Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Отряд расположился неподалеку от выхода (входа?) в пещеру, отдыхал и терпеливо ждал сумерек.

Их искали.

Дважды до того, как зарядил дождь, Стихарь и Хейниц, назначенные наблюдателями в первую смену, видели, как узкую синюю полоску неба над ущельем пересекали дискообразные летающие машины сварогов. Сержант Стана из личной Императорской гвардии называла эти машины каким–то труднопроизносимым словом, поэтому солдаты окрестили их просто «тарелками» и впредь называли так. По словам Станы, принцип действия двигателей «тарелок» был основан на явлении антигравитации. Вообще пленница оказалась девочкой довольно общительной и покладистой. Когда она убедилась, что люди не сделают ей ничего плохого, если она поделится информацией, Стана охотно рассказала все. А именно, что была придана особой группе захвата в качестве наблюдателя отличной Гвардии Императора. Что хоть и носит звание сержанта, но не подчиняется ни одному офицеру обычных космовойск. Да, их, людей, решено было уничтожить, но теперь, когда у них есть она в качестве заложницы, появился шанс выжить. Дело в том, что Император очень высоко ценит любого своего гвардейца, а они, люди, сварогам, в общем–то, не враги. Так что если отряд землян сдастся добровольно, то она, сержант Стана, практически гарантирует им жизнь и возвращение на родину.

– Так мы тебе и поверили, – добродушно проворчал в ответ на это Михаил Малышев, а остальные просто рассмеялись – кто зло, а кто и весело, чем, кажется, изрядно сбили спесь с прекрасного сержанта.

В основном командиров отряда Велгу и Дитца интересовали техника и оружие сварогов, и Стана, как могла, описала мощь боевых звездолетов, способных одним залпом испепелить небольшую планету, планетарные «челноки», десантные «тарелки», бортовые плазменные пушки, самонаводящиеся атомные ракеты, боевые лазеры, ручные излучатели…

– Вот! – поднял вверх палец Дитц. – Именно ручные излучатели меня сейчас интересуют больше всего.

– Да уж, – хмыкнул Велга. – С этой… как ее… плазменной пушкой бороться, видимо, бесполезно, а излучатель все–таки ручное оружие, нам более привычное. Как он действует, кстати?

– Давайте покажу, – протянула руку Стана.

– Э, нет! – засмеялся Александр. – Так показывай. Пальцем.

– Предохранитель. Спуск. Регулятор мощности. Это максимум. Это минимум. – Стана ткнула пальцем в различные части излучателя, лежавшего на коленях у Велги, и с обиженным видом отвернулась.

– А ну–ка, ну–ка… – Лейтенант поставил регулятор мощности на минимум, вскинул излучатель к плечу, прицелился в крупный камень шагах в тридцати, у противоположной стены пещеры, и плавно нажал на спуск.

Сверкнул синий луч, что–то коротко зашипело… и через секунду камень рассыпался в пыль.

– Да–а… – протянул Велга, опуская оружие стволом вниз. – Эта штука похлеще гиперболоида будет!

– Что такое гиперболоид? – заинтересованно осведомился Хельмут.

– А, извини, я и забыл, что ты Толстого не читал…

– Толстого я читал, – обиделся Дитц. – За кого ты меня принимаешь? «Война и мир» – великая книга и…

– Нет, что другой Толстой. Не Лев. Однофамилец, понимаешь? В нашей литературе три Толстых и все…

– Да понял, понял.

– Так вот, гиперболоид – это фантастическое оружие, описанное Алексеем Толстым в романе «Гиперболоид инженера Гарина». Оно стреляет… э–э… концентрированными особым образом лучами света, и свет этот прожигает все, что угодно.

– А чем стреляет ваше оружие? – обратился Дитц к Стане.

– M–м… особо заряженные элементарные частицы… это сложная физика. Я и сама не очень понимаю, а уж вам и вовсе…

– Ясно. Не доросли, значит.

– Брось, Хельмут, – вмешался Велга. – Я вот, например, тоже не очень хорошо понимаю принцип действия радио или, скажем, телефона, но с удовольствием пользуюсь и тем, и другим.

Дитц в задумчивости подбросил несколько раз на ладони камушек, зашвырнул его в черный зев тоннеля и сказал:

– Наверное, ты прав. Какая разница, известен мне или нет принцип действия излучателя? Главное, я знаю, что он намного мощней наших автоматов и даже «МГ» Майера. Что ж, хорошо, что он у нас есть. Послушайте, Стана, а если поставить регулятор на максимум и не отпускать курок, на сколько хватит заряда?

– На две минуты.

– По–моему, очень даже неплохо. – Дитц повернулся к Велге. – Как думаешь, кому его доверить?

– Я думаю, Малышеву, – чуть подумав, ответил тот – Он таежник, бывший охотник, отличный стрелок и вообще человек очень бережливый. Просто так заряд не истратит – только по делу. Михаил!

