Вальс Бостон - Александр Архиповец

"Неужели это мое будущее? Чувствую, что вполне вероятно. Наверное, нужно радоваться, а настроение почему-то пропало".

– Шарлотта, похож? – кивнул на портрет.

– Господин, вроде и вы, а вроде и нет, – сказала она и, смутившись, покраснела, но игривую искорку в глазах все же уловил.

"Не знаю почему, но на душе стало полегче. Ни к чему заморачиваться на всякие глупости, а лучше перекусить. Говорят, что наполнение желудка меняет мировоззрение. Сейчас проверим".

Бегло осмотрел гостиную. И тут вполне "угадали" мои вкусы – и мебель, и ковры, и картины.

Обеденный зал, если его можно так назвать, весьма "эгоистичен". Невелик, но уютен и оригинален по дизайну. На паркетном полу три шкуры: пятнистая – леопарда, полосатая – тигра и белая – полярного медведя. На деревянных с ажурной резьбой стенах гобелены с картинами охоты и рыбной ловли, добытые трофеи. На ветках с зелеными листочками – чучела орла, сокола, фазана, глухаря. На подставках – муляжи крупной щуки, судака, зеркального карпа. Но особое внимание привлекают огромные, ветвистые оленьи рога, сверкающие сквозь лак вкраплениями самоцветов, инкрустированных золотом и серебром. Думаю, стоят целого состояния. Светильники на стенах в виде бронзовых факелов дарят мягкий голубоватый свет.

Ореховый резной стол и точно такое же кресло с мягкой, расшитой бисером и золотом подушечкой. На столе – запотевший хрустальный графин. Серебряные блюда с маринованными шампиньонами, солеными огурчиками, капустой с ягодами клюквы, ломтиками черного и белого хлеба, красная и черная икорка, балычок, дырчатый "Мааздам" и… золотистый картофель фри.

Поперхнулся слюной. "Все знают! Все! Даже картофель, и тот не забыли!" Сел за стол – негромко заиграла "Let at be" Beatles.

– Желаете еще чего-нибудь, господин? – наливая в хрустальную рюмку ледяную водку, спросила Шарлотта.

– Чего я еще могу желать? Нет! Пожалуй, присядь со мной.

– Я? Рядом?

Вновь в карих глазах удивление и, кажется, испуг.

"И верно – стул-то один. Вначале нужно принести другой".

– Спасибо, господин,… но я… я не голодна, – извиняясь, пролепетала она.

"Может, на самом деле я не прав. Разве мало причин для отказа. Настаивать ни к чему".

Как ни сдерживался, но поужинал довольно плотно. В спальню поднялся в сопровождении девушки. Все-таки, тяжело отказать себе в маленьких радостях. Тем более, что они так доступны.

– Останешься со мной?

– Почту за честь. Я сейчас.

Вспомнил статью о суперполнолунии, вышел на балкон.

Голова пошла кругом: волшебная лунная ночь, нет не ночь – серебряная симфония или Лунная соната!

Опершись на перила, наслаждался невиданной ранее красой.

Кажется, что серебряным сиянием пронизан весь окружающий мир: тихонько шепчущий о приближении холодов, начинающий понемногу желтеть фруктовый сад и молчаливо-хмурый лес за пределами Зоны. Все пространство от круглолицей колдуньи Луны до каждой травинки, отзывающейся сверканием бриллиантов столь редкой вечерней росы, звенит высокой чистой нотой камертона. Не желая пропускать эту дивную ночь, паучки, оседлав свои серебряные нити, дружно поднялись в небо и теперь парят, легкие и эфемерные, словно сладостные грезы или радужные надежды.

Чарующий аромат ранней осени. Так пахнут, прощаясь с миновавшим летом пожелтевшие листья и дымок далекого костра. Воздух чист и свеж, словно вода горного ручья. Небо прозрачно и глубоко – кружит голову, пьянит лучше старого вина.

Любуясь необычайной красой, тучки стыдливо жмутся к горизонту. Млечный Путь, не в силах соперничать с лунным светом, выглядит смазанной полосой, перечеркивающей небо-свод. Да что там Млечный Путь, – сияние ярких осенних звезд остается сегодня в тени. Наверное, поэтому время от времени одна из них срывается с небес и, сгорая от стыда, падает вниз. Птицы, скупые на осеннюю песнь, молчат, вслушиваясь в чудесную мелодию Лунной сонаты.

Легкое дуновение ветерка закружило хоровод серебряных паутинок. На это чудо можно смотреть бесконечно…

За спиной едва слышны шаги – Шарлотта. Повернувшись, сделал шаг навстречу. Войдя в комнату, девушка, словно пугливая лань, замерла. Слов нет, – она чертовски хороша, просто неотразима в легком, полупрозрачном сиреневом с золотыми звездочками пеньюаре на голое тело. Каштановые волосы волнами спадают на плечи. Высокая, по-девичьи упругая грудь заманчиво колышется при дыхании. Плоский животик и тонкий стан, мягкая округлость бедер, стройные ножки в сиреневых, вышитых бисером и жемчугом туфельках на невысоком каблучке. В ушках в обрамлении бриллиантов сверкают крупные топазы. В карих глазах отражается полная луна, а на алых губах застыла робкая, словно просящая улыбка.

