Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Больше ничего интересного в присланной Гусманом стенограмме разговора не было, но даже то, что президент узнал, было важным подспорьем в его непростых отношениях с большим капиталом. Полученные сведения позволяли выстроить, свою линию поведения на предстоящей встрече с Омегой. Кто предупрежден — значит вооружен.

— Чума о мор на оба ваши дома — гневно процитировал Шекспира Трумэн после первого прочтения записи разговора. Как любой представитель высокой власти он терпеть не мог, когда кто-то цепко хватал его за горло. Однако перечитав стенограмму на спокойную голову, он был вынужден признать, что ничего лишнего в требованиях Больших семей не было.

И помощь Англии, и поддержка Китая и даже голландские колонии, все отвечало интересам Соединенных Штатов. А что касается вопроса возможности нанесения нового удара со стороны японцев, так это действительно был жизненноважным вопросом для президента Трумэна.

Подчеркнув это место золотым «Паркером», он стал обдумывать текст телеграммы, которую он собирался направить в Стокгольм, своему спецпосланнику Майлзу.

Страстно ненавидящий чужие пальцы на своей шее, американский президент с великой радостью, не стал бы вновь вступать в торг со Сталиным, но в сложившихся обстоятельствах у него не было иного выбора. Он никак не мог ждать, когда его разведчики внесут окончательную ясность в столь важном для страны вопросе и потому господин Трумэн был вынужден идти на поклон к русским.

Однако не только его одного затронули слова представителя Большой семьи о втором японском бактериологическом центре. Тот же абзац, был подчеркнут синим карандашом, после того как краткое содержание разговора Большой семьи легла на стол Сталина.

Пользуясь кратковременным периодом союзничества между Москвой и Вашингтоном, глава нелегальной резидентуры НКВД Исхак Ахмеров создал хорошо разветвленную агентурную сеть, поставляющую Советскому руководству бесценную информацию.

Один из его агентов служил мелким клерком в Управлении стратегических служб. Не допущенный к большим секретам, он занимался тем, что продавал бумажный мусор из офисных корзин различных отделов. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, агент заметил, что люди Гусмана радостно отмечают какой-то свой успех, клочки черновика с расшифровкой разговора стали добычей советской разведки, всего за пятьдесят долларов.

Путешествие из Америки в Советский Союз заняло большее время, чем отправка телеграммы в Стокгольм. В тот день, когда Сталин пригласил к себе на разговор Молотова, нарком иностранных дел уже ломал голову над странной просьбой американцев, переданной ему Вышинским.

— Ничего не могу понять. Майлз в счет наших договоренностей по Италии, просит дать расширенные разведданные о результативности бомбардировки их авиации японского бактериального центра в Харбине. Что означает эта американская просьба? Не верят нашим прежним уверениям, что они полностью уничтожили этого осиного гнезда, ведут какую-то хитрую игру или я просто дую на воду? Что скажешь? — пользуясь давними товарищескими отношениями, он называл Сталина на «ты».

— Чего ещё можно ожидать от господ англосаксов, сколотивших себе капиталы путем изощренной лжи и откровенного обмана. Наверняка ведут хитрую игру, пытаясь узнать, есть ли у японцев запасной центр производства чумных бомб или нет, — уверенно произнес вождь, не спеша посвящать старого товарища во все тонкости возникшего вопроса.

— Ты так считаешь?

— Посуди сам. Ради получения точных данных о харбинском институте, американцы закрыли глаза на действия гарибальдийцев в Италии. Конечно, пытались напакостить чужими руками, как без этого, но открытых действий не предпринимали, хотя очень хотели.

— Если учитывать плачевное состояние итальянской экономики, то подобная уступчивость обусловлена намерением американцев скорого экономического закабаления Италии.

— Возможно, ты в чем-то и прав. В Геную уже прибыли пароходы с американской гуманитарной помощью, но это довольно долгий путь, да и более затратный для Америки. Прежнее итальянское правительство смотрело в рот американцам, и было готово выполнить все, что они скажут. С нынешнее кабинетом министров подобное поведение невозможно, тем более что итальянцы могут попросить помощи у нас. Так?

— Так — согласился Молотов.

