Звонок из Мемфиса - Андрей Михайлович Коротаев

Грибной человечек запустил обе руки в карманы, вытащил из них золотую пыль. Подбросил порошок. Николай закрыл глаза, глубоко вдохнул. Когда он очнулся, инопланетянин исчез.

– Эй, друг, ты где?

– Все нормально, я в тебе!

– Тебе там удобно?

– Сойдет. Мозгов мало, зато места много!

– Ты будешь жить у меня в голове?

– Ага!

– Слушай, друг, а как тебя зовут?

– Меня? Андрамат.

– Смешное имя. А меня – Николай!

– Знаю я…

Кошка удивился. В переносице зачесалось.

– Эй, там! Смотри, не сломай ничего.

– Тут ломать-то нечего. Вставай, пошли!

Кошка поднялся, хотел было отряхнуться от пыли и травы, как Андрамат закричал:

– Беги! Вот он! Монстр! Появился!

Николай в испуге осмотрелся. На краю луга стоял огромный черный бык. Животное, привязанное веревкой к березе, зло фырчало, разгребая копытом землю. Кошке показалось, что это не скотина, а Минотавр. Он видел такого в учебнике истории – человека с головой быка, тем он и запомнился. Чудище стало расти. Оно поднялось над лесом, словно джинн из арабской сказки. Его блестящие глаза впились в Кошку, который застыл на месте, обездвиженный страхом.

– Что делать? – прошептал Николай.

– Беги, – ответил инопланетянин.

Николая сдуло с поляны, но, обернувшись, он с облегчением увидел на месте Минотавра обычную деревенскую буренку, привязанную к торчащей из высокой травы трубе.

– Кажется, я надышался грибами, – Николай подумал, что все случившееся было сном, и спросил, проверяя себя: – Андрамат, ты здесь?

– Здесь. Где же еще?

Глава 3

Математика

С тех пор Кошка изменился до неузнаваемости. Он полюбил уединение, а вскоре, оставив родителей, переехал на дачу в Старую Сваль. Грибной человечек открыл ему загадку ее названия. Когда Андрамат впервые прилетел в Подмосковье, здесь гнила свалка химического комбината, который давно ушел в небытие, – утонул в местном болоте. Москва расширялась, и земли продавались горожанам, деревню для благозвучия переименовали в Старую Сваль. «Посмотрите, какое очарование», – восторгались риелторы, рекламируя окрестности, где березы с елями достигали невиданных размеров, а в озерцах плавали огромные карпы. Местные жители тайну прудов скрывали, как и говорящую щуку, которая любила беседовать с рыбаками за жизнь, особенно если ей предлагали выпить. Под водку она сдавала пескарей. А цветы в округе были особо дивные. Свалевские ромашки на рынке продавались втридорога. Они без воды стояли свежими всю зиму и обладали антисептическим действием.

Главной в жизни грибного человечка была математика. Николая это по первости не беспокоило. Но уже через несколько дней после знакомства Кошка уловил в своих мыслях посторонние предметы. Интегралы, корни уравнений, астрономические числа наполняли пустые области мозга юноши. И получалось, что на собственные размышления у Кошки места не оставалось. Совсем. Даже на «Трех мушкетеров». Инопланетянин явно злоупотреблял своим месторасположением.

– Слушай, друг. Ты так зациклен на математике, – возмущался Николай. – Можешь думать поменьше или о чем-то другом, более полезном?

– А ты можешь совсем не думать? Мне места не хватает.

– Наверное, могу, но приходится. Например, о еде…

– Хорошо, я подвинусь.

Андрамат навел порядок в голове, и Кошка ощутил легкость. Сложные символы перестали попадаться на пути дум Николая. Вскоре инопланетянин заявил:

– Я буду поступать в университет. На математику.

– Ха-ха-ха! Мы с предками, в общем, не против, но кто нас туда примет? – засмеялся юноша.