Идеальное тело безукоризненной женщины, отвечающей "социальным и физиологическим потребностям" служащего пятой категории. Что-то здесь не так! Но для меня она сейчас – настоящая королева Лунной сонаты. Не хватает лишь короны. Тороплюсь исправить упущение. Хоровод паутинок разорвался, появилось осмысленное движение. Миллионы собранных воедино и скрепленных моей волей в форме ажурной короны нитей на мгновение зависли в воздухе, коронуя Шарлотту. Карие глаза девушки стали еще глубже, слегка затуманились, по щеке скользнули две ночные росинки.

– О господин! – не то прошептала, не то простонала она, боясь пошевелить головой.

– Тебе к лицу, моя королева! Жаль, что недолговечна!

Щелкнул пальцами, и корона растаяла в воздухе. За ней последовал пеньюар. У девушки чуть ниже пупка я приметил маленький татуаж – карточной масти треф… Подхватил на руки пахнувшее жасмином легкое девичье тело. Она нежно обняла меня за шею и доверчиво уткнулась носиком в грудь.

В постели она податлива и нежна. Охотно принимает и дарит ласки. В момент апогея, закрыв глаза, тихонько стонет, закусив ровными белыми зубками губку. Вроде бы все правильно и своевременно, но нет в ней искренности, огня и страсти. Словно сухая губка, Шарлотта впитывает мои эмоции, чувства. Упивается, боясь обронить даже кроху, как измученный жаждой путник, нашедший в пустыне кувшин с остатками живительной влаги. Изо всех сил пытается "зажечься", но лишь немного "тлеет".

"Страшится сделать что-то не так, не угодить. А ведь "боящийся в любви не совершенен". Да и о какой любви может идти речь? Девушка просто выполняет свою работу.

"…готовы исполнить любые желания…" – кажется, так она сказала при первой встрече.

Невольно вспомнилась малышка Мерлин. Рыжая бестия – неистовая и неудержимая. На прощанье, будучи уже беременной, она даже пыталась меня убить. Никакого сравнения: рок, металл, фонтан эмоций и робкие, печальные, иногда фальшивые фортепианные аккорды Лунной сонаты.

Проснулся ранним утром. За окном начинало сереть.

Рядом никого. Шарлотта ушла, оставив легкий запах жасмина, воспоминание о совершенном женском теле и несовершенной любви волшебной лунной ночью.

Лежал нагишом. Сброшенной вчера одежды как бы и не наблюдалось.

На тумбочке рядом с кроватью, помимо хрустального в серебре графина с водой и бокала, на вышитой золотом бархотке стоял колокольчик. Угадать его предназначение несложно. Стоит позвонить и немедленно придет какая-нибудь из девушек.

С трудом переборол соблазн именно так и сделать, решительно встал и пошел в ванную. Побрился модифицированной бритвой "Жилет" с тройным лезвием. Окинул придирчивым взглядом флаконы с туалетной водой, пенкой, шампунями, зубной пастой с привычными названиями фирм: "Шанель", "Шварцкопф", "Колгейт", "Кристиан Диор".

Принял контрастный душ, вытерся египетским махровым полотенцем с изображением сфинкса, надел свежее белье с греющей душу этикеткой "Adidas"… Просушил голову феном "Roventa". Похоже, все-таки дома, и приставка "бис" здесь ни к чему. Глянул на себя в зеркало – вроде неплохо.

Вернулся в спальню. Немного покопавшись в шкафу, вы-брал джинсы и тонкий черный с белыми полосками свитер, мягкие кожаные туфли с заостренными носками. Только после этого наконец взялся за колокольчик.

Открылась дверь. Вошла, принеся очаровательную улыбку и запах персидской сирени, Марго.

– Доброе утро господин. Надеюсь, Вам хорошо спалось на новом месте.

Иронии в ее словах я не уловил. Искренне заботится о господине.

– Замечательно, Марго! Замечательно!

На ней коротенькое бордовое платьице с глубоким декольте и белоснежный хрустящий фартук. На стройных длинных ногах – под цвет платья туфельки на шпильках с золотой пряжкой. На шее – кулон, а в ушах – серьги с синими, почти черными, как и ее глаза, сапфирами. Волосы уложены в строгое каре, косметики чуть-чуть.

"Интересно, а в каком пеньюаре она придет ко мне вечером?" – сама собой прокралась пошленькая мыслишка, а рот наполнился слюной: будто людоед какой-то и собираюсь ее вечерком на ужин слопать.