Эротические рассказы Рунета - Том 1 - Автор неизвестен Эротика и секс

— Что там? — спросил он у Агаты. Та махнула рукой.

— Не обращайте внимания, сэр. Это, наверное, крысы. Они иногда резвятся тут по ночам…

— Крысы? — переспросил телеведущий недоверчиво. — Странно, очень странно.

Трахтенберг и Хильер вышли, захлопнув двери. Из под кровати вылез Билл и, стряхнув с себя пыль, подошел к шкафу.

— Эй, крыса! — постучал он в двери, — а ну-ка, вылезай отсюда!..

— Дверцы шкафа медленно открылись, оттуда, придерживая руками верхнюю полку, которая во время сидения неожиданно свалилась на голову, показался Ногато.

— А, узкоглазый, и ты здесь? — удивился Билл. — Интересно, как ты тут оказался?

Японцу было очень стыдно стоять перед малознакомым человеком в одних трусах. Положив свалившуюся полку на пол и став к О'Коннору боком, он сказал:

— Девуска пригласила меня в свой комната… Я говорил девуска много хоросих слов, но девуска сказала, что в Америка словам не верят и усадила меня в этот шкафа. Наверное, мой слов ее не понравился…

— Ага, приятель, — наконец-то дошло до О'Коннора, — значит, она хотела оттрахать и тебя, а я вам помешал своим неожиданным визитом…

— Я не знаю, что есть оттрахать, — ответил Ногато, — но то, что она делала со мной в самом начале, мой очень, очень доволен!..

Билл уселся на койку.

— Ну, курва, — сделал он вывод, — настоящая курва, иначе не скажешь…

Японец вежливо поинтересовался:

— А что есть курва?

Билл посмотрел на него как на ненормального.

— Ты что, приятель, вот уже несколько месяцев живешь тут, и до сих пор не набрал нормального словарного запаса?…

Ногато принялся оправдываться.

— В мой словаре нет таких слов, я смотрел…

Билл окончательно потерял терпение.

— Мог бы и сам догадаться! Курва — это такая женщина, которой мало одного мужчины. Она хочет трахаться как можно с большим количеством… Ну, понимаешь?…

Ногато на несколько секунд задумался, а потом, видимо, понял смысл сказанного.

— А, понимай, теперь мой понимай… Курва — это такой девушка, который любит всех людей вместе взятых…

— Ладно, мне надоели твои шуточки, — перебил его Билл, — мне кажется, что эту прошмандовку следовало бы наказать…

Машина Хильера неслась по нью-йоркским улицам к зданию телецентра. Сидя за рулем, телеведущий наставлял Трахтенберг:

— Значит, так, дорогая. Веди себя как можно более естественно. Раздеваться на сцене следует очень медленно и непринужденно.

Трахтенберг, кутаясь от вечернего холода в теплую куртку, заметила:

— Кого вы учите раздеваться…

Хильер погладил ее по обнажившейся коленке.

— Я рад, что не ошибся в выборе…

— Я тоже рада…

Хильер продолжал:

— Помните, что вы — центр внимания.

— Я понимаю…

— Что на вас будут смотреть сотни глаз, следя за каждым вашим движением, сотни рук будут работать в едином порыве…

Трахтенберг неожиданно перебила телеведущего;

— То, что мне предстоит сейчас выполнить, конечно же, очень и очень интересно…

— Вас что-то смущает?

— Я понимаю, что быть центром внимания — очень и очень лестно. Но мне не нравится одна вещь…

— Какая же?

— Эти люди — я имею в виду онанистов — действительно получат удовлетворение…

Хильер насторожился.

— Вас что-то не устраивает?…

Трахтенберг, посмотрев ему в глаза, ответила одними губами:

— А я?…

Телеведущий, резко притормозив, остановил машину. Посмотрев на обидчивое лицо Агаты, он рассмеялся.

— А, так вот вы о чем! Вы имеете в виду, что…

— Доставив удовольствие всем, я сама останусь неудовлетворенной, — закончила Агата.

— И все? Деточка, — Хильер вновь погладил оголенную коленку Трахтенберг, — после передачи к вашим услугам весь наш телеканал новостей — от последнего осветителя до генерального директора программы…

— И вы?

Хильер утвердительно кивнул.

— Конечно!..

