Примеру оберштурмфюрера последовали другие охранники. Они срывали с женщин бюстгальтеры, требовали спустить панталоны, присесть… Досмотренных гнали к карьеру, оттуда скоро раздался и стал нарастать переворачивавший душу вой. Ланге метался от края карьера к толпе, кричал, грозил, размахивал пистолетом. Лицо эсесовца раскраснелось, глаза сияли, и Крайнев внезапно подумал, что Ланге – безумец. То, происходит сейчас, – сцена из фильма ужасов. Крайнев невольно закрыл глаза, надеясь, что после того, как откроет их, все исчезнет. Не помогло. Уйти он тоже не мог. Саломатин наверняка разглядел его в бинокль и сейчас не выпускает из виду. Если Крайнев отойдет, последует залп. Не время…

Крайнев заставил себя смотреть и скоро увлекся. Как страшный фильм, снятый умелым режиссером, отвратительная сцена подготовки к расстрелу стала завораживать. Нечто, сильнее брезгливости, заставляло Крайнева наблюдать за обреченными. Он скользил взглядом по лицам, искаженным ужасом, ловил отсвет отчаяния в начинавших тускнеть глазах, и невольно упивался этим зрелищем. В этот момент к Ланге подбежал щуплый парнишка.

– Господин офицер! – заканючил он. – Не еврей я, русский, просто в гости приехал. Смотрите! – парнишка сорвал кепку.

Волосы у паренька были русые, глаза голубые. Он и в самом деле не походил на еврея. Ланге жестом подозвал Гюнтера и указал на просителя. Эсесовец вырвал кепку из рук паренька, понюхал.

– Юден!

– Это не моя кепка, мне дали… – затянул было паренек, однако Гюнтер пинком направил его к карьеру. Паренек побежал, но внезапно пригнулся, проскользнул под руками охранников и помчался по полю.

"К лесу надо было, к лесу!" – сокрушенно подумал Крайнев, но ничего поправить было нельзя. Гюнтер вырвал из рук ближайшего охранника винтовку, приложился… Сухо треснул выстрел, паренек споткнулся и сунулся носом в жухлую траву. Толпа онемела, даже вой утих. Последняя партия раздетых евреев понуро побрела к карьеру.

– Наверное, и в самом деле русский! – сказал Ланге, подходя к Крайневу. – Еврей бы не побежал…

– Тогда зачем? – вырвалось у Крайнева.

– Гюнтер не ошибается! – пожал плечами эсесовец. – Кепка была с еврейской головы… Вы выбрали позицию?

Крайнев молча пошел в дальний край карьера. Ланге, к его удивлению, потащился следом. Карьер был прямоугольный, оба берега с широких сторон заняли полицаи и немцы. Крайнев стал с узкой стороны. Заполненная людьми выработка оказалась прямо перед ним, а выстроившаяся на берегах расстрельная команда – по правую и левую руку. Кусты, за которыми хоронились Саломатин с бойцами, оказались чуть в стороне. Идеальная позиция. Ланге упростил им задачу…

– Отлично! – оценил Ланге, становясь рядом. – Лучше не придумать! Будете стрелять?

Крайнев снял с плеча карабин, загнал патрон в ствол.

– Я так и знал! – засмеялся эсесовец. – Экзекуция – такая вещь, что последний рохля становится мужчиной. Разговоры разговорами, но когда льется кровь… Посмотрите, на этих ублюдков! Жмутся от центра к краям, надеясь, что пули их не достанут. Глупо! Под обрыв стрелять трудно, но полицейские стоят и на противоположной стороне. Им как раз удобно. Зачем прятаться? Лучше умереть сразу, чем задохнуться под землей. Сортировать раненых от убитых никто не собирается…

Пулеметная очередь прервала Ланге. Расстрельная команда, выстроившись на берегах карьера, ждала команды оберштурмфюрера, но Саломатин упредил. "Максим" бил в упор. Винтовочные пули калибра 7,62 прошивали ближние к пулемету тела и летели дальше. Полицаи на обеих берегах падали, как оловянные солдатики, не успев ничего понять.

Крайнев толкнул стоявшего рядом Ланге на землю, мгновенно, прицелился и выстрелил. Он успел заметить, как рухнул Гюнтер. В следующий миг в левую руку ударило, и Крайнев шлепнулся рядом с эсесовцем.

– Ползите, оберштурмфюрер! За мной!

Ланге послушно заработал локтями, едва не чертя носом землю. На берегу карьера Крайнев бесцеремонно столкнул его вниз и прыгнул следом.

