«Я – АНГЕЛ!». Часть третья: 'Клякса бифуркации' - Сергей Николаевич Зеленин

Языковых проблем быть не может: Яков Александрович знает немецкий не хуже русского и напомню — официально работает в Ульяновской школе второй ступени (средней) учителем математики и, одновременно — преподаёт язык Гёте, Шиллера и Геббельса. Наши будущие командиры, как язык наиболее вероятного противника — тоже усердно штудируют дойчемову, установив даже дни немецкого языка — вторник и пятницу — когда меж собой общаются только на нём.

Особенно усердствуют, что касается допроса военнопленных. Взятого на учениях «языка» из конкурирующей «футбольной команды» — допрашивали только на немецком и, причём довольно жёстко — почти «по-настоящему».

Присутствовал как-то раз на таком, ещё этим летом:

— Wo ist deine Artilleriebatterie? Antworte mir, du Rohling, bevor du deine Eier schießt!

— Ich werde dir nichts sagen, fick dich!

Отведя в сторонку «наставника», спрашиваю:

— Яша, о чём это они с такой экспрессией шпрехают?

Тот, охотно объясняет:

— Один молодой человек предлагает другому рассказать, где находится артиллерийская батарея — в противном случае, обещая лишить его способности любить женщин и иметь детей. Тот, отказывается совершать этот позорящий военнослужащего поступок, предлагая «любопытствующему» совершить пешую прогулку в некий «вонючий тоннель»…

Враз охреневаю:

— В жоппу, что ли? Ты чему детей учишь?

Тем временем, допрос продолжился, плавно перейдя с военных секретов на личности:

— Der Vermaledei Tunichtgut!

— Der Schwuler!

— А вот за «дер швулера», Филька — ты мне сейчас ответишь!

Под аккомпанемент раздавшейся смачной плюхи, «Генерал Яша», невозмутимо, как двугорбый верблюд:

— Ничего! Коль решили стать военными — пусть знают, что их ждёт в плену.

Меж тем, допрашиваемый парнишка, вытирая кровь с разбитой губы, тем не менее с усмешкой:

— А как же Женевские конвенции, Scheisskerl?

— Scheiss drauf! Ты на меня в Совет Антанты пожалуйся, Wichser!

Видя мою негативную реакцию, Борщёв:

— Ты же сам говорил: «Учи их всему, что пригодится на войне»… Вот я и учу!

Ничего не сказал, но про себя подумал:

«Научи их ещё вешать, педагог фуев».

Знающий практически в совершенстве русский язык Фриц — более интересный тип.

Бывших авантюристов не бывает, согласен, но бывает опытный, постаревший и несколько в связи с этим остепенившийся авантюрист.

Этот — из таких же!

Недаром, он влёт сдружился с Гусаром, с Ипполитом Степановичем — моим «офицером по особым поручениям», с которым мы возвращались из Питера.

Как говорится — «два сапога пара».

Он намного старше первых двух, выходец из Прибалтики — где когда-то немцев было полным-полно, учился в петербургском университете, но за участие в революционном кружке был исключён с третьего курса.

Отсидев в участке, обидевшись на «тюрьму народов» и, в то же время поняв, что быть маргиналом — не есть хорошо для молодого организма, он перебрался на историческую Родину. Где получил гражданство и, до четырнадцатого года — перебрал великое множество профессий. Был простым полицейским, полицейским детективом, когда надоело ишачить на дядю — стал владельцем частного сыскного бюро, занимающимся в основном охранной деятельностью.

Пошёл добровольцем на фронт, но несколько позже своих коллег и, до конца войны служил на Восточном фронте:

— К тому времени навоевался уже до сыта и, когда ваши с нашими заключили Брестский мир — удалось устроиться переводчиком, не попав таким образом под раздачу на Западе.

Согласитесь, человек с таким опытом — может быть весьма полезным «в хозяйстве».

Во-первых, пора уже всерьёз задуматься об безопасности собственной персоны.

Давно пора!

Во-вторых, наряду со Школой секретарей-референтов — неплохо было бы иметь Школу телохранителей. Ибо, свой человек возле нужных людей из «власть придержащих» — это очень хорошо…

А целых два — ещё лучше!

Когда я предложил немцам новые контракты на два года, они были в принципе не против: в Веймарской Республике с работой — не то чтобы «ахти», а я им заплатил более чем щедро… Но, надо полагать, поинтересовались насчёт условий и окладов.

В ответ, как и водится при приёме нужных специалистов в моей «Империи», я раздал им чистые бланки:

— Сами пишите, сколько и что хотите. Я не так богат, чтоб платить мало нужным мне людям.

Те едва с дуба не рухнули, но придя в себя, написали цифры с нужным количеством нулей и подписали.

Взглянув на «нули», чуть «с дуба не рухнул» уже я!

В отличии от большинства наших специалистов, эти немцы от ложной скромностью не страдали. Не будь я уверен, что они с лихвой эти деньги отработают — причём с немецкой педантичностью, я б их послал, конечно. А так, не подав вида, подписал контракты и пожал им руки, закрепляя сделку.

* * *

«Но примешь ты смерть от коня своего…», — хотелось мне процитировать пророчество древнего волхва князю Олегу из Александра Пушкина на могиле Фрола Изотовича Анисимова. Однако на коротком траурном митинге, я в говорил совсем другое, закончив несколько оптимистично:

— Спи спокойно, дорогой наш товарищ, соратник и друг и, знай — дело всей твоей жизни будет продолжено! Первый пятилетний план развития Ульяновска — будет выполнен точно и в срок.

В четыре часа дня выехали обратно в Нижний Новгород.

Впереди так же — «разведдозор»: наши комсомольцы на «Рено» — который как бы по наследству от отца перешёл к Анисимову-младшему. За ними мой старенький «Форд» с вновь назначенными начальниками вневедомственной и ведомственной милиции и «Полицейской академии» — в том числе, едущих «в губернию» для утверждения в должности. Следом вместительный как автобус «Мак-Бульдог» с большей частью арестованных заговорщиков и их конвоирами. Затем, принадлежавшая Климу чешская однотоннка «Татра» с его племянником за рулём, с телами двух вагнеровцев в гробах.

В кузове последней, меж тех гробов — двое их мучителей в наручниках британской фирмы «Peerless» (как уже говорил, купил в Париже с десяток в качестве образца для копийратства), недавние узники ульяновских застенков — Васильцев и Купцов. А также ещё трое вагнеровцев — из самых надёжных и лично мне знакомых.

Это — будущие первые ученики Фрица и мои секьюрити.

Замыкал колонну я на своём новеньком «Форде-Т», с Фрицем в салоне. Двое других немцев остались на ПМЖ в Ульяновске.

Отъехав подальше от Ульяновска, я побибикал и «Татра» — заглохнув, встала как вкопанная.

Я, объехав его, тоже остановился, заглушил мотор и, помахал впереди едущим, мол:

— Езжайте, мы скоро догоним.

Вылезший из-за руля Кузя-Домовёнок озадаченно почесал пятернёй свою рыжую голову и, пожав плечами:

— Компрессия куда-то пропала, надо долить.

И полез