– Я, товарищ лейтенант! – Малышев мгновенно проснулся и сел, растирая лицо пятерней.

– Иди–ка сюда.

Таежник неожиданно легко для своих внушительных размеров поднялся на ноги и как–то сразу очутился рядом.

– Вот, Михаил, – Велга протянул гиганту излучатель. – Это оружие мы решили доверить тебе, как самому меткому и бережливому… На сколько он бьет? – спросил он пленницу.

– Эффективный огонь от пятидесяти до трехсот метров. Потом луч слабеет пропорционально расстоянию, – ответила Стана.

– Триста метров, – повторил Велга. – Хорошо.

Смотри, вот это предохранитель, это спуск, а это регулятор мощности. Максимум. Минимум. Справишься?

– Справлюсь, товарищ лейтенант, не сомневайтесь! – Михаил принял излучатель и ласково похлопал оружие по прикладу. – Знатный дробосрал!

– Как, как?! – поперхнулся смехом Велга. – Это что за слово такое, Миша?

– А, это у нас так в деревне говорили про горе–охотников: «Из английского дробосрала на три метра с подскоком в сарай, глядишь, и попадет». – Малышев скорчил уморительно серьезную рожу и на полусогнутых сделал три неуклюжих прыжка, карикатурно целясь в воображаемый сарай.

Велга и Дитц расхохотались.

– Из английского… – задыхаясь, переспросил Александр. – Как там бишь его?

– Дробосрала, – охотно подсказал Малышев.

– Ой, не могу… А почему… ха–ха–ха… почему… ой!., почему английского–то, Миша?!

– Так ведь когда мужики наши после империалистической и революции домой возвращались, у многих английские карабины были. На редкость дерьмовое оружие, товарищ лейтенант. С нашей трехлинейкой, к примеру, ни в какое сравнение не идет. Вот и дали им, этим карабинам, такое, с позволения сказать, название: «английский дробосрал».

– Да… – отсмеявшись, отметил Велга. – На три метра с подскоком… Надо же! Это надо запомнить – может, и пригодится когда… в воспитательных целях.

– Ты надеешься вернуться на Землю? – почему–то спросил Дитц.

– Что? Не знаю… Надеюсь, наверное. Понимаешь, все это, – он обвел широким жестом пещеру и спящих в большинстве своем солдат, – как бы понарошку. Вроде как сон или декорации к какому–то безумному спектаклю. Льется кровь, товарищи гибнут, а я… а я все никак не могу проснуться по–настоящему.

– Это все твоя мятущаяся пресловутая славянская душа, – безапелляционно заявил Хельмут. – Я вот, например, надеюсь вернуться и со всей своей железной арийской волей и рациональным образом мыслей сделаю все, чтобы мои надежды стали реальностью и… Ты чего ржешь, а? Ну чего ты ржешь, спрашивается?!

– Ох, извини. – Александр смахнул пальцем выступившую слезу. – Уж больно ты выглядел… как это… ненатурально надутым, что ли. Не удержался.

– Надутым? Да еще и ненатурально? А как, интересно, можно выглядеть надутым натурально вдруг рассмеялся и хлопнул Велгу по плечу. – Вам не кажется, товарищ лейтенант, что пора поднимать людей?

Дождь чуть поутих, но низкие сплошные тучи плотно обложили небо и, судя по всему, расходиться не собирались. К тому же темнело – самое время уходить, не опасаясь, что их обнаружат с воздуха. Еще раз ополовинив НЗ, которого теперь осталось на одну легкую закуску, отряд, подогнав снаряжение, гуськом двинулся по узкому карнизу над бешеной горной рекой. Двоим на этой тропе, конечно, разойтись было бы трудновато, но она была достаточно широка для того, чтобы шагать по j ней вот так, друг за другом, без особого риска оступиться в сумерках и свалиться вниз, в реку. Впрочем, сумерки продлились недолго – их незаметно и быстро сменила ночная тьма. К счастью, на ощупь двигаться не пришлось: поверхность тропы странным образом оказалась гораздо светлее остального камня и смутно белела в ночи, окутавшей отряд.

Так они продвигались около полутора часов, пока тропа постепенно не пошла под уклон и наконец не пропала вовсе, выведя их на мелкогалечный берег все той же реки.

Ущелье здесь заметно расширилось, каменные стены–скалы разошлись в стороны, река поуспокоилась, и у нее появился довольно широкий левый берег, на котором сейчас и оказался отряд.

Дождь, было утихший, припустил опять, заметно похолодало, и солдаты ускорили шаг, чтобы, во–первых, согреться, а во–вторых, уйти подальше от этого места. Все понимали, что вторую пещеру тоже рано или поздно обнаружат, равно как и тропу–карниз, и тогда…