Журнал Наш Современник 2007 #7 - Журнал Современник

26 января, среда. В два часа дня пошел в Дом журналистов на 175-летний юбилей "Литературной газеты".

К своему юбилею газета напечатала два удивительных материала. Один - о путешествии по Франции и Швейцарии Чупринина, Пригова, Гандлев-ского… "для поднятия имиджа России за рубежом". Обошлось это путешествие, по непроверенным данным, в 1,5 миллиона рублей. А второй - о списке писателей, которые приглашены на Парижский книжный салон. Полтора года назад статью о приглашенных на Франкфуртскую ярмарку "русских" писателях "Литературка" озаглавила "Список Лесина". На этот раз материал назван "Список раздора". За обоими заголовками стоит, просвечивая сквозь них, название знаменитого фильма со знаменитым содержанием - "Список Шиндлера". Суть, я думаю, ясна. Подпись - "Литератор", но по гениально простому ходу автор очевиден. Перечислены все сорок приглашённых с обозначением места их постоянного проживания. И вот что получилось: Алексиевич Светлана, белорусский прозаик, пишущая на русском языке, живёт во Франции; Болмат Сергей, художник, сценарист, прозаик, живёт в Дюссельдорфе, Германия; Гиршович Леонид, прозаик, гражданин

Израиля, проживает в Ганновере, Германия; Маркиш Давид, русский и еврейский писатель, живёт в Израиле; Муравьёва Ирина, прозаик, переводчик, живёт в США; Шишкин Михаил, русский писатель, живёт в Швейцарии. 40 : 7, "иногородних" почти 20 процентов.

Дальше - несколько цитат. "Список поражает прежде всего своей однобокостью. За редким, почти символическим, исключением представлено фактически одно направление современной отечественной литературы, назовём его условно "либерально-экспериментальным"… В год Победы в списке нет ни одного писателя - участника войны, который мог бы представлять в Париже феноменальное явление мировой культуры - нашу фронтовую литературу". Далее. "Изумлённые парижане могут подумать, будто в России сочиняют книги только русские и евреи, а татары, калмыки, аварцы, чукчи и другие - вообще народ бесписьменный".

27 января, четверг. Всю ночь думал о "Списке раздора", опубликованном в "Литературной газете", и в принципе не смог решиться на отказ от участия в Парижском салоне. С одной стороны, смертельно хочется повидать Татьяну, с другой - висит на мне все-таки докторская мантия Сокологорской, и ух как хочется совершить смелый и отчаянный жест. Однако еще вопрос: нужны ли жесты чиновнику, нужны ли они романисту, ведь и тот и другой вызревают скорее "подо льдом". Мне уже и по возрасту невозможно начинать карьеру Лимонова, хотя его смелость, до безрассудства, меня восхищает. Но кто кого подпитывает: смелая политическая деятельность - писателя Ли-монова или известный европейский писатель - "подростка Савенко"? В конце концов решил написать текст телеграммы и утром, под копирку, напечатал и отослал один экземпляр - министру культуры, другой - Сеславинскому. Пускай хотя бы это прожуют.

1 февраля, вторник. Интервью Чубайса "Российской газете" в номере от 27 января. На него меня навел Игорь Котомкин. Всего, что касается экономики, приватизации и прочего, выписывать не буду. Вот только один вопрос и один ответ:

"- Вы в одном из последних интервью очень нелестно отозвались о роли Достоевского во влиянии на умы россиян. Поясните.

- Я считаю, что в российской истории немного людей, нанесших такого масштаба глубинный мировоззренческий вред стране, как Достоевский. Для меня сущность Достоевского выражается в одной фразе князя Мышкина: "Да он же хуже атеиста, он же католик!" Абсолютная нетерпимость к другим мировоззрениям, к другим конфессиям (в том числе исповедуемым русскими), к другим народам (в том числе проживающим в России), отталкивающая Россию от мира, замыкающая ее в саму себя. Все это, традиционно прикрываемое словами о гуманизме и патриотизме, по сути, братоубийственная и человеконенавистническая концепция.

Понятно, в какой интеллектуальной среде это вызрело и чему было противопоставлено - идущему из Западной Европы марксизму. Но в сегодняшней России, в сегодняшнем мире, открытом, динамичном, конкурентном, ничего более разрушительного для нашей страны придумать невозможно. А вот и свежее подтверждение - сейчас, в XXI веке, в 2005 году, в качестве праздника национального единства у нас в России избран день изгнания католиков. Сторонники этой идеи могут с чувством глубокого удовлетворения вслед за Достоевским сказать: и правильно, ведь они же хуже атеистов!"

