Виновны в защите Родины, или Русский - Тимофей Круглов

Родину и себя продавали за колготки и кока-колу, за порнографический журнал и турпоездку в Париж. Веря при этом, искрення веря, что не может же быть капитализм таким диким, как писали в газете «Правда» все советские годы. Русские, разбросанные миллионами по окраинам бывшей империи, щедро высыпанные в котел имперского строительства лучшие специалисты — ученые, инженеры, врачи, военные, учителя, строители, конструкторы, рабочие высшей квалификации — все они стали заложниками яростной жажды перестройщиков к власти и обогащению.

Иванов открыл сейф и достал магнитофонную кассету, переданную ему одним из омоновцев, охранявших встречу тогда еще опального Ельцина с Горбуновым — бывшим секретарем ЦК КПЛ по идеологии, а теперь Председателем Верховного Совета Латвии.

Закрыл дверь кабинета на ключ изнутри и вставил кассету в магнитофон. Пьяный голос Ельцина выделялся на фоне голосов его собеседников какой-то животной и безрассудной силой. Бархатный, хорошо поставленный голос Горбунова, уже ставшего из русского латышом и «Горбунов-сом», с нарочитым акцентом спрашивал подпитого бывшего секретаря МГК КПСС о главном.

— Борис Николаевич, а что же мы с русскими будем делать? Ведь у нас русских — полреспублики живет! Как в таких условиях строить национальное государство?

— А гоните вы прочь это быдло! — взревел Ельцин в ответ.

Иванов снова и снова прокручивал это место, забыв о недокуренной сигарете. Потом выщелкнул кассету из магнитофона и снова запер в сейф. Записи уже больше года. Уже второй год он живет с этим знанием. За это время Ельцин вышел из опалы, стремительно набрал вес, понятно, что на него было поставлено все. И понятно было, что будет с русскими в Латвии, что будет с ними везде, где победит перестройка. Даже не перестройка уже, нет, потому что Горбатого скинут при первом удобном случае. Просто дворцовый переворот. Который не остановит никто. Потому что некому. Потому что даже назвать своими словами ничего нельзя. Наши же не поймут и разорвут на кусочки.

Девяносто процентов русских в Интерфронте. Полмиллиона сторонников. В душе они понимают, что борются за свое будущее, за свои семьи, за будущее русского народа и Российского государства. Но попробуй скажи им честно — за что они на самом деле борются? Попробуй скажи им, что Интерфронт должен быть русским фронтом! Нас сожрут все — и Москва, и латыши, и Запад, и ЦК КПЛ. И сами несчастные, запутавшиеся люди. Наши же сторонники. Алексеев прав. Нужно все понимать самому. Нужно делать все, что возможно. Но запись эту бесполезно даже пробовать отдавать в эфир. Только подставим людей и сами спалимся. Как тот полковник республиканского КГБ, который раскопал в архиве свидетельства о том, что отец Горбунова — бывшего секретаря по идеологии ЦК КПЛ и нынешнего Председателя Верховного Совета — немецкий пособник, полицай, у которого руки по локоть в крови. Где тот полковник? Несчастный случай с полковником.

В запертую дверь постучали. Валерий Алексеевич быстро убрал магнитофон в стол и повернул ключ. Вошел сосед по кабинету — Михаил Петрович, вместе с Чизгинцевым — кадровиком и по совместительству замполитом ОМОНа.

— Юрий Евгеньевич, какими судьбами? — Иванов шутливо взял под козырек, прикрыв голову ладошкой вместо фуражки.

— Интервью на «Содружестве» записывал, — улыбнулся Чизгинцев, протягивая руку. — Там меня Михаил Петрович и поймал, сказал, что вы хотели пообщаться.

Капитан был в штатском — меховая курточка, джинсы. Простой латгальский парень. Худощавый, подтянутый — на первый взгляд интеллигентный рабочий.

— Я, Валерий Алексеевич, по поводу того нашего разговора. Командир в принципе не против моего участия в «Секундах». Но немного темнит, видно, что у него какие-то свои планы появились. Так что, думаю, нам неплохо было бы поторопиться.

— Я готов хоть завтра выехать вместе с вами. Ребята подготовлены, сюжет обговорен, эфир будет. Вы возьмете кого-нибудь еще с собой?

— А надо?

— Неплохо было бы для массовки кого-нибудь из рядовых, так сказать, офицеров. Командира взвода хотя бы…

— Ну, если ваш друг Мурашов не откажется — возьмем его. Думаю, Чеслав не будет против.

— Отлично! Тем более Толик тогда у нас будет резервным каналом связи со студией. Время такое, сами понимаете.

— Понимаю… И вот еще что. Сегодня ночью наш патруль задержал пятерых латышских боевиков. У них был микроавтобус «Латвия». У всех холодное оружие, дубинки, цепи. В машине ящик с бутылками с зажигательной смесью. Там же, в автобусе, обнаружены и боеприпасы, так что не исключено, что оружие у них тоже было в наличии, только скинуть успели.

