Метод Сократа: Искусство задавать вопросы о мире и о себе - Уорд Фарнсворт

– А как быть с тем, что психиатр договаривалась о конфиденциальности с обвиняемым, когда тот был ее клиентом?

– Это печально. Но в нынешней ситуации психиатр знает, действительно ли обвиняемый совершил убийство. Разумеется, его ожидания как клиента не оправдаются, но поиск истины должен оставаться нашим первейшим приоритетом.

– Понимаю. Но представьте, что и вам когда-нибудь доведется стать пациентом психиатра. Если вы будете знать, что психиатр способен дать показания против вас в суде, то это снизит вероятность того, что вы будете искренни с ним, верно?

– Да, возможно.

– А если вы не будете говорить доктору правду, то, полагаю, от его показаний в суде не будет никакого толку. Он ведь все равно ничего не знает.

– Бесспорно, в таком случае проку не будет.

– Но при подобном раскладе и терапия не будет для пациента эффективной, не так ли?

– Если пациент скрывает от доктора правду, то не будет.

– Несмотря на то что подобный результат можно признать вполне естественным, вы по-прежнему готовы придерживаться принципа, согласно которому наша психиатр обязана дать показания?

– Возможно, и нет, но беда в том, что я не знаю, насколько часто происходит подобное.

– Следовательно, от этого зависит и ваш ответ?

– Не исключено.

В конце приведенного примера есть шаг, обладающий универсальной значимостью: по сути, это вопрос о том, что именно наш собеседник готов был бы принять в качестве доказательства собственной неправоты и что могло бы заставить его изменить свое мнение, – если, конечно, такие вещи вообще есть. Ниже следует аналогичный пример, в котором начало вполне тривиально, но зато завершение представляет вариации на интересующие нас темы.

– Я думаю, что правительство должно выплачивать выкуп тем, кто захватывает заложников.

– Почему?

– Потому что жизнь дороже любых денег, это же очевидно.

– Понимаю. Но давайте представим вас мысленно пиратом или налетчиком. Зная о том, что выкуп за плененных вами людей будет получен обязательно, вы ведь начнете брать заложников с удвоенной силой, не так ли?

– Да, такое опасение обоснованно. Теоретически это может оказаться проблемой.

– Почему вы говорите «теоретически»?

– Потому что, если бы это было верно и фактически, то нам пришлось бы ждать и иных последствий. Террористы начали бы захватывать заложников в основном из тех стран, которые выплачивают выкуп, а не из тех, которые отказываются делать это.

– Да, в том и суть.

– Но ведь Испания, как правило, выплачивает выкуп, однако людей там похищают не чаще, чем в странах, не желающих платить, верно?

– Я точно не знаю.

Пример показывает, как один тип вопроса приводит к другому. Мы начинаем с изучения того, какие стимулы может сформировать некое правило (это действующий паттерн); но подобная линия влечет за собой вопрос того рода, который рассматривался в предыдущем разделе: если наши прогнозы относительно стимулов оказались бы точными, то каких еще последствий можно ожидать и обнаруживаются ли они на практике? Кроме того, пример показывает, как ход диалога можно с пользой повернуть вспять. Тот, кого расспрашивают, возвращает сократический вопрос самому вопрошающему. Сократическую функцию можно применять в разговоре с обеих сторон.

В обоих только что приведенных иллюстрациях вопросы закладывают основу для эмпирического исследования. Сократический процесс выявил важные факты, нуждающиеся в уточнении. Это ценный результат. Кроме того, оба примера показывают, каким образом вопрос способен преобразовать напряжение между двумя ценностями в напряжение внутри одной ценности. Спор начинается с того, что ценность жизни противопоставляется ценности денег; однако позже выясняется, что в обеих частях этой дихотомии речь идет, по сути, о ценности жизни – просто она рассматривается под разными углами зрения. Или же в начале спора представлено противопоставление правды и конфиденциальности, но в конце обнаруживается, что на деле обе позиции предполагают ценность правды, подходя к ней с разных сторон. Такова стандартная модель сократического исследования. Она обязательно предусматривает компромиссы.