Простим автору подмену понятий - видно, его отец не был юристом, - но ведь с таким же успехом он мог бы сказать, что праздником великой Победы в мае 1945 года избрано изгнание не только католиков, которые опять, как триста с лишним лет назад, "по случайности" оказались у стен Москвы, но и протестантов, помогавших им дорваться до Ленинграда и Сталинграда. А его категорическое суждение, что любая закрытость, любое сохранение рода или вида - плохо, меня пугает и не позволяет отнестись к нему равнодушно. Откуда у ярого противника любой цензуры такая тяга к запрету на инакомыслие? И откуда у заядлого либерал-демократа такое резкое деление на своих и чужих? Ну, давайте и я тогда начну всех делить, давайте и я вспомню, что Асар Эп-пель, один из лучших русских стилистов, был сценаристом первого еврейского

фильма в России, показавшего не только как угнетают евреев, но и какие они боевые, как они стремятся жить в России с ксенофобной закрытостью. Почему французы не хотят мириться с хиджабами, а мы, живя на Бронной, должны мириться с кипурами и пейсами людей, идущих в синагогу? Как говорил Ленин, "нескладно получается".

5 февраля, суббота. Вечером начал читать "Юность вождя" Сартра. Огромный писатель чувствуется с первой же строки. Но главное здесь - выбор темы и тот филологический ракурс, интонация, с какой все это сделано. Я как-то отчетливее понял, что такое писатель мирового класса. Какой размах и свобода в использовании материала, какая раскрепощенность образности! Совершенно замечательно, очень пластично, с высоким знанием языка перевел это все неизвестный мне Г. Ноткин.

Но эту повесть нашел я в сборнике, который называется "Портрет антисемита". Здесь же есть еще огромное эссе на эту тему, читать, наверное, не стану или отложу на неопределенное время, пока не возникнет "струя". Воистину, кажется, без проеврейского материала, повести или романа Нобелевскую премию не получишь, да и крупным писателем не станешь, это как условие игры. Все исключения из правил, как известно, лишь подтверждают основной закон.

11 февраля, пятница. Вечером дал интервью каналу "Культура" по поводу значения литературы в кино. Конечно, оставят крошку, все основное вырежут. Пафос заключался в некоей кинематографической мафии сценаристов. Я, собственно, повторил тезисы своей старой статьи: все самые крупные успехи русского и мирового кинематографа связаны с литературой, исключения в виде Феллини и отдельных фильмов Висконти, как и некоторых лент Эйзенштейна и Довженко, лишь подтверждают правило. "Талантливый мистер Рипли", "Однажды в Америке", "Крестный отец", герасимовский "Тихий Дон" - это литература, и литература большая. А вот "мыльные оперы", "Менты" и проч. и проч. - это всё работа сценаристов.

12 февраля, суббота. Я думаю о том, что через год моя жизнь изменится, потому что решение не оставаться в институте ректором я принял почти наверняка. Знаю, что всем это невыгодно, все рады взвалить на меня хлопотные заботы, но я не хочу расхлебывать всё подряд. Мне не хочется подтягивать дисциплину, увольнять стариков и видеть крысиный оскал наших милых интеллигентов-либералов, когда ты на них нажимаешь. Мы все, в том числе и наши профессора, выученики советского дела, когда на работу смотрели как на нечто сопутствующее тому, что надо ещё вырвать из себя.

Теперь, собственно, о своём. Я уже, наверное, писал, что так неловко начатая реформа вдруг подняла в народе волну самосознания. Телевидение, остальные госструктуры пытаются доказать, сколь хороша монетизация льгот. Министерство здравоохранения закупило в долг кучу лекарств (думаю - не самого высшего качества). И тем не менее народ всё протестует. Это связано, видимо, с нашим народным инстинктом: мы верим не в деньги, а в предмет, мы верим не в хлеб в мешке, а в муку, стоящую в мешке у нас на чердаке. Мы отчётливо понимаем, что деньги могут поменяться, что правительство вообще может "кинуть" пенсионеров или с таким опозданием идти за инфляцией, что никаких денег не хватит. Поэтому, когда человеку обещают конкретные лекарства, он в это верит, а когда дают какие-то несчастные деньги, на которые он не сможет купить себе лекарств, - ему уже не на что надеяться.

14 февраля, понедельник. В институт приезжал председатель Счетной палаты С. В. Степашин.

Очень много Степашин говорил о так называемом Стабилизационном фонде, об обслуживании внешнего долга. У меня, как и у него, есть ощущение, что и погашение внешнего долга, и Стабилизационный фонд при всей внешней привлекательности - ах, какие хорошие, рачительные хозяева! - скорее признак беспомощности правительства, так же как и хваленый профицит. Самый большой дефицит - в бюджете США, и тем не менее они живут и процветают. Экономисты!