Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова - Точинов Виктор Павлович

Виктор Павлович Точинов

Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова

Предисловие

Не хотел.

Вот честно, не хотел писать книгу о дятловской трагедии.

Слишком утоптана поляна, да что там утоптана – катками-асфальтоукладчиками утрамбована до каменной твердости. И пасутся на той поляне многочисленные толпы дятловедов, причем далеко не все из них отличаются вменяемостью и адекватностью.

Не хотел, но…

Слишком много мозговых ресурсов съедает эта история – крутится, вертится в голове, элементы пазла со щелчками встают на место…

Пришлось писать.

Роман-расследование был начат 12 января 2020 года – не специально, так уж сложилось, что и текст созрел, и окончательное решение: книге быть – оформилось в этот день. И, лишь настучав несколько первых абзацев (сразу начав с середины, с 7-й главы), сообразил: а ведь сегодня день рождения Зины Колмогоровой! Символично…

А назавтра, 13 января, был день рождения Игоря Дятлова.

Мог бы дожить и отпраздновать 84-летие. Но почти никто тогда не знал бы, что он дожил, и вообще, кто такой, – и никто бы не радовался, кроме родных и близких…

А Семену Золотареву в феврале 2021 года исполняется ровно 100 лет. Так что если даже в могиле с его фамилией на Ивановском кладбище Екатеринбурга лежит не он, а уголовник по имени Гена, то Семена с нами всё равно скорее всего уже нет.

Я прекрасно сознаю, какие потоки обвинений выльются на эту книгу со стороны дятловедов, – все их конфессии и секты временно объединятся для такого дела. Книге достанется на орехи, да и автору тоже прилетит не один ушат помоев, куда ж без этого.

Предвосхищая обвинения, должен сразу покаяться в нескольких грехах.

Да, каюсь, я не ходил в лыжные походы.

Ни дня в них не провел. Равно как и в горных, в водных, в конных и прочих. Ни разу не турист. Не по душе мне этот спорт, считаю его напрасной тратой времени.

Однако «диванным теоретиком» объявлять не спешите. Много занимался рыбалкой и охотой – и зимой, и летом, – знаю не понаслышке, каково ночевать в лесу у костра или в палатке, растянутой на озерном льду. Бывал в предгорьях Приполярного Урала (правда, с европейской стороны, с западной), и зимой тоже, – хорошо представляю, как воспринимаются в том климате минус тридцать с ветром или минус сорок семь без ветра (минус сорок семь – мой личный температурный рекорд из нижней части шкалы Цельсия).

Четыре года провел в Казахстане, на объекте, связанном как раз с ракетными пусками, – и сказки о свирепом и на всю голову отмороженном «космодромном спецназе» рассказывайте кому-нибудь другому. И песни о драконовских мерах безопасности в секретных «номерных» городках мне исполнять не надо, не проникнусь. Насмотрелся, как там живется.

Да, каюсь, я не жил в 50-е годы.

И вообще родился спустя семь с лишним лет после того, как группа «Хибина» вышла в свой последний поход. Но все же имею неплохое представление о советском житье-бытье, и термин «черная суббота» для меня означает отнюдь не день, в который на бирже резко обвалился рубль, – застал, помню.

К тому же дятловцы принадлежат к поколению родителей моих сверстников. В первой половине 80-х, когда возраст уже позволял беседовать о серьезных и взрослых вещах с людьми того поколения, были они еще в полной силе, далеки от старческого маразма, и рассказывали много интересного о своей жизни – такого, о чем ни в какой книжке не прочитаешь. Детали и детальки жизни и быта в 40-е и 50-е годы, вроде бы и не имеющие прямого и непосредственного отношения к той трагедии, – однако именно из них складывается контекст эпохи. А без знания этого контекста очень трудно понять значение тех или иных эпизодов запутанной дятловской истории.