— Идем дальше. Американцы сами вернулись к вопросу о харбинском центре японцев. Мы к нему после размена на гарибальдийцев возвращаться не собирались, а для них он по-прежнему важен. Скорее всего, они хотят иметь твердые гарантии, что новых ударов чумными бомбами они не получат.

— А есть у японцев второй институт по производству чумы или нет? — в предвкушении нового торга поинтересовался нарком.

— По данным нашей разведки нет, — честно признался Сталин, — но это совсем не означает, что мы не можем торговаться.

— Боюсь, что подобными сведениями мы с американцев много не вытянем — приуныл Вячеслав Михайлович, но вождь не разделил его пессимизм.

— Плохой из тебя торговец, Вячеслав. Американцы хотят быстро найти второй центр производства. Хотят, и мы им поможем в их поисках — Сталин лукаво подмигнул собеседнику. — Создадим у них иллюзию, что искомое сокровище, скорее всего, притаилось вон за тем пригорком и используем их рвение в своих целях.

— Рискованное предложение, Коба. Рано или поздно, но придется предъявлять товар лицом или хотя бы дать пощупать руками.

— С этим дело не станет. Один раз уже пощупали, пощупают и другой — заверил Сталин старого товарища и тот не стал вдаваться в подробности.

За полчаса до прихода наркома, Верховный имел разговор с Антоновым на предмет того, что из японских объектов в Маньчжурии можно будет подставить под удар американской авиации.

Для полной достоверности, «второй японский центр» по производству бактериологического оружия должен был находиться не слишком близко к советской границе, но одновременно с этим находился в отдалении, от густонаселенных районов Маньчжурии.

Начиная этот разговор с Антоновым, Сталин полагал, что тот запросит время для более подробного изучения столь важного вопроса, но Алексей Иннокентьевич дал ответ без долгого размышления. Обговаривая с маршалом Василевским возможные варианты советского наступления в Маньчжурии, он прекрасно владел материалом.

— Лучше всего на эту роль подходит город Муданьцзян, товарищ Сталин. Это большой оборонительный узел японской обороны стоящий на КВЖД. Согласно данным разведки имеются два аэродрома; один стационарный, другой полевой, а также много складских помещений и подземных бункеров. Одним словом, есть, где разместить «новый центр» японцев по производству чумных бомб — без тени усмешки сказал Антонов и вождь согласился с ним. Все сказанное в полной мере совпадало с заявленными им условиями.

— Конечно, полной скрытности от посторонних глаз Муданьцзян дать не сможет, но в сложившихся обстоятельствах этим фактором можно пренебречь. Сейчас главное, чтобы «резервный центр» японцев мог выпускать свою боевую продукцию. Для полного правдоподобия нужно будет добавить некоторые детали, но это был уже удел других специалистов — удовлетворенно произнес Верховный и Антонов продолжил пояснение развивать свои мысли.

— Муданьцзян крепкий орешек. Он может серьезно затруднить продвижение наших войск из Дальневосточного округа по направлению на Харбин. За годы своей оккупации этой части Маньчжурии, японцы хорошо укрепили город, умело использовали прилегающий к нему гористый рельеф. На подступах к Муданьцзяну создано несколько оборонительных рубежей, прорвать которые сходу мотострелковым соединениям просто невозможно. Нашим войскам предстоят упорные и затяжные бои, которые если не отсрочат взятие Харбина, то наверняка ослабят их.

Естественно, столь важный узел как Муданьцзян не останется без внимания со стороны дальневосточной авиации, но есть проблема. Бомбардировщиков способных одним ударом нанести серьезный ущерб японским укреплениям, во Владивостоке нет. Если американские «крепости» совершат даже один налет на Муданьцзян, то их знаменитый массированный удар серьезно ослабит оборону противника и облегчит нашим войскам продвижение вглубь Маньчжурии.

— Значит, нам необходимо так озаботить наших бывших союзников, чтобы они нанесли по Муданьцзяну воздушный удар максимальной силы и если это будет возможно, то не один раз. А чтобы славные соколы мистера Трумэна не ошиблись и как можно точнее били нашего общего врага, разрешим им пролет над нашей территорией туда и обратно. Зачем мелочиться в таком важном деле — усмехнулся Сталин, подытоживая разговор.

Молотов всего этого естественно не знал, но по тональности разговора быстро понял, что у его собеседника есть, что дать американцам «пощупать».