Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Глава XIV. Разговор по душам

— Ну, здравствуй, здравствуй товарищ генерал-майор. Рад тебя видеть в добром здравие. Проходи, гостем будешь — шутливо приветствовал маршал Рокоссовский прибывшего в его ставку из Парижа генерала Петрова.

После завершения военных действий в Голландии, штаб Северной группы войск переехал в Брюссель. Одновременно с этим, Ставка переподчинили войска находящиеся в Дании и в устье Эльбы маршалу Говорову. Штаб его Скандинавской группировки войск расположился в Копенгагене, в пяти минутах ходьбы от королевского дворца, чем вызывал тихую зависть у адмирала Трибуца. Тихий Копенгаген мало пострадал от войны, тогда как в Ростоке, где находился штаб командование Балтийским флотом, во многом испытывал нужду.

В равной с ним степени послевоенную нужду испытывал Потсдам, Прага и Вена, в которых находились ставки маршала Жукова, Конева, Толбухина. Все три маршала внимательнейшим образом следили за действия американских войск находящихся под командованием генерала армии Эйзенхауэра. Открытых боевых столкновений не было, но «наши поезда» не уходили на запасные пути.

Прекрасно понимая, что на таком огромном пространстве от берегов Балтики и до Дуная, единое командование нецелесообразно, Сталин разделили все находившиеся там войска на три группировки. Восточногерманская группа войск была в подчинении маршала Жукова, Центральной группой командовал маршал Конев и за руководство Южной группой войск отвечал маршал Толбухин.

По обе стороны Адриатики присутствия советских войск официально не было, однако в большом количестве были советники. Они помогали югославским друзьям и итальянским партизанам в создании регулярных подразделений, а также в освоении оружия и техники, безвозмездно переданной им Красной Армией. Их действия контролировал и направлял в нужное русло, обосновавшийся в Белграде генерал армии Баграмян.

Если все четыре военачальника обосновались в городах, где имелись королевские дворцы, то командующий Балканской группировкой, маршал Малиновский нарушил эту традицию. Он не поехал в столицу Греции Афины и расположил свой штаб в Салониках. Отсюда было удобно контролировать как положение в Греции, так обстановку в Черноморских проливах и на островах Эгейского моря.

Одновременно, под его зорким оком находились болгарские братушки и успевшие вскочить на подножку поезда победителей, вчерашние подданные румынского кондукаторула, маршала Антонеску. За этими господами был нужен не столько острый глаз, сколько присутствие грозного кулака в шестистах километрах от Бухареста.

Не желая лишний раз накалять и без того не очень спокойные отношения с турками, советская сторона не стала размешать штабы своих войсковых соединений в Стамбуле. Там достаточно было одного присутствия генерала Манагарова, готового в любой момент перемахнуть через Босфор и начать свое движение по Малой Азии.

Штаб Черноморского флота во главе с адмиралом Октябрьским, следуя старым русским традициям, расположился на Лемнос и Родос. На первом острове долгое время находились русские воинские части армии барона Врангеля, после своей эвакуации из Крыма. На втором, в древности находился в ссылке один из русских князей Олег «Гореславович».

Расположившиеся на островах моряки, находились в постоянной боевой готовности, вместе с соколами маршала Голованова нанести удар по затаившимся в Александрии и Палестине англичанам. Спор о том, какой концессии принадлежать Святые места в Иерусалиме, сто лет назад, породивший Крымскую войну, стал вновь усиленно обсуждаться святыми отцами.

Даже маленькая Мальта получила свой штаб, пусть даже и маленький. Туда отправился штаб вновь созданной Средиземноморской флотилии. Несмотря на свою молодость и малочисленность, она имела боевую задачу по контролю над югом Ионического и Тирренского моря, а также вела наблюдение за Сиракузами, Бенгази, Триполи, Бизертой и даже Ораном. Пусть сейчас французы наши союзники, но кто знает, как пойдут дела дальше.

Кроме того нельзя было забывать про Гибралтар, откуда в любой момент приплыть жаждущие отмщения бритты. Не стоило забывать и о Барселоне, где находилась пусть откровенно слабая, но вполне боеспособная эскадра испанского каудильо Франко.

Вот такой была военно-политическая картина Европы, когда генерал Петров переступил порог кабинета маршала Рокоссовского. Стоявшая за окном дождливая погода полностью оправдывала название месяцу данное ему французским революционным календарем, однако прием оказанный командующим комдиву был теплым и дружественным.

