Виновны в защите Родины, или Русский - Тимофей Круглов

Но Рубикс с Клауценом — коммунисты латышские забастовки испугались. А Иванов в тот же день уехал в Ленинград — готовить свежие материалы о Латвии для очередного выпуска «Горячей линии».

Тут и рвануло. 1991 год начался. В Литве саюдисты стреляли по своим, выдавая убитых литовцев за жертв попытки ввести президентское правление. Из моргов Вильнюса вытаскивали давно остывшие тела, сами расстреливали трупы и подкидывали их на площадь, как доказательство «зверств Советской Армии». Распаленную молодежь сами умело толкали в спину под гусеницы танков и потом выдавали растерзанных юношей за героев сопротивления. А кто выстрелил в спину лейтенанту спецназа КГБ Шацких? «Беззубые», «безоружные» волки «Охраны края», конечно же, были «ни при чем».

На Дворцовой площади состоялся многолюдный митинг в защиту перестройки и в поддержку литовцев. Собирали на митинг по Ленинградскому телевидению. Те самые журналисты, с которыми еще недавно здоровался Иванов в курилке, призывали в эфире к формированию отрядов добровольцев для защиты независимости Литвы! Двоевластие вовсю началось и на Ленинградском ТВ. Медведев из НТК 600 и Леша Украинцев вместе с Валерием Алексеевичем выехали в Ригу — снимать баррикады. Со своей точки зрения. В это время другие журналисты ЛенТВ готовили репортажи о «зверствах» Советской Армии в Прибалтике. Покатилось — завертелось, полилась всамделишная кровь. Полилась она не в первый раз — давно уже были Ош, Сумгаит и Фергана, Баку и Карабах, да еще с Алма-Аты — давным давно началось! Но если там было зверство нешуточное восточное, распаленное и яростное.

В Прибалтике кровь была сакральной. Ее было меньше, гораздо меньше… Но это жертвенной кровью снова начала сочиться Европа. Это уже полыхал новый «рейхстаг» в преддверии нового века и нового тысячелетия. Это набухли кровью едва затянувшиеся раны порубежья между Востоком и Западом, вековые кровавые раны мировых, всегда с Европы начинавшихся, войн.

«Легенды и мифы Древней Греции», — грустно повторял чуть не через слово Иванов вынырнувшее из детства название книжки Куна.

— К чему ты это? — в который раз спрашивал его осоловевший от жары в вагоне и от «Сибирской», взятой в дорогу, Вадим Медведев. Лешка не пил — был в завязке, к счастью, и давно уже мирно спал, справедливо решив, что работать придется завтра в основном ему, а не изрядно подвыпившим коллегам.

— Да к тому, Вадик, что «сытая и счастливая, безмятежная и уютная» Европа — это очередной русский миф! А Прибалтика? Нейтральная полоса, через которую только и катились навстречу друг другу, веками, Вадик! Веками катились и схлестывались в Прибалтике волны армий Востока и Запада! Начиная с первого крестового похода на славян! Уже тысячу лет, Вадик! Да места живого нету в этой «тихой, уютной Прибалтике»! А Европа в целом? Ну что же, никто не помнит, чему его учили в школе на уроках истории? Да что ж у всех мозги-то поотшибло?! Да в руинах постоянно лежала Европа! В чуме, в войнах, концлагерях, голоде! Сколько в ней было мирных лет? Да по пальцам сосчитать можно!

Хорошо, кончилась вторая мировая… А что, не было 56-го года в Венгрии? 69-го в Чехословакии? Во Франции, что ли, в 68-м, не лилась на на улицах Парижа кровь студентов, науськанных америкосами, в наше, вполне просвещенное время? Греция с «черными полковниками», Португалия с Салазаром. Италия с мафией и террором, Германия с «Роте армее фрак-цион»… А сколько французов погибло в Алжире? А Югославия? А Румыния? И это только Европа, про весь мир не говорю — не было еще дня за историю человечества, чтобы война на земле не шла. Но особенно страшна история Европы! Куда страшнее российской истории! Страшне-е-е-е-е-е-е! Что Средние века, что Возрождение, что бесконечные войны, голод, мор, революции, концлагеря — после… Подлее и беспощаднее стократ. Да в России за всю ее историю мира и покоя, достатка и здоровья было куда больше, чем в перенаселенной и от того по-звериному беспощадной Европе. Забыли! — Иванов сокрушенно махнул рукой, чуть не опрокинув высокий подстаканник с чаем, зацепив в нем ложку рукавом. Спохватился вовремя и успокоился так же внезапно.

