Дверь скрипит, если… - Tasha 911

Сидел на лавочке, хмурился, глядя на катающихся на роликах подростков, и через какое-то время направился к вокзалу. Тебе отчего-то не показалось, что он просто тянул время до встречи с кем-то. Существовало какое-то иное объяснение всему, кроме проклятой Бриджит Джефферс. Нет, она тоже была. Торчала у витрины двухэтажного здания, переминаясь с ноги на ногу. Вот только, заметив ее, Снейп совсем не выглядел довольным. Он тяжело вздохнул и немного ускорил шаг. Они поздоровались и вошли внутрь. Когда они скрылись из виду, ты подошел поближе, желая узнать, что же это за место такое. Вывеска была на французском. Через витрину ты рассмотрел несколько столиков, как в кафе, и большой, разделенный перегородками зал, весь увешанный картинами. Бриджит и Снейпа ты уже не увидел.

— Эй, подруга!

Ты обернулся. За твоей спиной стояла невероятно красивая женщина лет тридцати пяти в черном топе и кожаных штанах.

— Простите? — Ты огляделся по сторонам, решив, что она зовет кого-то другого.

— Нет, именно ты. Если хочешь посмотреть выставку, то лучше сделать это сегодня. Завтра эти картины будут отправлены в Нью-Йорк.

— Картины… — нахмурился ты, пытаясь все обдумать. — Это галерея?

— Точно. — Незнакомка представилась: — Мег Райан. Пойдем, я покажу тебе свои работы.

Ты отрицательно покачал головой.

— Нет, вы извините, но я тут не за этим.

Женщина улыбнулась.

— Я так и поняла. — Она махнула рукой, указав на красную спортивную машину, припаркованную в конце квартала. — Заметила тебя, еще когда подъезжала. — Та девушка, что вошла, — твоя подруга? Я бы не парилась насчет того, что она с мужиком. Если привела его на выставку лесбийского искусства, то вряд ли это свидание. К тому же он так себе, а ты очень красивая. Никогда не думала поработать натурщицей?

— Нет. — Ты окончательно утратил связь с реальностью. Снейп, Бриджит и лесбиянки… — И насчет натурщицы нет, и насчет девушки.

— Значит, выслеживаешь того мужика?

Ты кивнул.

Мег улыбнулась.

— Обидно, но все равно пошли. Не волнуйся, они не заметят.

Эта особа схватила тебя за руку и потащила внутрь. Сделав знак охраннику у входа, женщина открыла боковую дверь. Там был еще один мужчина, который следил за мониторами.

— Привет, Бобби. Моя подруга поищет знакомых по залам?

— Конечно, Мег.

Мужчина подвинулся. Ты подошел ближе и сразу заметил Снейпа. Тот стоял рядом с Бриджит, а девушка медленно, словно завороженная, двигалась от картины к картине. Она иногда даже руку поднимала, будто желая прикоснуться к увиденному, но, вовремя опомнившись, отступала. Так они за полчаса обошли три зала, потом в один из них вернулись. Тебя никто не гнал, и ты смотрел. На отрешенный взгляд Снейпа, на его безразличие к женской красоте и восторгам спутницы. Похоже, никто тебя не обманывал. Просто профессор сам себе противоречил. Ему было жаль юную забитую девочку, но он отрицал бы это до последнего, потому что, признавшись, вынужден был понять, что о своей горькой юности он тоже сожалеет, а прощать себе что-либо Снейп был абсолютно не готов. Сколько бы салатовых таблеток он ни съел, они не научат его мириться с этим миром.

— А у этой девушки неплохой вкус, если ей так понравились именно мои картины, — усмехнулась твоя новая знакомая. — Она, скорее всего, — лесбиянка. А он… Учитывая, что женская красота его совершенно не трогает, немного смахивает на гея.

Ты по-дурацки улыбнулся.

— Нет. Просто он — это он. Прошу меня простить, все как-то глупо вышло.

Женщина протянула тебе визитку.

— Возьми. Я все еще хочу тебя нарисовать.

— Простите, но меня действительно это совсем не интересует.

Мег не очень-то расстроилась.

— Тогда отдай это той девочке. Мне любопытно узнать, чем ей так приглянулись мои работы. Пусть позвонит, я приглашу ее на следующую выставку.

Ты кивнул, вышел на улицу, снял кепку и вздохнул. Не с облегчением… Тебе было грустно. Когда позади тебя скрипнула дверь, ты обернулся и тут же снова перевел взгляд на проезжающие машины, будто кого-то ждал.

