Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

— Возможно, во мне есть капля крови ваших предков? — закидываю я версию.

Все же союзники, всякое бывало. Пусть и говорят, что они с иностранцами не особо роднятся. Зов природы такой ерундой не остановишь. Я исподтишка наблюдаю за ее реакцией.

— Возможно, — к моему облегчению произносит она. — Но это выяснить довольно просто.

— И как? — зачем я это спрашиваю…

— Принести жертву богам, кровью, — спокойно отвечает северянка. — Если примут, значит ты прав.

Приехали, кровавые жертвоприношения, так я и знал. Я несколько мгновений ошарашенно смотрю на нее, ожидая, что она рассмеется и скажет, что пошутила. Но Инга, наоборот, становится очень серьезной.

— Ты меня извини, но мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я позволил пускать себе кровь в первый же вечер, — отшучиваюсь я. — Может у вас так и принято, но у нас для начала нужно узнать друг друга получше.

— Это всего лишь несколько капель крови, — фыркает она и тут же добавляет дружелюбнее: — Но ты прав, извини. С моей стороны это было не очень гостеприимно.

Я понимаю, что отговорку придумал опасную. Ей может взбрести в голову и «случайно» меня порезать. А значит, пока от девчонки надо держаться подальше. И постараться больше никого в упор не замечать.

— Все в порядке, — заверяю я. — Но все же давай такой культурный обмен отложим на потом.

Блондинка вдруг резко останавливается и я вслед за ней. Что, кто теперь нападет? Я озираюсь по сторонам, а она делает шаг ко мне. Ее рука тянется к моему лицу и я непроизвольно делаю большой шаг назад, еще помня о ее кровожадности. Да и те руны на ладони… Они уже пропали, но такой под горячую руку попасть на хочется.

Одна нога теряет опору и съезжает вниз. Инга хватает меня за плечи, я ее за талию и мы завалимся вместе. Кубарем несемся вниз по обрыву, небо с землей меняются местами, в рот залетают сосновые иголки, нас присыпает землей.

Так мы, в обнимку, и затормаживаем о подножие большого дуба. Извилистые корни впиваются в спину, а северянка только усугубляет это ощущение, завалившись на меня сверху.

— Ты цела? — сдавленно спрашиваю я и ерзаю, сползая с корней.

— Да, — удивленно отвечает Инга. — А ты?

Слезать она с меня не торопится. Мне вообще кажется, что устраивается удобнее. Ее волосы падают мне на лицо, источая слабый цветочный аромат. Они щекочут мне нос и я убираю их, задерживая руку на ее щеке.

Бархатная прохладная кожа нагревается от тепла моей ладони, Инга облизывается и чуть приближает лицо, прильнув им к моей руке. Я переворачиваю нас, подминая девушку под себя.

Задерживаю на миг взгляд на приоткрытых губах, тихонько вздыхаю и поднимаюсь, с силой отталкиваясь от земли. И протягиваю ей руку:

— И я цел. А теперь давай выбираться отсюда.

На мгновение в голубых глазах вспыхивает злость. Блондинка, впрочем, быстро берет себя в руки и награждает меня улыбкой, принимая руку.

Прокатились мы прилично и возвращаемся в обход оврага, поднявшись на небольшой холм. Настораживаюсь на подходе, от запаха. И облегченно выдыхаю, это вонь не хаоса, а каких-то животных.

— Кем тут… так пахнет? — я морщусь, не сдержавшись, воняет очень резко.

— Тут горные козлы живут, почти ручные. Можно сказать открытый зоопарк, — объясняет она, прикрывая нос рукой.

— И что, им тоже памятник поставили? — я тут же жалею, что заговорил, потому что теперь и на вкус словно козлы нагадили.

Инга кивает, сообразительно не открывая рот. От холма с еще одной странной достопримечательностью, вниз, к ресторану, ведет уже нормально асфальтированная дорожка. По ней мы и спускаемся без дополнительных приключений.

Друзья, оставшись без переводчика в лице Инги, совершенно не растерялись.

Володя что-то бормочет, тыкая в книжку, которую умудрился прихватить с собой. С ним рядом аналогичный ботаник, но северного подвида. Тоже худой, взъерошенный и в очках. Не знаю, что они там изучают, но вид у обоих очень увлеченный.

Олег неожиданно оказывается окруженным девушками. И, судя по сиянию его силы, что-то им демонстрирует. Те румянятся, опускают глаза и смущенно хихикают.

Рыжий, приняв участие в международном соревновании по скоростному потреблению медовухи, уже выбыл. Занял почетное первое место с конца и дремлет, положив голову на руки. Он поднимает башку на звон дверного колокольчика, с трудом фокусирует взгляд на нас с Ингой.

«Ну ты… красавчик» — он даже ментально пьяно запинается в моей голове. И со стоном рушится обратно, снова отрубаясь.

А до меня доходит, чего на нас все так смотрят. Нда, выглядим мы так, словно я ее там в лесу… валял. В общем-то, так оно и было.

А вот Покровский с сыном ярла, похоже, только разогреваются.

— Мой батя ярл и я стану ярлом! — грозно орет Магнус и бьет кулаком об стол.

— Да видел бы этих демонов, мелочь, тьфу! — не менее впечатляюще орет ему в ответ Богдан.

Они со звоном бьются кружками и опустошают их до дна. И никаких языковых проблем, молодцы. Игнорирую внимательный взгляд Инги и присоединяюсь к здоровякам.

Ну, за начало знакомства с пантеоном…

***

Медовуха не была слабой. Точнее, ее было слишком много. Я просыпаюсь с пересохшим горлом и звоном в ушах. И резко открываю глаза. Но чужих рук, ног или тел в своей спальне не нахожу.

И вспоминанию, что в общем-то мы вели себя прилично, морду никто никому не били и даже не собирались. В этом нам помогла Инга. Увидев, что Богдан с Магнусом знаками начали звать друг друга на свежий воздух, она изящно закончила вечеринку.

По-своему изящно. Тоже вдарила кулаком по столу, гаркнула на сына ярла так, что тот покраснел, и с нежной улыбкой пригласила нас в ожидающий автомобиль. Язвительно пообещав прекрасный следующий день.

Щурясь от дневного света, выхожу в гостиную и нахожу там остальных жертв местного радушия. Саша просто лежит на полу, положив мокрое полотенце на лоб. Богдан, а точнее его пятая точка, торчит из холодильника. И даже Володя сидит в кресле с закрытой книгой и смотрит в одну точку на противоположной стене.

— А где Олег? — спрашиваю я, отчаянно зевая.

И тут дверь в его спальню открывается и оттуда выходит девушка, одна из тех, кто увивался вокруг вчера.

— Охренеть! — не сдерживается Саша и оживает, усаживаясь.

Володя наконец моргает и переводит взгляд. Богдан слишком быстро распрямляется, бьется головой о холодильник и ругается под звон какого-то стекла.

Саницкий, игнорируя всех нас, провожает свою