Будучи сам тружеником войны, маршал хорошо относился к таким же, как и он сам людям, честно тянущих эту тяжкую ношу.

— Садись, рассказывай, как обстоят дела в дивизии, что нового в твоем парижском сидении — маршал сразу задал неформальный тон в разговоре и Петров не замедлил его подхватить.

— В дивизии все в порядке, товарищ маршал. Благодаря Вашей помощи она полностью доукомплектована как людьми, так и техникой. Что касается обстановки, то после нашего ночного демарша, вся столичная фронда приутихла. Сидят тихо, носа не высовывают, ждут, когда де Голль объявит выборы, чтобы потом с ним расплатиться по всем векселям.

— Думаешь, что съедят своего освободителя? — поинтересовался маршал.

— Из меня плохой предсказатель, Константин Константинович — стал отнекиваться Петров, но командующий стал настаивать.

— Я твое мнение хочу услышать, а не предсказание мадам Ленорман. Говори, что видишь и как оцениваешь обстановку.

— Да обстановка вокруг генерала де Голля честно говоря скользкая, нехорошая. Не на кого ему опереться в этой мэрии. По долгу службы встречался я с некоторыми представителями, так скажу честно — клейма ставить негде на этих паразитах. В глаза говорят одно, за глазами другое, а делают третье — честно признался Петров.

— Так, что ты хочешь, такая здесь демократия. Никто с чистыми руками и помыслами в здешнюю политику не идет. Каждый преследует свой шкурный интерес — горестно усмехнулся маршал.

— Вот и я про то же. Нельзя нашему брату военному в политику идти, не наша это среда. В ней не столько наступление ведешь, сколь за тылами приглядываешь, чтобы измена мятеж не подняла. А если не может свалить открыто, то действует тихой сапой. Либо лестью, либо весельем, либо подадут на подпись, хитро составленную бумагу, которую сто раз прочтешь, прежде чем найдешь эту хитрость.

— Откуда у тебя такие широкие познания жизни парижской демократии? — удивился командующий.

— Местные товарищи просветили, а когда столкнулся с этой политикой на деле, все стало на свои места.

— Так может нашему генералу стоит опереться на французских коммунистов? — Напрямую спросил маршал и немедленно получил прямой ответ.

— Не нашего он поля ягода, де Голль, как был буржуем, так и остался. Пока мы ему нужны, он будет держать нашу сторону, а как перестанем быть нужными, попросит на выход — честно признался Петров.

— Ладно, оставим политику в стороне — переменил тему разговора маршал, — говори, что заставило тебя просить о встрече со мной. Замполит сильно давит или особисты спать спокойно не дают?

— Нет, товарищ маршал. С замполитом у нас больших разногласий нет, а представителем «СМЕРШа» у нас хорошие отношения. Ничего плохого сказать не могу.

— Тогда, личное? — пытливо спросил Рокоссовский.

— Да, личное. Хочу просить вас, товарищ маршал перевести меня из Парижа, куда-нибудь — признался Петров, чем сильно удивил командующего.

— Ничего не понимаю, знаешь, сколько людей хотят сесть на твое место, а ты просишь тебя перевести, объясни — потребовал маршал, однако Петров не торопился дать объяснения.

— Что, женщина? Француженка?

— Так точно, француженка. Мы с ней расстались и вряд ли встретимся снова, но чувство осталось, ведь сердцу не прикажешь, Константин Константинович.

— Да, сердцу не прикажешь, — согласился с Петровым маршал. У него самого имелась гражданская жена, подарившая ему дочку. — Значит, дело ищешь? Я тебя правильно понял?

— Так точно, дело. Невмоготу мне все эти кафешантаны, дансинги и прочие шуры-муры, товарищ маршал.

— Я тебя понял, Георгий Владимирович. То, что не просто место поменять хочешь, а делом заняться, это хорошо. Вот только что тебе предложить; дать новую дивизию или дать одно поручение — пытливо посмотрел в глаза собеседника маршал и к большой его радости, тот не отвел взгляд.

— А что это за поручение?

— Есть у меня одно дело, но честно говоря, и сам не знаю, что из него получится. Взявшись за него, можешь просто время потратить или в пекло шагнуть — откровенно признался маршал.

— Подробнее, можно узнать? — попросил озадаченный словами маршала Петров.