«Я – АНГЕЛ!». Часть третья: 'Клякса бифуркации' - Сергей Николаевич Зеленин

— Товарищи! А не затевается ли там что-то нехорошее для нас? А этот, как его…

— Свешников.

— Какой-то он, не такой. Может, дать ему по кумполу? Так, на всякий случай?

— Ну, а чё? А почему бы и не дать? Ещё и не таким «Серафимам» давали и, ничё.

И вдруг в окно влетает дохлая кошка и с грохотом падает на стол, разбрасывая жирных белых опарышей и распространяя мерзкое зловоние.

— Что происходит⁈

— Кто это сделал⁈

— Какой пи… Пи, пи, пи…

Джентльмены тут же забывают про события происходящие на далёких от Кремля берегах Волги и начинают обсуждать того пи… Пи, пи, пи… Того нехорошего человека, который бросил им на стол эту мерзость, гадая-подозревая — кто же им может быть и, нехорошо поглядывая друг на друга.

А чтоб провести эту давно планируемую операцию, мне надо съездить в заведомо и давно планируемую загранкомандировку…

В ПАРИЖ, В ПАРИЖ!!!

* * *

[1]«Сменовеховство» возникло в июле 1921 года в Праге, с выпуском сборника статей Ю. В. Ключникова, Н. В. Устрялова, С. С. Лукьянова, А. В. Бобрищева-Пушкина, С. С. Чахотина и Ю. Н. Потехина, названного «Смена вех». Один из авторов, Устрялов, призвал всю русскую интеллигенцию к сотрудничеству с советской властью и отказу от борьбы с нею как бесперспективной. И всё это — во имя России, даже советской.

[2]Интересное мнение на этот счёт британского исследователя Х. Т. Уиллетса, который констатирует, что в период НЭПа «промышленность развивалась медленно, была широко распространена инфляция и слышался ропот, что диктатура пролетариата строит крестьянский рай за счет рабочих».

Глава 3

Ишь ты, «Ягодка»!

Моим дальнейшим планам, в частности — проведению операции «Вброс дохлой кошки», весьма благоприятствовало одно историческое событие, про которое я заранее знал из своего «послезнания» и поэтому приготовился к нему заблаговременно.

Осенью прошлого года были установлены дипломатические отношения между СССР и Францией и, правительство последней тут же пригласило Советы принять участие в «Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств», открывающейся в Париже в апреле 1925 года и продолжавшейся до октября. Наши, не будь дураки — тут же потребовали одну шестую часть территории выставки (на фига?), на основании того — что СССР занимает «одну шестую суши».

Посади, как говорится, комиссара за стол…

Конечно, в такой предьяве, политкорректные европейцы кремлёвским властителям вежливо, но твёрдо отказали.

Естественно, такое мероприятие тут же было сверх всякой меры политизировано. Выставка оценивалась руководством страны, ни больше ни меньше — как первое выступление страны Советов на неком международном «смотре», как прямое, непосредственное и наглядное сопоставление «первого в мире государства рабочих и крестьян» с другими — с капиталистическими странами.

В конце того же, 1924 года, был спешно создан «Выставочный комитет Советского отдела», который объявил закрытый конкурс на проект павильона СССР. Условия конкурса требовали от конкурсантов, чтобы советский павильон «…был спроектирован в духе чисто современной архитектуры, а идеологически отражал идею СССР как рабоче-крестьянского трудового государства и как братского союза отдельных народностей».

Вот такая вот «петрушка». Смеяться иль плакать — прям, даже и не знаешь.

В конкурсе приняли участие многие мастистые советские архитекторы — одно перечисление займёт полстраницы. Победил проект самого простенького и маленького павильона, сделанного из говна и веток…

Ой, извините!

…Из дерева и стекла, окрашенного в красный и серый цвета — архитектора Константина Степановича Мельникова, известного тем, что он спроектировал саркофаг для тела Ленина во временном Мавзолее[1].

Ну, а кто же ещё?

В начале 1925 года, победитель отправился в Париж для организации и контроля над строительством павильона СССР — всё как в «реальной истории. Но в середине лета в текущей реальности произошла 'развилочка» — туда же поехал макет нового вокзала Ульяновска, в сопровождении автора проекта — Ведущего архитектора «ОПТБ-007» Александра Александровича Прасолова, помогавшего ему специалиста из Германии Рудольфа Вульфа и лица ответственного за проект со стороны НКВД…

Правильно — меня!

Как удалось, спросите? Каким образом?

'У меня секретов нет,

Слушайте, детишки…':

В Жюри состоит Владимир Маяковский (почему поэт?), доводящийся мне «молочным братом» — со стороны их с Осей Бриком общей супруги. Я его даже, по этому поводу «Вованом» (ну не «Щеней» же, в самом то, деле?) кличу и тот охотно отзывается.

Через Вована, накрыл «поляну» высокому жюри в приличном столичном ресторане и, с этой стороны никаких преград не было, скорее наоборот — полное содействие.

Председатель Жюри «Выставочного комитета» — Анатолий Луначарский (почему Нарком просвещения?), был пламенным революционером, стойким и верным ленинцем, общепризнанным специалистом в области педагогики — не только общесоюзного, но и мирового значения. Но, обладая — всеми мыслимыми и немыслимыми для государственного и политического деятеля достоинствами, сей педагог имел один небольшой (совсем малюсенький, как писюк у самого мелкого гномика из сказки про Белоснежку!) недостаток. Подобно великим князьям из романовской семейки, он испытывал нездоровое пристрастие к молоденьким балеринам.

Не он один, кстати.

В данный момент, Луначарский состоял в официальном браке с Натальей Розенель — младше его на 27 лет. Кроме этого, он имел «неофициальные отношения» с Надеждой Надеждиной (Бруштейн) — 1908 года рождения. На тридцать три года, получается моложе…

Нет, ну силён комиссар!

Конечно, я нисколько не сомневаюсь в «мужской силе» этого пятидесятилетнего мужика 1875 года рождения — полжизни проведшего на экологически-свежем воздухе, да на натурально-естественном питании. В царских тюрьмах, сибирских ссылках да в швейцарских эмиграциях — то бишь, где занимался сплошь умственным трудом — ничего тяжелее ведра с чернилами не поднимая.

Но на всякий случай подослал к нему Ипполита Степановича — своего «офицера по особо деликатным поручениям», с прообразом «Пролетарской стойкости» — настойке на траве девясиле для повышения потенции. До дальневосточных трав, мы тогда с дочерью аптекаря Софьей и с её НПО «Гринпис», ещё не добрались…

А вдруг у человека какие проблемы и, вместо «классики» в «миссионерской позе» — он, этим балеринам — «в пилотки ныряет» по скользящему графику?

«Проблемы» Наркома просвещения остались за кадром, но макет Ульяновского железнодорожного вокзала — поехал в город Париж на «Exposition Internationale des Arts Decoratifs et Industriels Modernes».

Ну и вся наша троица при нём.

Впрочем, «троицей» мы были лишь до Москвы…

* * *

Конечно же, как и при родном для меня «Застое», прослышав что я еду