Зауряд-врач - Анатолий Федорович Дроздов

— Извольте полюбоваться, ваше высокородие!

Чиновник достал из принесенной с собой папки фотографии и положил их перед начальником. Тот водрузил на переносицу пенсне и стал перебирать снимки. На одном задержал взгляд.

— Рваный?..

— Истинно так, ваше высокородие! Третий месяц ищем… Искали, — поправился он.

— А он сам нашелся, — усмехнулся полицмейстер.

— Хитер больно, — вздохнул чиновник. — Был… По притонам не ходил, известным нам барыгам награбленное не сбывал.

— Одиннадцать разбоев и три убийства, — проявил осведомленность полицмейстер. — Остальные двое — сообщники?

— Истинно так, ваше высокородие! — подтвердил чиновник. — Опознали.

— Кто ж их так?

— Пока неизвестно. Но есть основания полагать, что в этот раз Рваному не свезло. На улице обнаружены следы от коляски и стреляные гильзы.

Чиновник достал из кармана и положил на стол маленькую латунную трубочку. Полицмейстер ее взял толстыми пальцами и поднес к носу.

— Гарью пахнет. Свежая.

— Гильз ровно семь, — продолжил чиновник. — Калибр три линии. Это позволяет предположить, что стреляли из карманного «браунинга». Неизвестный выпустил полную обойму.

— Семью выстрелами — троих? Вечером? Из карманной пукалки?

— Оружие неплохое, если стрелять с близкого расстояния, — не согласился чиновник. — Правда, одного из разбойников переехала коляска, отчего тот и скончался, но перед этим его ранили. Но вы абсолютно правы, ваше высокородие, стрелок умелый. Из семи пуль четыре нашли цели.

— Ловок! — заключил полицмейстер. — И кто ж этот молодец?

— Установить не удалось. Околоточный опросил жителей близлежащих домов, но они ничего не видели. Спали. Околоточный догадался выйти на Екатеринскую. Там одна из обывательниц сообщила, что видела коляску, которой правил офицер. При этом стоял в ней и нахлестывал лошадь вожжами. Внешность толком не рассмотрела — далеко было.

— Офицер… — хмыкнул полицмейстер.

— Следы и расположение гильз на месте преступления позволяют предположить, что неизвестный офицер стал свидетелем разбоя. Рваный и его сообщники обычно останавливали коляску с пассажирами, при этом оглушали или убивали кучера. После чего грабили жертв. Офицер увидел и вмешался.

— Не трус.

— Истинно так, ваше высокородие. На телах убитых разбойников нашли ножи, кистень и два револьвера. Солдатский «наган» и Лефорше. В последнем был использованный патрон. Стрелял тот, кого переехали.

— Однозначно фронтовик! — заключил полицмейстер. — Стреляют не раздумывая — привыкли в окопах. Штабной бы не смог.

— Будем искать?

— Зачем? Чтобы наградить?

— Но три тела…

— Убийц и грабителей. Если вздумаем задержать, нас съедят. Армия возмутится. Она кровь льет, защищая нас от супостата, а мы разбойников развели. Репортеры накинутся… Закрывай дело! Хотя погоди, — он задумался. — Околоточный, который про офицера прознал, как служит?

— Весьма ревностно. В околотке у него порядок, начальство довольно.

— Вот он, значит, и наткнулся вечером на подозрительных личностей. Попытался задержать, а те стали стрелять. Ответным огнем околоточный уничтожил разбойников.

— Ему ж за это медаль нужно давать, — скривился Семен. — И в чине повысить. Не жирно ль одному?

— Значит, не один был. С кем — сам подумай, — улыбнулся полицмейстер. — Скажешь мне потом.

— А если офицер объявится?

— Хотел бы, объявился. Ему это, видимо, не нужно. Те, которые ехали коляске, не обращались?

— Нет, ваше высокородие!

— Значит, не желают. Неизвестно, что они делали вечером на Еврейской улице. Решено. Но ты погоди пару деньков. Понял?

— Да, ваше высокородие!

— Учишь вас, молодежь! — буркнул полицмейстер. — Папочку оставь. Остальное сам посмотрю.

Чиновник поклонился, положил папку на стол и вышел из кабинета. За дверью позволил себе улыбнуться. Голова у них полицмейстер, вон как повернул! О людях радеет. Ну, и те к нему с почтением. «Кто ж все-таки этот офицер?» — мелькнула в голове мысль, но чиновник ее старательно отогнал. Какая разница?

* * *

Награждали нас во дворце губернатора. Мы с Карловичем прибыли заранее — и не только мы. Будущие орденоносцы, офицеры числом около двух десятков, собрались за час до награждения — так нам приказали. Церемониалом распоряжался незнакомый подполковник. Он завел нас в зал, где выстроил в шеренгу по званиям — от полковника до прапорщика. Генералов не было: их наградами обошли. Императрица сочла, что они прозевали наступление врага — так говорили офицеры. Отметили только участников боев. У одного офицера была забинтована голова, у двоих — руки покоились на косынках через плечо. Просто так в Российской империи не награждают, и орденов здесь немного. Нет Святых Станислава и Анны, которые были в моем мире. Первый Россия заимствовала у поляков, второй — у немцев. Были включены в список российских наград по причине присоединения земель и династического брака. Здесь этого не случилось. У того же Карловича орденов всего два. Георгий за беспорочную службу[28], и Александр Невский, полученный на Кавказе, где молодой врач Рихтер спасал раненых в ходе очередной заварушки. Было это еще прошлом веке.

Нас распорядитель поставил на левом фланге. Карлович насупился — неуважение. Надворный советник по чину равен подполковнику, зауряд-врач — капитану. Спорить, однако, не стал, но обиду, похоже, затаил. Здесь неуважение к чину — оскорбление.

Строй будущих орденоносцев застыл в ожидании. Начальство не спешило. Делать было нечего, и я стал вспоминать. Шухера мне удалось избежать. Незамеченным выбрался на центральную улицу, где поймал извозчика. Он доставил меня к дому Леопольда. К ужину я опоздал, за что получил внушение.

— Что вы себе позволяете? — напустился на меня Карлович. — Заставляете ждать двух пожилых людей, к тому же старших по чину. Мы уж тревожились — не случилось ли чего?

— Успокойся, Николай! — вмешался Леопольд. — Что могло случиться? В городе полно войск и полиции. Посмотри на его мундир! Хорош! Наверняка слонялся по улицам, показывая себя. Не удивлюсь, если с барышней познакомился. Так? — подмигнул он мне.

— Познакомился, — не стал врать я.

— Кто она? — заинтересовался Карлович.

— Не знаю. Проводил до дому, а там понял, что она не для меня.

— Это с чего?

— Особняк в центре города, целое поместье. Море слуг. Такая барышня не для зауряд-врача.

— Это еще как сказать! — обиделся за меня Карлович. — Вы, Валериан Витольдович, будущая звезда хирургии. И не спорьте! Вас Бурденко к себе звал, а это дорогого стоит. Я Леопольду рассказал, и он со мной согласился. Не стоит принижаться перед какими-то нуворишами. Еще неизвестно, откуда у них богатство.

— Постойте! — заинтересовался Леопольд. — Как вы познакомились с такой барышней? Они по улицам не ходят.

— Так она и не шла. Ехала в коляске.

— А вы?

— Попросил подвезти.

Леопольд захохотал.

— Орел! — сказал, крутя головой. — Эх, молодость! Помнишь, как мы с тобой? — толкнул он в бок Карловича. — Расскажи!

— Будет тебе! — смутился надворный советник. — Незачем учить молодежь дурному.

— Он и сам не промах. Надо же! —