И на вражьей земле... - Олег Шушаков

«Эх, верных людей нету! Специалистов ему Генштаб предоставил! Какие они специалисты! Соглядатаи! Понятное дело, будут за ним смотреть и стучать, куда надо!» – скривился он.

– Разрешите обратиться, товарищ комдив! – вытянулся Куцепалов, когда Жуков, окинув его пристальным хмурым взглядом, проходил мимо.

– В чем дело, майор? – холодно прищурился Жуков и вдруг широко улыбнулся. – Федор?… Ты, что ли?… Здоруво! Какими судьбами? – он порывисто обнял старого товарища.

– Признали, товарищ комдив!.. И как это вы меня вспомнили? Столько лет прошло… – разулыбался Куцепалов.

– Да!.. Лет десять точно не виделись!

– Десять и есть, товарищ комдив. Вас тогда как раз отправили в Москву на курсы.

– Было такое дело… После курсов я на полк уже не вернулся. Сразу на повышение пошел, на бригаду. А ты каким боком в летуны затесался?

– Как вы уехали, Георгий Константиныч, так до нас и добрались. Кого куда… Меня, вот, в авиацию перевели, в летную школу отправили. А Гришку Иванищева так вообще демобилизовали…

– Да ты что?! Это кто ж так покомандовал без меня?… Помню Иванищева… Звезд с неба не хватал, это точно, но командир эскадрона был крепкий. И за конским составом смотрел, как надо, и личный состав в руках держал… Я бы его в обиду не дал!

– Ну, вот. А потом я эскадрильей командовал, полком, авиабригадой…

– Молодец!.. Ты всегда башковитый был. И эскадрон у тебя как по струнке на рысях ходил. А помнишь, как на конных соревнованиях мы всех в корпусе обходили. Да что там, в корпусе! В укруге! И никто нас догнать не мог!

– Помню, товарищ комдив! Один хитрец какой-то, из шестой Чонгарской дивизии, попытался. Даже лошадь вторую в лесу спрятал, чтобы сменить по ходу скачек. Ординарец держал… И получил-таки, первый приз, подлец! А потом, когда все открылось, комкор ему по холке, по холке! Чтоб не жульничал!

– Да, Федор, было время!.. Надо бы посидеть как-нибудь. Погутарить, товарищей вспомнить… Некогда сейчас! Улетаю я сегодня. Тут у вас в пятьдесят седьмом корпусе некоторые такой бардак развели! Меня Сам, – Жуков ткнул большим пальцем вверх, – сюда отправил, порядок наводить.

– Товарищ комдив! Георгий Константиныч! – осенило вдруг Куцепалова. – А возьмите меня с собой! Я же боевой командир! Я тут болтаюсь в распоряжении штаба ВВС. Как цветок в проруби, блин… Назначения жду… Возьмите, а? Может, и пригожусь вам на Халхин-Голе.

– А что? Может, и пригодишься!.. – задумался Жуков. – По указанию наркома у речки этой со всей страны летчиков – Героев Советского Союза собрали. Со Смушкевичем во главе. Я этого… еврея… еще по Белорусскому округу помню! – комдив принял решение. – Точно! Такие, как ты, настоящие кавалеристы, мне там, ох, как понадобятся! Чтобы всех этих героев-летунов вместе с комкором ихним в руках держать, да к делу приспособить!.. И вообще!.. Значит, так! Вылет через два часа. В отделение кадров не ходи. Сам им сообщу. Потом. Если есть подходящие ребята, два-три человека, бери с собой!.. Есть кто на примете?

– Есть, товарищ комдив! Капитан Иванищев! Тоже в распоряжении застрял, как и я!

– Григорий?… А он-то как здесь оказался? Ты же говорил, его демобилизовали… Ладно, об этом потом! Будет еще время. Ну, все! Ждите меня на аэродроме! – Жуков хлопнул Куцепалова по плечу и стремительно зашагал дальше по коридору.

Майор Куцепалов смотрел вслед удаляющемуся комдиву и мысленно потирал руки. Ничего, ничего! Они его – так! А он их – вот так! Это ж надо ж, как повезло! Теперь посмотрим, кто начальник, а кто – дурак! Своего бывшего комполка он помнил прекрасно! Как-никак, почти пять лет под его командой прослужил. При нем от простого красноармейца дорос до комэска! Говорит, его прислали порядок навести. Уж кто-кто, а Жуков точно наведет!

«Он вам образцовый порядок наведет! Забегаете, как недорезанные! Или ты, Федор, ничего в этих делах не смыслишь!» – подумал он и поспешил в гостиницу. Надо порадовать Гришку, да упредить, чтобы сегодня в рот не брал ни капли! Не тот случай! Успеется еще. Еще посидим с комдивом, повспоминаем товарищей!