– Предоставь это мне. Я давно хотел, но меня никто не замечает. Да и бумаг нужных нет…

– Ладно, друг. Я открыт любым идеям – хоть математическим, хоть эротическим, поддержу, – усмехнулся Николай.

К великому изумлению родителей, сын самостоятельно подал документы в Сколтех, на математический факультет, где один абитуриент мог претендовать сразу на двадцать свободных мест.

Георгий Рудольфович, восторгаясь сыном, больше радовался за себя. Вечерами на кухне он строил догадки:

– В кого это он пошел? Наверное, в Лобачевского-Кошку?

– Да, – не стала спорить огорченная супруга. Математики, по ее мнению, в Кремле были не нужны.

Николай безвыездно проводил время на даче. Деревня находилась всего в тридцати минутах ходьбы от Сколтеха. Сезон выдался теплым. Андрамат проглатывал научную литературу томами, готовясь к человеческим экзаменам, а Николай бегал за книжками для инопланетянина в библиотеку университета. Дюма оставался нетронутым. Родители, навещавшие сына, отмечали, что его голова увеличилась, а еще более вытянувшееся тело подсохло.

– Уморишь ты себя, сынок, – беспокоилась мать.

– Коля, скажи: как это случилось? – просил отец. – Математика, между нами, – не наш профиль.

– Родители! – отвечал им Коля. – Поклон вам, за труды и то, что родили! Дальше я сам.

– Давай, сын, – радовалась семья и уезжала.

Голова Николая становилась больше. Если раньше лицо Кошки было узким, с длинным носом, то теперь пропорции изменились. Он превратился в красивого, очень высокого юношу с правильными чертами, куцей бородой и вьющимися волосами. Тот, кто видел фото Карла Маркса, счел бы их похожими.

Лето, как всегда, пролетело незаметно.

– Коля, ты в город возвращаться будешь? – поинтересовались родичи.

– Я вернусь в конце семестра. В сентябре грибы пойдут – хочу походить по лесу, набрать на зиму.

Именно тогда он получил первый тумак от Андрамата. В голове вспыхнула искорка боли.

– Болтун – находка для шпиона. Спалишь меня!

– Но, может быть, не вернусь, поживу на даче.

У Николая закружилась голова. Он лег на диван и попытался прийти в себя:

– Так убить можно.

– Можно, – ответил грибной человечек. – Если узнают про космические станции, их уничтожат. Как я доберусь до родной планеты?

– Ты хочешь вернуться домой?

– Пока нет. Я еще не выполнил миссию на Земле.

– А какая твоя миссия?

– Улететь обратно.

Первого сентября студент первого курса Кошка пошел в Сколтех на линейку в честь начала учебного года. В ряды математического факультета влились два человека и инопланетянин. Первым в строю стоял сын министра образования Юрий Челдыш. Вторым – сын историка Николай. Третьим – инопланетянин Андрамат.

В колонны юридического построилось семьдесят мажоров во фраках. На курс советского менеджмента – стая веселых девушек. Николай с Андраматом осмотрели себя. Вид у обоих был не праздничный. Кошка пришел в нестираных шортах и многофункциональной футболке. Андрамат стоял в грязном скафандре.

– Ладно, – сказал инопланетянин, – не парься. Скоро закончится. Минута позора, зато потом свобода.

– Да, – согласился Николай.

– Это вы ко мне обращаетесь? – спросил Челдыш.

– Нет, – осторожно возразил Кошка.

– Будем знакомы. Я Юрий. У меня батя влюблен в математику. Он окончил Университет двадцать лет назад. А я на менеджера хотел. Говорю: «Там сложнее! Крутиться надо. У семьи должно быть развитие. Математика – отстой!»

Андрамат подпрыгнул от возмущения, а Николая подкосила острая боль в голове.

– Эй, там, наверху! Потише, – попросил Кошка.

– Ты прикольный. Что слушаешь? – поинтересовался