— Наверное, Валера, наверное. — Медведев, как всегда, был уклончив и не любил спорить. — Надеюсь только, что на этот раз минует нас чаша сия.

— Вас-то, даст Бог, минует, — проворчал Валерий Алексеевич. — А вот нас — вряд ли!

Ельцин в Таллине был вчера, ты в курсе? Договор уже подписал «Об основе межгосударственных отношений»… Межгосударственных!!! С Латвией, Литвой и Эстонией сразу! То есть, Россия в его лице признала независимость! А сегодня наш ВС латышский уже ратифицировал дого-ворчик, ты понял?!

Стучали на стыках колеса, беззвучно летел в вагонное окно, прямо в лицо Иванову белый мохнатый снег. «Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом…».

1918, 1919… 1991. Вот она, новая «Белая гвардия»! Как толкнул Толяна под локоть кто-то — вылез же с этим романом под звон бокалов.

Глава 2

Отправив Медведева с Украинцевым обратно в Питер — готовить первый выпуск «600 секунд» по Прибалтике, Иванов плотно засел в штаб-квартире Интерфронта в Старой Риге. Было о чем подумать в свете последних событий, да и новости могли последовать неожиданно, каждую минуту. Алексеев пропадал то в парламенте, то в срочно организованном Комитете общественного спасения, в который вошли все, так называемые «просоветские» организации республики: Компартия, Интерфронт, Объединенный совет трудовых коллективов, различные ветеранские организации. Командовал там Рубикс — первый секретарь КПЛ, а потому в Интерфронте, особенно после недавнего сознательного срыва Компартией тщательно подготовленной общелатвийской забастовки, больших надежд на Комитет спасения не возлагали. Понятно было и ежу, что Комитет будет управляться из Москвы, а значит, снова будут тянуть кота за хвост до последнего.

То, как нелепо и неудачно была организована попытка ввести прямое президентское правление в Литве, ясно показало — всерьез порядок в стране никто в Центре наводить не хочет и не будет. Некоторые говорили, что Москва просто уже не способна на жесткие меры, Иванов в это не верил. Способности были, они не потеряны. Армия и спецслужбы при наличии жестких и последовательных — главное — последовательных команд могли бы быстро нормализовать ситуацию. Конечно, вернуть все «назад», уже бы ни у кого не получилось. По-старому уже никогда бы не было. Было бы по-другому! Но именно того, чтобы все было «по-старому», никто не хотел уже и в Интерфронте.

Жестко пресечь развал Союза и строить новое государство, в котором не было бы места иждивенческим и националистическим иллюзиям союзных республик — вот единственный выход из положения сегодня — считал Валерий Алексеевич. С ним соглашались большинство друзей и коллег в Интерфронте и Рижском ОМОНе, в армии, и. во многих других структурах, знакомства в которых Иванов приобрел за годы политической работы.

Немногие тогда понимали, что «китайский» вариант перестройки ознаменован был не только жестоким подавлением «митинга безоружных студентов» на площади Тяньаньмынь. Но Иванов знал, что силам правопорядка и армии КНР противостояли десятки тысяч хорошо вооруженных автоматическим оружием и противотанковыми гранатами оппозиционеров, что настоящие бои не прекращались более суток не только на главной площади китайской столицы, но и по всему Пекину. Тысячи солдат были убиты, растерзаны, сожжены заживо, а тела их привязывали для устрашения к фонарным столбам на перекрестках. Такая вот «мирная» перестройка грозила всему Китаю в случае малейших уступок, сделанных оппозиции. Какое количество жертв было бы в огромном государстве с самым большим в мире (и вовсе не однородным!) населением, если бы гражданская война не была пресечена в зародыше, а перекинулась бы на весь Китай — просто представить себе было невозможно.

Но все события последних дней в Прибалтике в очередной раз ясно показали — Москва не только не готова идти на единственно возможное решение по жесткому подавлению почти уже состоявшегося распада СССР; Москва противодействует всем попыткам оставшихся еще во власти здравомыслящих людей продавить подобный китайскому силовой вариант. А все остальное — все неожиданные, нелепые всплески применения силы — лишь грубая имитация решительных действий, да еще в интересах самих, провозгласивших по указке Кремля независимость, республик. Недаром о «неожиданных» январских событиях в Прибалтике так хорошо были осведомлены заранее и НФЛ, и «Саюдис», уже в декабре выпустившие публичные обращения к латышам и литовцам с подробными инструкциями на этот счет.

Но что было делать? Выходить из игры, в которой, как ни крути, ты оказывался всего-лишь марионеткой? В которой любые твои действия, даже самые самоотверженные и отчаянные играли на руку противнику?