Английский дневник - Елена Никова

– Оля, ну иди, помоги.

Оля нехотя встала, вышла в коридор и взяла у матери сумки.

– Ну, как дела? Что в школе? – задала Софка дежурные вопросы и, не дожидаясь ответа, сказала: – Вот черт, в химчистку забыла зайти. Оля, возьми-ка квитанцию и быстренько сбегай.

– Мам, мне еще уроки делать.

– Ничего, успеешь.

Оля надела пальто и нехотя отправилась в химчистку.

Софка мало интересовалась своей дочерью. Уж слишком занята была собой, младшим сыном, мужем, подругами. Она замечала Олю только тогда, когда ей нужна была помощь – убрать в квартире, помыть посуду. Дочь часто раздражала ее, потому что была совсем на нее не похожа. Софка была яркая, интересная, задорная. Умело пускала в ход свои женские чары и пользовалась этим сполна. На первом курсе, влюбившись в парня старше ее на двенадцать лет, она вышла замуж и родила Олю. Вскоре обнаружила, что мужа своего не любила и, не задумываясь, развелась. А последствия брака вот они – Оля. Глянешь на нее – и сразу видно: брак есть брак. Полная нескладеха: ни девичьего обаяния, ни ума, ни грации. Вот Петенька – совсем другое дело. Этот умничка, и какой славненький – рыженький с конопушечками, а в шахматы как играет. Ну да ладно, бог с ней, лишь бы училась хорошо и по подворотням не бегала.

Однажды, придя с работы, Софка увидела, что Оля не одна. У нее в комнате сидел светловолосый мальчишка с такими же маленькими, как у Оли, глазами, курносым носом, усеянным веснушками, и белесыми, словно мукой посыпанными, ресницами. Ничего привлекательного. Как будто Олина копия, только чуть все иное. И имя самое прозаическое – Вася, Вася Сивчиков. Софка рассеянно посмотрела на него – мальчишка как мальчишка, и, думая о своем, побежала наверх к соседке Тоньке поболтать.

Сивчикова Оля заметила на вечере в школе. Они учились в параллельных классах и никогда раньше не пересекались. А на этом вечере она первый раз обратила на него внимание. Она стояла и смотрела, как танцуют девчонки из ее класса. Танцевать она не хотела. Хотя нет, хотела, но ужасно стеснялась, поэтому расположилась под стенкой и молча наблюдала, как это делают другие.

Сивчиков подошел к ней со стороны, бочком, потихоньку подбираясь поближе. Молча пристроился рядом и, не произнеся ни слова, простоял так до конца вечера. Оля чувствовала его присутствие, но застыла как статуя, всем сознанием устремленная в его сторону, не видя ничего вокруг. С этого вечера Сивчиков, увидев ее в школе, останавливался, как под гипнозом, и провожал долгим взглядом, пока она не скрывалась из виду. Так продолжалось три месяца до тех пор, пока Олина подруга Женя, учившаяся с ней в одном классе, не прощелкала ситуацию.

– Сивчиков-то с параллельного класса в тебя влюблен, – сказала она как-то Оле, хитро улыбаясь.

Оля покраснела, часто заморгала и потрясла головой.

– Можешь не моргать. И так все ясно.

– Что тебе ясно?

– Что ты тоже в него втрескалась.

– Да ладно тебе.

– Да я же вижу, как вы друг на друга смотрите.

– Ну и что? Это тебе только кажется.

Конечно, Женьке это не казалось. Очевидно, что у них роман, но роман без слов. И долго еще они будут так смотреть друг на друга?

Бойкая и озорная Женька решила взять ситуацию в свои руки. В ее подростковой голове сложился простой план. Надо написать Оле записку, будто бы от Сивчикова, что он хочет ей что-то рассказать и просит прийти ее в назначенное место и время. А Сивчикову написать то же самое, только от Оли. Местом действия Женька определила детскую площадку в соседнем дворе. Теперь ей оставалось только привести в исполнение задуманное.

Измененным почерком она нацарапала две записки и попросила Максимовича из Васиного класса передать ему послание от Оли. Вторую записку Оле она передала сама. Оля широко раскрыла глаза, взяла письмо из рук Жени и спрятала в портфель. Еще два урока Женька следила за Олей и поняла, что дело сделано. Осталось только занять выгодную позицию во дворе и смотреть, как все случится. Однако были и сомнения: а вдруг ни Вася, ни Оля все-таки не придут. Или, что более вероятно, придет только Вася. Женька не стала гадать. После уроков она зашла в парадное дома, откуда хорошо было видно детскую площадку, и пристроилась на восьмом этаже у окна на лестничной клетке.

Женька сгорала от детского любопытства. Сквозь грязное окно все было видно как в тумане, но Женька разглядела Васю, не спеша шагающего с портфелем в руках. Он озирался по сторонам, явно кого-то высматривая. Затем зашагал быстрее, возможно, кого-то увидел, и, не заходя на детскую площадку, скрылся за углом дома.

«Придурок», – расстроилась Женька и, пытаясь скорректировать ситуацию, вслух произнесла:

– Я же сказала: на площадке…

А внизу происходило следующее. Оглядываясь, Сивчиков заметил Олю, которая свернула к своему дому, и пошел ей навстречу.

Оля шла не спеша, раздумывая, идти ей на свидание с Васей или нет. И свидание ли это вообще? Так, что-то нацарапано на бумажке. Может быть, это даже не он писал. Наверно, лучше не идти. И ноги сами пошли к дому.

В этот момент она увидела идущего ей навстречу Васю.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила Оля.

Это, пожалуй, был первый раз, когда они поприветствовали друг друга и замолчали.

Идиотская ситуация. Еще кто увидит из класса – будут потом смеяться. И, набравшись смелости, Оля выпалила:

– Я получила твою записку. Ну, говори, что хотел сказать, – и потрясла головой.

Сивчиков немного замялся и тихо спросил:

– Какую записку? Я ничего не писал.

Оля вспыхнула, заморгала ресницами и порывисто развернулась, собираясь уйти.

– Постой, – Вася схватил ее за руку. – Это я получил записку от тебя.

– От меня? А я ничего не писала…

– Так… Значит, нас кто-то разыграл.

– Это из твоего класса, Максимович.

Максимович слыл шутником, и он же передал Сивчикову записку. Тут была какая-то нестыковка.

– Возможно… – раздумывал Вася. – А какая разница? Знаешь, я давно хотел сказать тебе… – тут он на секунду остановился, собираясь с духом, и выпалил: – Ты мне нравишься. Давай с тобой дружить!

Оля зарделась розовым румянцем, руки вспотели, сердце бешено колотилось…

С этого дня Сивчиков после школы провожал Олю домой. Те недолгих полчаса, когда они прохаживались дворами спального района, они говорили обо всем на свете: о книжках, которые читали, об одноклассниках, с которыми сидели за одной партой, о невыученных уроках, о дружбе между мальчиком и девочкой и даже о любви.

Зимняя холодная погода часто загоняла их в парадное. Вася стоял возле Олиной двери, переступал с ноги на ногу, долго прощался.

– Может быть, ты зайдешь? – предложила однажды Оля, открывая ключом дверь.

– А у тебя дома никого нет?

– Мои еще нескоро придут. Заходи.

Вася зашел. Они сделали