В тот самый момент, когда «Дуглас» с комдивом Жуковым и его командой выруливал на взлетную полосу, из только что приземлившегося ТБ-3 выгружали раненых, доставленных из Тамцаг-Булакского военно-полевого госпиталя.

Младший лейтенант Пономарев, скрипя зубами от дергающей боли в забинтованной голове, спустился на землю сам. Вдруг у него подогнулись колени. Владимир едва успел ухватиться за теплый гофрированный борт самолета, чтобы не усесться со всего маху на сухую траву Читинского аэродрома.

Один из санитаров заметил, как сильно побледнел и зашатался летчик с забинтованной головой, вовремя подхватил его под руки и повел к автобусу с большим красным крестом на боку…

Рана на лбу, полученная неделю назад в воздушном бою, сначала показалась Владимиру простой царапиной. Но почему-то заживала очень плохо. Точнее, не заживала совсем, а даже наоборот – болела все сильнее.

Вконец замотанный военврач, осматривавший его вчера во время перевязки, только покачал головой и решил, от греха подальше, отправить младшего лейтенанта в Читу, в окружной госпиталь. Пусть там его посмотрят и решат, что делать.

Владимиру повезло. Потому что это интуитивное решение полевого хирурга оказалось единственно правильным. В ране, обработанной на скорую руку фельдшером сразу после боя, осталось несколько волос, которые и вызвали воспалительный процесс с нагноением. Еще немного, и это могло бы превратиться в большую проблему.

В тот же вечер Владимиру сделали операцию. Хирург как следует почистил рану, потом снова зашил, и дело, наконец, пошло на поправку.

Была, однако, еще одна причина, почему для Владимира Пономарева так важно было оказаться в это самое время в Чите. Но он об этой причине тогда и не подозревал. Хотя позднее, вспоминая все происшедшее, не мог не признать, что зацепившая его ненароком шальная самурайская пуля на самом деле была просто подарком судьбы.

За две недели рана у него практически зажила. Главврач госпиталя пока не отпускал его в полк, но Владимир твердо решил в ближайшие дни его дожать. Или уговорить, или стащить бумаги и сбежать на фиг! Он не сомневался, что на аэродроме без проблем договорится с ребятами, гоняющими туда-сюда транспортники, и доберется как-нибудь до своей части.

Впрочем, в конце концов обошлось и без этой самодеятельности.

Воспользовавшись временным затишьем в небе над Халхин-Голом, в Читу на денек прилетел военком двадцать второго ИАП старший политрук Калачев. Были у него дела, само собой, и в политуправлении, и в штабе ВВС. Но главную свою задачу он видел в другом.

В полевой сумке он привез толстую пачку писем своих боевых товарищей. И не поленился лично отнести их на главпочтамт, прекрасно понимая, насколько важна на войне весточка от близкого человека. Для его семьи. Для жены и детей, для отца с матерью, для любимой девушки…

Как и всякий военный, старший политрук, отлично знал, как долго идут письма полевой почтой. Другое дело – почта обычная. Поэтому он передал письма начальнику главпочтамта из рук в руки, попросив рассортировать и отправить их немедленно. Самым-самым скорым поездом.

Попутно он осчастливил киоскера «Союзпечати», забрав все имеющиеся в наличии газеты и журналы, и свежие, и не очень. Летчикам, воюющим за свою страну за тысячу километров от родной земли, они были нужны как глоток живительной влаги посреди пустыни. И это не было поэтической метафорой…

Оставалось еще одно очень важное дело. Оставив увесистую пачку газет и журналов, под охраной дежурного по штабу, чтобы не таскаться с ней по кабинетам, Калачев зашел в отделение кадров:

– Вот, привез наградные листы. За майские бои… На погибших летчиков… Вознесенский, Гусаров, Иванченко, Кулешов, Константинов, Лимасов, Мягков, Пустовой, Савченко, Соркин, Чекмарев, Черенков… – военком протянул тоненькую пачку начальнику отделения.

Майор взял бумаги, просмотрел и положил к себе на стол.

В этот момент в помещение вошла стройная светловолосая девушка – старший лейтенант, с орденом Красной Звезды и знаком парашютиста на гимнастерке. Она смело подошла к стойке, строго по уставу приложила ладонь к берету и вдруг улыбнулась. И улыбка эта обладала мощью, сравнимой, разве что с очередью из крупнокалиберного пулемета в упор:

– Старший лейтенант Серебровская… Товарищ майор, подскажите, пожалуйста, адрес полевой почты младшего лейтенанта Владимира Пономарева. Он служит в истребительном авиаполку, где-то здесь, под Читой. А вот номер полка я не знаю, – сказала она.

Слегка ошалев от такой улыбки, майор наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где служит этот младший лейтенант, или хотя бы сообразить, где его искать.

– А кем вы приходитесь Пономареву? – спросил Калачев.

– Знакомая! – сказала старший лейтенант Серебровская. Чуть-чуть замявшись… Или ему померещилось?