– Бегом!

Карьер вырыли на месте старой балки. Они бежали вверх по старому руслу; далеко вверху над ними посвистывали пули. В ответ на длинные очереди "максима" застрочил немецкий МГ: Крайнев понял, что всех охранников скосить не удалось.

"Провозятся долго! – подумал с досадой. – Придется обходить…"

Ему захотелось вернуться. Не составит труда подкрасться к пулеметному расчету МГ с тыла и расстрелять. Но тогда прощай алиби! Справятся без него. Надо уходить и тащить с собой эту свинью в черном…

Ланге бежал прытко. Когда выскочили из балки, эсесовец только слегка запыхался.

– Вперед! – поторопил его Крайнев. – Туда! – он указал на недалекий лес.

– Там бандиты! – возопил Ланге.

– Бандиты там! – Крайнев указал в сторону карьера. – В лесу пусто. Укроемся, а затемно вернемся в Город.

– На дороге машина! – не согласился эсесовец.

– Не думаю, что она уцелела! – ощерился Крайнев. – Засаду организовали грамотно, что стоит устроить еще одну на дороге? Желаете проверить?!

Ланге покачал головой и зашагал рядом. Люггер он не выпускал из рук, время от времени тревожно оглядываясь. Крайнев наоборот закинул карабин за спину и шел ходко, не оборачиваясь. Ланге едва успевал. Они подошли к опушке, когда выстрелы у карьера стихли.

– Господи! – вздохнул Ланге.

"Какому богу ты молишься?" – хотел съязвить Крайнев, но промолчал. Они углубились в лес. Крайнев по-прежнему шагал широко, и запыхавшийся Ланге скоро взмолился. Крайнев нехотя остановился. Присел на поваленную ветром ель, достал из кармана трубку, закурил.

– Вы уверены, что не заблудились? – спросил Ланге, нервно оглядываясь по сторонам.

– Мы отошли от опушки метров на двести, – буркнул Крайнев. – Сейчас пойдем вдоль нее. Что сложного? В "СС" не учили?

– В Германии нет таких диких лесов! – обиделся Ланге. – Разве у нас будет лежать дерево? Его мигом распилят и увезут. А этот кустарник вокруг? Почему нельзя его вырубить? Чистый лес – это красиво и гигиенично. Деревья не болеют, а бандитам негде спрятаться. Варварская страна…

Крайнев только хмыкнул в ответ. Ланге продолжал тревожно крутить головой.

– Здесь никого нет! – успокоил Крайнев. – В лесу невозможно подкрасться незамеченным.

– Почему?

Крайнев наступил на сухую ветку. Сломавшийся сучок треснул, как пистолетный выстрел. Ланге вздрогнул и выругался.

– У захламленного леса есть свои преимущества, – съязвил Крайнев и отложил трубку. Он стащил пальто, затем пиджак. Большое красное пятно расплылось на рубашке от середины плеча до локтя.

– О! – глаза у Ланге стали большими. – У вас есть бинт?

– Я не собирался в бой, – хмуро ответил Крайнев, доставая носовой платок из кармана галифе. – Мне обещали веселую прогулку.

– Давайте я! – предложил Ланге. – Этому нас учили.

Он и в самом деле довольно умело перевязал рану поверх рубашки.

– Обязательно покажите врачу! – посоветовал, затянув узел. – Ранение пустяковое, но может быть заражение.

Крайнев кивнул. Ланге помог ему одеться, сел рядом и закурил.

– Как большевики узнали об экзекуции? – спросил сумрачно. – Операция готовилась в секрете.

Крайнев захохотал. Лицо Ланге приняло обиженный вид.

– Сколько полицейских участвовало в расстреле? – спросил Крайнев, закончив смеяться. – Двадцать? Всем пообещали еврейское барахло? У каждого из двадцати есть жена или невеста, родители или другие родственники. Как не похвастаться будущим богатством?

– Мы велели им хранить тайну!

– Они, разумеется, послушались… Сами видели!

– Ничего я не видел! – сумрачно отозвался Ланге. – Вы толкнули меня в спину! Спасли мне жизнь, но не дали возможность рассмотреть врагов. Сколько их было?

– С десяток.

– Не проговоритесь коменданту! – попросил Ланге. – Если укажу в отчете, что напавших было вдвое меньше, чем полицейских…

Крайнев согласно кивнул. Ланге бросил окурок, и они тронулись в путь. К сумеркам, как и обещал Крайнев, они выбрели к окраине Города. У первого же поста Ланге стал отдавать команды, солдаты забегали, засуетились.