Но многие ли из нынешних дятловедов сами жили в 50-е? Жили не в детстве, когда мир воспринимается иначе и все деревья кажутся большими, – в более зрелом возрасте, когда уже появляется хоть какой-то жизненный опыт и привычка задумываться над тем, что видишь и слышишь? Есть такие, факт. Железные старцы, корифеи, дятловеды первого призыва. Но возраст берет свое даже у самых железных людей, память человеческая вообще несовершенна, а уж в воспоминаниях о событиях шестидесятилетней давности возможны самые разные искажения и неточности – и они звучат с годами все чаще. Однако слишком велик авторитет тех, кто произносит порой весьма… странные вещи, – дятловеды зачастую воспринимают как постулаты то, к чему стоило бы относиться более критично.

И, наконец, последний мой грех.

Я профессиональный писатель, автор нескольких десятков книг самых разных жанров и содержания: от пособий по рыбалке до литературоведческого исследования знаменитого романа Стивенсона «Остров сокровищ». Но все же большинство изданных моих книг – остросюжетная беллетристика, а некоторые вообще (о, ужас!) относятся к жанру фантастики. «Па-а-а-нятно! – торжествующе воскликнут дятловеды. – Фантаст… Насочинял, стало быть, нафантазировал… Ату его!»

Нет, граждане, буйную писательскую фантазию я при написании этой книги откладываю в сторону. Убираю в сейф, запираю на два замка и выставляю цифровой код.

Вдумчивое и кропотливое исследование фактов и обстоятельств, всесторонняя проверка противоречивых свидетельств, полный отказ от версий умозрительных, доказательствами не подкрепленных (какими бы стройными и логичными те версии не казались) – вот каким будет инструментарий нашего расследования. Да, именно нашего, и это не фигура речи, присущая так называемому «академическому стилю»: поглавная публикация в ходе написания позволит проверить все построения на прочность, услышать и учесть любую здравую и конструктивную критику. И не исключено, что завершится расследование несколько иначе, чем сейчас представляется…

Однако фантазия фантазией, но остальные писательские навыки откладывать в сторону смысла нет. В частности, у писателей принято хорошенько мотивировать действия своих персонажей. Этого качества зачастую не хватает многим авторам дятловедческих версий давней трагедии. Очень многие построения не выдерживают простейшего вопроса: «Зачем они это делали?» – и рассыпаются на куски.

Некоторые ключевые моменты дятловской истории будут изложены в художественной форме. «Во-первых, это просто красиво». (с) Разумеется, художественные реконструкции не будут подменять анализ, основанный на фактах и логике, – лишь дополнять его, иллюстрировать. Иногда стоит дать отдохнуть читателям от суховатых выкладок. Но никакой фантастики! Обойдемся без снежных человеков и без огненных шаров, пилотируемых рептилоидами. Реализм, только он, и ничего кроме. Реальные события, происходившие на склоне Мертвой горы, окажутся – стоит лишь понять их истинную подоплеку – куда интереснее любых фантастических выдумок.

Хотя, конечно, хватает псевдописателей, пасущихся в основном на пажитях Самиздата и регулярно радующих «сенсационными разгадками», изложенными в как бы художественной форме, потому что нет и не будет документов и фактов, подтверждающих их дикие и нелепые построения типа «Гибель группы Дятлова: всех убила Люда Дубинина!», – вот не шучу ни разу, болтается где-то в недрах Сети шедевр с таким названием (с содержанием, каюсь, не ознакомился, опасаясь за душевное здоровье).

Ну, вот, покаялся, очистил душу, а отпущения грехов от дятловедов все равно ждать не приходится… но я переживу.

В этой книге часто будут употребляться понятия «дятловедение» и «дятловеды».

Что это такое и кто это такие, в двух словах не объяснить.

Дятловедение – сложное и многогранное социокультурное явление нашего времени.

Отчасти это наука. Да, именно так, не надо смеяться и крутить пальцем у виска. Есть предмет изучения, вполне реальный, в отличие от якобы порхающих в небесах «летающих тарелочек» или якобы бродящих по горам йети. Есть определенный набор методов, позаимствованных в основном у исторической науки, и вспомогательные дисциплины, позаимствованные там же: дятловедческое источниковедение, например, или дятловедческая археология. Все признаки превращения дятловедения в науку налицо.