— Допрашивали уже?

— Да. И кстати, вашего оператора нам не подкинете? Надо бы снять еще раз допрос, только не технически, а с возможностью дальнейшего использования в эфире, если возникнет необходимость.

— Сделаем. Что говорят?

— В здании Совета министров накоплен большой арсенал оружия, им обещали выдать ко времени «Ч». В члены незаконного вооруженного формирования записались, потому что платят деньги, кормят и дают выпить. Жаловались, что если в первые дни на баррикадах давали коньяк и настоящую водку, а кормили в кафе, то сейчас кормят сухим пайком и вместо водки дают разведенный спирт. В общем, каются и сдают всех подряд.

— Это хорошо, только наши аргументы, боюсь, некому скоро будет выслушивать.

— Точно! Ну ладно, товарищи, мне пора. Обстановка не нравится — сильно давят по поводу задержанных, в том числе из Москвы. Могут спровоцировать конфликт с третьими лицами. Так что вы тоже тут поосторожнее, я на ночь пришлю пару бойцов, пусть потусуются в окнах, как будто мы постоянно вас охраняем.

— Хорошо, Юрий Евгеньевич, все понятно.

Чизгинцев аккуратно повернулся и вышел. Михаил Петрович подошел к окну и распахнул его.

— Все дымишь! В кабинет скоро не войти будет!

— Копченое мясо дольше держится, Петрович! Ну, что там замполит еще нашептал по дороге?

— Пойдем обедать — расскажу. Есть проблемки с командиром. Надо бы Юру поддержать, а то…

— Понятно. Я вечерком съезжу на базу с лейтенантом водки попить, узнаю, что там и как в подробностях.

— Давай, только поаккуратнее. Без залетов. Я уже устал Георгиевичу объяснять про производственную необходимость. А! Я тебе нашел тот номер «Атмоды», что ты просил для папки пропагандиста и агитатора. Вот, держи… Только ведь это еще 89-й год…

— Тем лучше, Петрович! Еще тогда все было понятно, они тогда уже не скрывались, что идет прямое американское вмешательство в выборы! Фактор времени как раз и важен. Все то двоевластие, что мы имеем сегодня, — параллельные структуры, две прокуратуры, латышскую милицию и русский ОМОН, две компартии, два фронта. все это нам подбросили, а. — махнул рукой Иванов, — кому я рассказываю?! Ты же не японский корреспондент, в самом-то деле. Заработался, пошли обедать.

«О выборах — с практической точки зрения

Беседа КАРЛИСА СТРЕЙПА с РОНАЛЬДОМ ДАУТЗАУЭРОМ

С 26 по 30 сентября в Латвии гостил видный специалист, по вопросам проведения политических кампаний Рональд Даутзауэр из США. Он прибыл по приглашению Избирательного координационного центра НФЛ для консультаций по стратегическим, вопросам, предстоящей избирательной кампании в Латвии.

— Вы. в течение нескольких дней имели встречи с сотрудниками Избирательного центра НФЛ, присутствовали и на конференциях, отвечали на вопросы. Каковы, ваши впечатления?

— Если учесть ограниченные возможности получения информации, то следует признать, что вы хорошо разбираетесь в вопросах политики.

Умеете организовывать участие народа в процессе выборов, освоили механизм, политической борьбы. В ходе конференции, на которой я присутствовал, задавались очень четкие вопросы. Кстати, подобные вопросы, нередко задаются в ходе выборных кампаний в США. Например — какую роль в избирательной кампании играет, семья кандидата? Каковы основные задачи руководителя избирательной кампании? Это серьезные вопросы.

— Означает, ли это, что выборы, остаются выборами, а кампании — кампаниями, независимо от того, где это происходит?

— Именно так. В США я неоднократно говорил о том, что все выборные кампании имеют, много сходного и отнюдь не важно, добиваетесь ли вы. избрания на пост, окружного значения или в сенат. США.

— На Западе много внимания уделяется первым, демократическим выборам, скажем, в Польше или Никарагуа. Есть ли схожие черты, между тем, что происходит, в Латвии, и опытом, накопленным, в других странах?

— Я не был в Никарагуа, поэтому не берусь судить о происходящих там процессах Однако должен признаться, что перед приездом в Латвию я с тревогой думал о том, есть ли здесь гарантии честного проведения выборов. Судя по тому, что мне стало известно в последние дни, это вполне возможно, но при условии присутствия на избирательных участках представителей общественности. Важно, что вы. четко знаете, о чем. говорить с избирателями (в США порой бывает, так, что кандидаты, попадают в затруднительное положение именно потому, что не могут наладить контакт с аудиторией). Но вы должны отработать методы пропаганды идей; в течение следующих недель я тоже подключусь к этой работе, чтобы ее совершенствовать, насколько это возможно в местных условиях.