Виновны в защите Родины, или Русский - Тимофей Круглов

Народ накушался демшизовской прессы, как союзной, так и местной, мозги отключил и рвется вперед к счастливому капиталистическому будущему! Конечно, русские более образованны и критичны, особенно техническая интеллигенция, понимают, что будет задница. Вообще, директора предприятий и ИТР — массовая опора Интерфронта. Хозяйственники, рабочие, кто поумней, начиная с бригадиров и мастеров. Конечно, тот, кто никогда в жизни головой сам не работал и только гайки крутил на конвейере, тот часто думает, что ИТР и на хрен не нужны, что инженеры — бездельники, а слесарям за их руки «золотые» капиталисты будут платить огромные деньги валютой. Совсем офуели, короче!

— А так все чистенько у вас, красиво… — протянул оператор, прилипший к окну и внимательно разглядывавший сначала Старую Ригу, потом набережную, мосты и парки по дороге к ведомственной гостинице военного предприятия в Задвинье, где Интерфронту за символические копейки предоставили пару, так сказать, «люксов» для Ленинградского телевидения.

— Внешне все красиво. Все пока функционирует. Талоны, конечно, визитные карточки для рижан, чтобы такие, как вы, не объели. — Иванов коротко и зло хохотнул. — Но все это на самом деле просто саботаж, с одной стороны, а с другой — резерв мощности отлаженной государственной машины. Но машинка сбоит, лучше меня знаете, а ей все больше палок в колеса вставляют. Причем по указанию из Москвы. Ну, повстречаетесь со всеми главными персоналиями, сами у них спросите. Но у меня лично такое впечатление, что рулят перестройкой не только непосредственно из Москвы, но и из-за бугра. Причем согласованно. А то, что на местах происходит, — это все игры послушных марионеток. В любой момент, при желании, власть может все поставить на свое место. Вернуть взад, так сказать. А почему она этого не хочет, это у вас лучше спросить, вы к Центру поближе!

— Брось ты, Валера! — Хачик раскинулся один на заднем сиденье, раскинув руки, только черные глаза метались по сторонам, как у стрелка на стенде, выискивая очередную «тарелочку» — многое говорящую внимательному человеку деталь пейзажа незнакомого города. — В Питере точно так же все делают по указке Москвы. Скоро и нас всех турнут с телевидения на фиг и поставят Бэллу с «Пятого колеса» рулить каналом. И попробуй только скажи в эфире что-то против перестройки — сожрут немедля. Сам не знаю, как нам еще удается что-то с тобой показывать… Страхуется начальство — и нашим и вашим. Но при первой команде сдаст нас со всеми потрохами. Хотя оппозиция Горбатому есть, и не клоунская, которая «не может поступиться принципами», а серьезная. Да только переиграют их, это я тебе говорю. У меня мама была в Спитаке, ты же знаешь… Рыжкова видела, как он приезжал, плакал там от общего горя. Как уехал, тут же все растащили, «помощь» перепродают спекулянты, на Россию бочку при этом катят. Азербайджанцы уже снова режут наших, а они о независимости мечтают. — Армянское ругательство вырвалось гортанно у потерявшего внешнее спокойствие Хачика так эмоционально, что все невольно улыбнулись. — Э, ара, вам смешно, да? — спародировал сам себя Хачик — ленинградец уже в третьем поколении, и сокрушенно махнул рукой.

— Приехали! Располагайтесь, а потом поедем в Сигулду — отдохнем, поедим, заодно снимете пару красивых весенних планов в нашей «Швейцарии». Первый день — акклиматизация! А уж завтра начнется гонка, в один день будут и Рубикс, и Кезберс, и Иванс с Алексеевым. А пока — расслабьтесь!

— Валера, а тетки-то у вас есть? — Молчаливый Тышкевич — главный сердцеед команды — внезапно оживился, кося краем глаза на симпатичную администраторшу у стойки гостиницы.

— Тетки у нас есть! Но договариваться с ними ты будешь сам, «Воло-дыевский»! А то твоя жена меня потом к вам и на порог не пустит! — Иванов вздохнул сокрушенно — ребята на свободе, а он на работе — и пошел оплачивать счет за гостиницу на неделю. Да, надо бы еще не забыть от администратора позвонить домой, Алле, может, захочет с ними в Сигулду съездить, если теща дочку заберет на дачу.

Скептически оглядев пещеру Гутмана и тоненький ручеек, вырывающийся из песчаной толщи под испещренными надписями сводами, группа начала не спеша, с остановками на каждой площадке, подниматься по деревянной лестнице на гору.

