Противостояние. Обама против Путина - Алексей Пушков

Алексей Константинович Пушков

Противостояние. Обама против Путина

Предисловие

Есть события — или цепь событий, которые не просто отмечают собою наступление новой эпохи, но и определяют ее характер. После таких событий ничто уже не остается и не может оставаться прежним. Иногда, хотя и довольно редко, это становится очевидным для всех и сразу: в нашей истории так было 22 июня 1941 года. Но гораздо чаще их подлинное значение становится понятным лишь позже — порой даже годы спустя. Для Советского Союза таким «переломом истории» стала смерть Сталина, для США — убийство президента Джона Кеннеди, для Франции — поражение в Индокитае. Если же говорить о современной России, то к таким переломным моментам, безусловно, относятся приход к власти Владимира Путина и — 14 лет спустя — воссоединение с Крымом.

Последствия таких событий, какими бы неожиданными они ни казались на первый взгляд, всегда вытекают из предшествующих им политических движений, из усилий явных или скрытых сил, действующих на исторической сцене и за ее кулисами. Предсказать переломные события часто бывает невозможно: никто не мог предсказать ни 11 сентября 2001 года в США, кроме непосредственных его авторов, ни точной хроники госпереворота 2014 года на Украине. Однако заранее распознать происходящие сдвиги тектонических пластов большой политики все же можно, если внимательно следить за ходом разворачивающейся на наших глазах всемирной истории. Ведь всемирная история лишь кажется нам независимой от нас и непостижимой. На деле же она складывается из наших мыслей, побуждений и действий. Историю никогда не делают «другие»: ее всегда делаем мы.

Эта книга родилась из осмыслений текущих событий, политических эссе и интеллектуальных зарисовок, которыми мне постоянно приходится заниматься в силу моей политической и телевизионной деятельности. Здесь вы найдете политическую аналитику крупнейших событий, которые стали частью нашей с вами жизни за последние 10–15 лет. Сквозь эти комментарии просматривается сама ткань современной политики в ее если не ежедневном, то еженедельном и ежемесячном измерениях.

В этом, собственно, и заключается главная особенность и, надеюсь, достоинство этой книги: она дает возможность ощутить, какими были и как воспринимались драматические политические события и решения не несколько лет спустя, как в исторических книгах, а непосредственно после того, как они произошли. Из этих почти моментальных осмыслений, схваченных буквально на лету впечатлений, складываются и образы ведущих политических действующих лиц нашей эпохи, прослеживаются их сильные и слабые стороны, их надежды и их расчеты. У сегодняшнего читателя есть возможность сравнить намерения этих политиков и результаты их деятельности и вынести им собственную оценку.

Эта книга не претендует на подробное описание всей современной истории. Здесь собраны лишь первые мысли и впечатления о некоторых ее конвульсиях, казусах и драмах. Но первых мыслей и впечатлений не стоит опасаться: по собственному опыту знаю — они часто бывают верными.

А. Пушков

От Мюнхенской речи до Евразийского Союза

Мюнхенская речь: «цинизм» или реализм?

«Мы удивлены и разочарованы высказываниями президента Путина. Его обвинения неверны», — заявил по поводу Мюнхенской речи Путина представитель Белого дома. А чем же они неверны? Разве лидеры НАТО не обманули Москву, когда обещали не расширять альянс на Восток? Обманули. Разве они не давали гарантии России, которых не выполнили? Давали. Разве мир, где господствует одна страна, один сюзерен, — это демократичный мир? Недемократичный. Разве США и НАТО не продвигают свою военную инфраструктуру к границам России? Продвигают. Все так. Как сказал один левый депутат германского бундестага, Западу по существу нечего ответить президенту России. А раз нечего ответить, то лучше всего обвинить его в цинизме.

Генсек НАТО Яап де Хоп Схеффер тоже крайне разочарован речью Путина. По его словам, расширение альянса — это расширение зоны демократии. Демократии не несут в себе угрозу, вторит ему министр обороны США Гейтс. Но это — демагогия. Расширение НАТО — это не расширение демократий, а расширение военного альянса. А военная инфраструктура, приближающаяся к нашим границам, в себе угрозу несет. Как альянс расширял зону демократии в Югославии, мы уже видели — бомбами и крылатыми ракетами. В Белграде до сих пор не восстановлены разбомбленные мосты. Видимо, это и есть демократия в действии? А вот еще пример. Большинство чехов — 56 процентов — выступают против размещения на территории страны радаров американской противоракетной обороны. Но можете быть уверены — на их мнение наплюют. Ибо демократично лишь то, что выгодно США и НАТО.