Эленхос как совместное рассуждение. Типы аргументов, описанные в этой главе, с точки зрения риторики можно представить разными способами. Их использование в эленхосе вовсе не обязательно. Тем не менее они хорошо приспособлены для этой процедуры, а сам эленхос обладает мощными преимуществами перед другими формами спора. Теоретически вы могли бы просто сказать: «Вот контраргумент X, который доказывает, что ваша позиция ошибочна». Но вместо этого вы говорите: «Не стоит ли нам согласиться с тем, что случай X однажды имел место?» (Да.) «И ситуации X присущи определенные особенности, верно?» (Да.) «Хорошо, но тогда X оказывается исключением из правила, которое было озвучено вами ранее, не так ли» (Так.) Иначе говоря, вы приходите к ожидаемому результату, но кружным путем. Этот путь, однако, ценен тем, что вы прошли его, сотрудничая с собеседником, а не переча ему.

Именно так поступает Сократ. Он избегает прямого противостояния; он не говорит: «Вы ошибаетесь». Он заставляет вас противоречить самому себе. Такой подход к аргументации и диалогу применим и в наши дни. Если вы хотите в чем-нибудь убедить человека, то контраргументы обычно не помогают. Они лишь заставляют оппонента упорнее стоять на своем. Гораздо лучше искать истину не в столкновении с собеседником, а в кооперации с ним. Вы позиционируете себя в качестве партнера, заинтересованного в поиске тех же ответов, которые ищет и собеседник. Вы добиваетесь от собеседника согласия на каждом шаге и формулируете вопросы таким образом, чтобы на них с легкостью можно было ответить однозначным «да». А затем вы разделяете с партнером недоумение по поводу последствий, вытекающих из его ответа. По сути, сначала вы всегда интересуетесь: «Можем ли мы согласиться с этим?» Если же в ответ звучит «нет», то вы продолжаете донимать его своими «почему» до тех пор, пока не дойдете до надежной отправной точки, то есть до такого утверждения, с которым вашему собеседнику удобно будет согласиться. Дойдя до этого пункта, вы, вероятно, тоже примете обсуждаемый тезис, по крайней мере ради дальнейшего продолжения дискуссии. Затем, когда в согласованном принципе обнаружатся прорехи, это станет вашей общей проблемой. Причем не исключено, что со временем вы сумеете подвести спорный момент к такому общему знаменателю, который устроит и вас, и вашего собеседника.

Многие варианты аргументации, не похожие на эленхос, все равно можно свести к нему. Вы отыскиваете некое исключение или выдвигаете какой-то иной пункт, предъявляя его в процессе беседы и добиваясь от партнера согласия. Если вам хочется сделать эленхос более интересным и менее пугающим для собеседника, то расстояние между первым аргументом, с которым собеседник соглашается, и результатом, к которому неуклонно ведет эленхос, можно увеличить. Пошаговое прохождение пути от начала и до конца даст вам возможность упрочить согласие партнера с вами, а также лучше его понять. Этот последний пункт крайне важен. По-настоящему убедить человека в чем-либо, будь то в ходе сократического диалога или иного взаимодействия, – это вовсе не значит подчинить его своей воле или вынудить смириться с неудобными фактами. Нужно сделать так, чтобы собеседник взглянул на вещи вашими глазами. Но, добиваясь этого, вам самому для начала надо вслушаться и всмотреться в чужие слова и чужие доводы. Как только вы поймете, как партнер мыслит, можно будет приступить к прокладыванию маршрута из данной точки в какую-то другую.

Чтобы проверить, понимаете ли вы взгляды своих собеседников, попытайтесь пересказать их позицию таким образом, чтобы ваше объяснение их полностью устроило. Сократ часто так делает; он проговаривает утверждение собеседника своими словами, а потом интересуется, нравится ли тому, как он изложил его мысль[248]. Сказанное должно устраивать вашего партнера как по содержанию, так и по форме. После этого можно конструировать диалог на надежном фундаменте. Как только собеседники поймут, что вы выслушали и «уловили» их образ мыслей, подозрения будут мучить их меньше – им не страшно будет потерять лицо, когда вы предложите им согласиться с чем-то еще. Так начинается эленхос.

Достоинства эленхоса не всегда лежат на поверхности. У Сократа есть несколько собеседников вроде Калликла, которые слишком упрямы: их невозможно переубедить, независимо от того, как выстроены адресуемые им вопросы. В подобных случаях между партнерами разворачивается особенно горячая полемика, которая обязательно запомнится читателю. Однако в других ситуациях Сократу с помощью эленхоса удается препарировать взгляды собеседников, поддерживая доброжелательный тон диалога. В наши дни такое преимущество эленхоса особенно ценно. Это способ бросить кому-нибудь интеллектуальный вызов, не проявляя при этом враждебности.