— Ну, тогда я согласна. Поехали… — сказала она. — Впрочем, вот еще что: могу ли я получить то, что хочу, еще до выступления, авансом?…

Вальриса

Фантастика, подростки

День рождения у Мишки проходил по накатанной колее. Прибытие гостей (друзей), поздравления, торжественный ужин и переход к неофициальной части: танцы и разговоры. В общем Мишкино шестнадцатилетние мы встретили в тесном кругу. К мужской части «круга» относились я, то есть Валик, Серега и естественно сам Мишка. Женская половина была представлена Светкой, Маринкой, Оксаной и Томкой. Из этой четверки, мне больше нравилась Оксанка. Я пытался наладить мостик в наших взаимоотношениях и кажется что-то получалось. По крайней мере, Оксана была не против моего к ней внимания. Но, как и все представительницы прекрасного пола, кокетничала со всеми остальными. Мои товарищи тоже имели свои предпочтения: Мишка — Тома и Серега — Света. Наличие Маринки вносило дисбаланс в наши отношения, и порой нельзя было предугадать, какие коллизии могли у нас возникнуть. Однако мы продолжали дружить во всех отношениях: ребята с ребятами, девчонки с девчонками, а также ребята с девчонками, где порой подходили близко к границе дозволенного.

После застолья мы направились в комнату Мишки, оставив взрослых вести разговор и наслаждаться сладким столом. Хозяин включил музыку, кто-то выключил верхний свет. Осталась гореть только настольная лампа, создавая в комнате полусвет.

— Переходим к увеселительной программе, — провозгласил Серега. — Джентльмены развлекают, дам и приглашают их на танец.

Он подошел к Свете и театральным поклоном головы пригласил ее на танец.

— Как можно устоять против такого изысканного приглашения, — пошутила та, и встала с диван. Заключив свою даму в объятия, Серега стал медленно ее кружить в такт музыки. Мишка тут же подал руку Томке. Передо мной же встал выбор между двумя дамами. Хотелось, конечно, потанцевать с Оксанкой, но… наверное надо оставить ее на закуску.

— Мариночка, идем потолкаемся среди этой изысканной публики.

В комнате действительно было тесновато.

— Если только они не будут наступать на ноги, — рассмеялась она и подала мне руку.

— Мы тогда их выгоним, — пообещал я, обнимая девушку.

— Не боишься остаться в одиночестве?

— Надеюсь, ты останешься со мной?

— А это не опасно? Для тебя?

— Если только не превратишь меня в жабу.

— Фу! Не люблю этих тварей. Скользкие и противные.

— Тогда у меня есть гарантия, что, по крайней мере, в нее меня не превратят.

— В жабу не буду, а вот в кого-нибудь мягкого, пушистого, послушного… — рассмеялась Марина.

— Неужели хватит на это смелости?

— Еще и какой!!! — обнадежила она.

— Я уже трепещу. Вот послушай, — и я плотнее прижал ее к своей груди.

— Раздавишь, — выдохнула она, пытаясь отстраниться. Пришлось вернуться в прежнюю позицию.

— Я буду кусаться.

— А зубки мы тебе не дадим.

В этот момент закончилась тема. Я обернулся к остальным и пожаловался.

— Господа! Меня хотят превратить в пушистое и без зубов.

— Мариночка! То, что ты ведьмочка, всем известно, — начал Серега, но заканчивал он уже уворачиваясь от кулачков Марины. — Но зачем лишать нас Вальки.

В комнате началась свалка. Марина атаковала Серегу. Тот, уворачиваясь, начал валиться на стоящий сзади диван. При этом он потянул за собой и Светку, которую еще держал в объятиях. Светлана попыталась удержаться за стоящих рядом Мишку и Томку. В свою очередь, те подались в сторону стола, чуть не завалив лампу и прочие настольные принадлежности. В порыве азарта меня отпихнули назад, и моя пятая точка оказалась на коленях у Оксанки. В комнате стоял смех, возгласы и звуки начинающегося бардака.

— Не против если я посижу? — поинтересовался я у Оксанки делая невинный вид.

— Слоняра, — дали определение мне и моим поступкам. При этом выражение лица выражала всю гамму неприязни к свалившемуся «счастью» в виде меня. — Вставай.

— Я тут посижу рядышком, а то разнесут на кусочки.

С этими словами я переместился на ручку кресла, в котором сидела Оксанка.

— Ты мне чуть ноги не раздавил, — пожаловалась она, одновременно массируя пострадавшие части тела.

— Не мог удержаться, чтобы не припасть к такой красоте.

— Особенно задом.

— Не ругайте меня, — взмолился я. — Позвольте искупить свою вину страстным поцелуем.

— А еще чего? Может заехать в твою наглую физиономию?

— «Я понял, умолкаю, не то по морде получу, и подвиг свой не совершу», — продекламировал я отрывок из кинофильма советских времен.

К этому моменту в комнате воцарилось спокойствие. Серега сидел на диване, У него на руках находилась Светка. Маринка, удовлетворившаяся чувство мести, сидела рядом с Серегой. Мишка и Томка устроились на стуле возле стола.