Недавно Роберт Гейтс заявил, что американская система ПРО не направлена против России. Но когда его спросили: а готов ли Вашингтон подписать соглашение, которое обязывало бы США не использовать эту систему против России, Гейтс ответил: «Не знаю, насколько это было бы правильно». Выходит так: против России система не направлена, но обязательств не применять ее против нас США брать не будут. Все то же, что и с расширением НАТО: дают словесные заверения, а за ними явственно проступающая ложь. И понятно, что лидерам НАТО очень не понравилась речь Путина: глава России должен был подыграть им, сделать вид, что верит, а он поступил иначе.

А, кстати, почему Путин поступил иначе? А потому, что ему, видимо, надоело в рамках личной дипломатии говорить Бушу, Блэру, Меркель и другим лидерам НАТО о своих тревогах и получать в ответ лишь невнятные бормотания. Семь лет Путин делал вид, что у нас с НАТО все хорошо. Семь лет не обострял. Семь лет пытался побудить их начать считаться с Россией. Результат известен — НАТО намерена включить в себя Украину и создает базы в Восточной Европе вопреки нашим интересам! Вероятно, у Путина была надежда — надежда на то, что с США и НАТО удастся установить подлинно партнерские отношения. И когда 6 декабря 2001 года США вышли из Договора по ПРО, Путин сдержанно сказал: «Считаю, что это ошибка». И проявил понимание. И терпение. А потом проявлял его еще, и еще, и еще. Но это восприняли как должное. И тогда он решил открыто сказать о накопившихся разногласиях. Опять же надеясь, видимо, что его поймут. «Я убежден, — заявил Путин, находясь в Иордании, — что все, что я сказал, — чистая правда». Конечно правда. Только вряд ли она повлияет на США и НАТО. У них своя программа действий и своя повестка дня. И есть ли смысл разговаривать языком правды с теми, кто привык говорить с вами языком лжи?

2007 г.

В чем точно оказался прав Путин

В чем точно оказался прав Путин и неправы его критики, так это в том, что на сломе эпох, в условиях невиданных финансовых пузырей и невиданной прежде схватки за ресурсы, государство должно постоянно быть готовым вмешаться в рыночные процессы.

Басни о невидимой, но удивительно мудрой руке рынка, которая якобы сама все регулирует и выправляет, — всегда выглядели как басни, а сегодня выглядят как чудовищная и злонамеренная ложь. Ибо трудно предположить, чтобы люди, получившие экономическое образование, могли верить в это. Невидимая рука рынка всегда ведет к одному: экономическому и финансовому кризису. Зададимся вопросом: отчего демократ и по убеждениям, и по партийной принадлежности Франклин Рузвельт зажал руку рынка железными тисками государственного «нового курса», чтобы вытянуть Америку из Великой депрессии 30‑х годов прошлого века? Ответ: у него просто не было иного выхода, а невидимая рука рынка вела Америку к краху.

Иллюзии о том, что с тех пор все принципиально изменилось и современная рыночная экономика способны выживать сама по себе, начали рушиться еще в 2007 году. Бывший советник президента по экономике, либерал Андрей Илларионов, вошедший в непримиримый клинч с экономической линией Путина и уехавший в США, может сейчас насладиться там результатами торжества либеральной доктрины: разорением крупнейших банков и страховых компаний, вынужденной национализацией ипотечных гигантов, импотенцией власти и полным раздраем среди экономических гуру.

На фоне обрушившейся на США гигантской волны, чреватой финансовым коллапсом, на второй план отступили даже президентские выборы, и стерлись, стали незаметными карликами главные кандидаты. Ни у того, ни у другого не оказалось никаких рецептов, кроме благоглупостей, и пока один каждый день говорил обратное тому, что сам утверждал накануне, второй пытался уколоть первого, дабы набрать себе очки. Но ни тот, ни другой не выглядел как лидер, как человек, имеющий ответы и способный предложить их стране. И действующий президент, и кандидаты в президенты вдруг лишились индивидуальности и окраски и превратились в бесплотные привидения — жалкие символы бессилия политической власти самой сильной державы планеты.