— Спасибо, что пошли со мной. Знаю, глупо было просить вас снова это сделать, но я понятия не имею, как себя вести. Наверное, если бы кто-то из этих женщин заговорил со мной или спросил мое мнение, я была бы в панике. Но картины очень красивые, и в прошлый раз мы только на две экспозиции посмотрели, а они уже закрываются и …

— Бриджит, идите, а то опоздаете на поезд.

Голос Снейпа отчего-то заставил тебя вздрогнуть.

— А вы разве не едете?

— Нет, мне еще нужно кое-куда зайти.

— Так неловко, что вы пришли только из-за меня…

— Не из-за вас. Я просто потратил время в ожидании своей встречи. Идите. Вам действительно пора.

— Еще раз спасибо! — звонко сказала Бриджит.

Ты услышал звук ее удаляющихся шагов. А потом случилось то, что должно было случиться. Он подошел и небрежно коснулся твоего плеча.

— Где вы оставили машину? Рядом с моей работой? — Ты кивнул. Снейп взял тебя за локоть. — Идем.

Вы прошли полквартала… Вернее, он шел, а ты плелся, как собачка на поводке, и вскоре заскулил.

— Что, даже не спросите, «почему»?

Снейп остановился.

— Зачем? Это я и так знаю. Видел вас в окне вчера ночью. Вы ничего не поняли, но разозлились. Утром я зашел, думая, что вы хотите спросить меня об услышанном разговоре. В конце концов, мы мало знаем друг о друге. Сомневаться — это нормально. Вы предпочли обычной беседе весь этот цирк. Я сейчас в бешенстве. Не хотите узнать о себе много нового — идите молча.

— Простите. — Ты был искренним. — Мне было сложно задавать вам вопросы. Что значит наш договор? Насколько вы будете честны со мной, если однажды захотите его расторгнуть? Я узнаю, что вам кто-то нравится, или буду вынуждена чувствовать себя идиоткой? Легко спросить о таком?

— Нет, — признал Снейп.

Ты продолжал кипеть.

— Вы же тоже не все можете высказать. — Ты смотрел на его напрягшуюся спину. — Вам не нравится возвращаться домой. Вы настолько не привыкли быть с кем-то, что от меня вас просто трясет. Но вы слишком хорошо воспитаны, чтобы орать на беременную от вас женщину, поэтому просто стараетесь ее не видеть. Мы можем что-то с этим сделать? Мир изменится, если я не буду отгрызать углы у пакетов с молоком, а вы — делать вид, что едите ужин? Только нужно ли все это, если мы оба думаем о том, как бы расстаться так, чтобы не чувствовать себя полными ублюдками? Может, лучше сразу? Без этих замысловатых издевательств над собой? Наш ребенок не станет счастливее от того, что его родители — совершенно чужие люди, которые непрестанно себя мучают, прикрываясь заботой о нем…

Снейп резко развернулся. Рывком притянув тебя к себе за руку, он заткнул твой рот поцелуем. Наверное, впервые, если не считать времен твоей амнезии, это было прикосновение мужчины к женщине. Не контакт двух актеров на одной сцене, не выражение признательности… Хотелось его оттолкнуть, а руки не гнулись в локтях. Ты приоткрыл рот, чтобы вздохнуть, а в нем оказался чужой язык. Это было не так, как с Джинни. Она никогда не смешивала ласку с гневом. Как это вообще можно было совмещать? Снейпу удавалось. Вы оба дрожали от взаимной обиды, презрения к себе и тому, кто довел каждого из вас до такого состояния. Когда он оттолкнул тебя, ты вместо того, чтобы выругаться, хмыкнул:

— Да, это худшая часть.

Он кивнул.

— Вы мне даже не нравитесь. Я не понимаю, что творится в вашей больной голове. Дело не в молоке. Я всегда могу купить отдельные пакеты. Вы неплохо готовите, хотя делаете это небрежно, и вылавливать из соуса ваши волосы — мерзко. Только какого черта вы меня ревнуете, а я сознательно провоцирую вас на это, но впадаю в бешенство при одной мысли, что мне придется остаться с вами наедине? Есть предположения?

«Вешайся, Гарри Поттер. Просто бросься под машину, только заткнись. Это невозможно! Нельзя такое спрашивать. О таком не нужно даже думать», — твердил ты себе.

— Хотите узнать меня лучше? Ну, хотя бы научиться понимать друг друга? Возможно, мы станем….

Ты не знал, что добавить. Друзьями? Бред. Он не мог дружить с твоей грудью. С той, что у Бриджит, — пожалуйста, но отчего-то не с твоей. Да и ты не хотел, чтобы он ее игнорировал. Какое безумие… Лучше и впрямь под машину. И не думать. Никогда и ни о чем.