Свежая, нежная зелень легким облачком окутывала холмы, оттеняла черную воду извилистой Гауи, расступалась почтительно вокруг сказочного (не знать бы, что новодел!) замка на самой высокой вершине над рекой.

— Тишину с птицами запиши, тишину! — настойчиво бубнил в ухо оператору Хачик. Остальные притихли, чтобы не мешать, только Леша Украинцев отвел в сторону Иванова и что-то черкал коряво в блокноте, согласовывая тезисы подводки к сюжету, снимать которую решили прямо здесь, в Сигулде, — уж больно подходили эта поющая тишина, этот зеленый, прозрачный покой к рабочему названию цикла передач о перестройке в Латвии: «Рижская весна».

Председатель Рижского Октябрьского районного совета Интерфронта со смешной фамилией Вареник устраивался «в кадре» вместе с Тышкевичем, готовясь к записи интервью.

Служебный «рафик» был в разгоне, а Вареник отложил все дела и на заводской семиместной «Волге» возил теперь гостей на съемки, кормил домашним борщом и, конечно, варениками собственного приготовления. В награду за проявленное гостеприимство его и усаживали теперь в кадр — все равно кто-нибудь из интерфронтовцев «с земли» должен был что-то сказать в передаче.

Огромный, неуклюжий, выбившийся в начальника цеха крупного предприятия из простых слесарей, Вареник мял в тяжелых ладонях микрофон, вздыхал и кряхтел до тех пор, пока Толик не отобрал у него хрупкую «игрушку» и не задал первый вопрос.

Тут неповоротливый и скупой на слова Виталий Сергеевич выдал неожиданно совершенно лирический зачин:

— Когда в такие цветущие майские дни гуляешь по Сигулде, хочется думать о любви, о счастье, о будущем. И горько сознавать, что именно все это сейчас находится под угрозой. Обстановка в республике очень напряженная. И это чувствует каждый человек, живущий в Латвии. К нам, в районный городской совет Интерфронта, каждый день приходят десятки людей и не просят, а требуют, буквально требуют остановить развал страны. Рабочие видят, что дело не во временных бытовых трудностях — в плохом снабжении, в карточках, в конце концов. Они на своих рабочих местах видят, как перестают поступать детали от смежников, как сокращается выпуск продукции, как дорожает жизнь. А главное жизнь становится просто другой. Люди перестали понимать, что такое хорошо, а что такое плохо. Люди запутались, люди не понимают, откуда вдруг взялась ненависть ко всему, чем мы жили раньше, ко всему советскому и, не побоюсь сказать этого — ко всему русскому!

— Но ведь идет обновление, демократизация, гласно поднимаются застаревшие проблемы — наверное, это и есть перестройка?!

— На наш взгляд, перестраивается совсем не то, что давно нужно было перестроить или исправить. Не перестраивается, а ломается то, на чем основана жизнь государства! К власти рвутся те, кто проиграл в 17-м году, кто затаился в 40-м, кто был в лагерях за пособничество фашистам! И Москва помогает в этом, я не знаю, вольно или невольно.

Дело идет к тому, что в национальных республиках просто-напросто пытаются освободиться от русских. И я не верю в громкие слова о национальной независимости — просто хотят прибрать к рукам все, что мы тут построили, — от электростанций и заводов до квартир. Ведь только что избранные депутаты от НФЛ договорились уже до того, что в будущем нужно будет вернуть в частную собственность бывшим владельцам все их имущество! А кто эти так называемые «владельцы»? Я не удивлюсь, что вместе с особняками в Старой Риге в частную собственность отдадут наши заводы, порты, железные дороги — все то, к чему никакие довоенные собственники не имеют никакого отношения!

— Неужели дело зашло так далеко? Может быть, все эти опасения просто-напросто эмоции, выплеснувшиеся у отдельных горячих депутатов? — Тышкевич играл наивного столичного журналиста, позволял Варенику высказаться «от противного», чтобы то, что нужно было сказать было сказано, но сказано не ведущим программы, иначе снимут передачу с эфира, даже не глядя.

— В Народном фронте Латвии состоит сегодня практически все руководство республики! У депутатов от НФЛ большинство во вновь избранном парламенте. Даже Верховный Совет СССР признал, что выборы в Латвии прошли с грубейшими нарушениями, но тем не менее оставил все как есть. Литва уже заявила о выходе из состава Советского Союза — может быть, это и есть цель перестройки? Когда к нам приезжает то один, то другой главный партийный идеолог, то Медведев, то Яковлев и заявляют, что все идет хорошо, только надо бы придать ускорение перестройке, когда из Москвы фактически поддерживают сепаратистские настроения, — о чем должны думать люди?