Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга V - Алексей Ракитин

Американские трагедии

Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга V

Алексей Ракитин

1872 год. Таинственное исчезновение Абии Эллиса

Рабочие газового завода в городе Кембридже, штат Массачусетс, утром 6 ноября 1872 г. столкнулись с досадной неприятностью, мешавшей их работе. Газовый завод, как можно понять из названия, занимался выработкой т. н. «свечного газа», использовавшегося для освещения домов и улиц как самого Кембриджа, так и других городов в районе залива Массачусетс — Бостона, Чарлстауна, Челси. Газ вырабатывался из угля, доставлявшегося по реке Чарльз, для его приёма завод располагал собственной пристанью.

И вот рядом с этой пристанью примерно в 3 часа пополудни 6 ноября были замечены 2 притопленные бочки, качавшиеся в свинцовых речных водах. Одна — размером поменьше — почти наполовину выглядывала из воды и казалась менее нагруженной, чем другая — более крупная и притопленная настолько, что её бок лишь ненамного поднимался над волнами. Бочки мешали швартовке пароходов — они могли повредить гребные колёса или — что было ещё хуже! — при соударении с корпусом вызвать течь. Бочки следовало убрать — без этого капитаны могли отказаться от швартовки.

Хотя расчистка речной акватории не входила в круг обязанностей рабочих завода, им пришлось озаботиться удалением помехи. Занялись этим похвальным делом рабочие Стефен МакФэйден (Stephen McFaden) и Уилльям Голдспринг (William Goldsping). Чтобы рабочие трудились веселее, управляющий заводом пообещал, что всё, найденное в плавающих бочках, достанется им. Стимул был так себе, но… вдруг там действительно окажется нечто ценное?

МакФэйден, отработавший на газовом заводе уже 12 лет, был мужчиной рассудительным и осторожным. Он руководил необычной операцией.

Обе бочки усилиями МакФэйдена и Голдспринга сначала были подняты в лодку, причём сделать это удалось не без некоторого затруднения. После того, как лодка причалила к пирсу, малую бочку при помощи каната затащили наверх. Вторую поднимать не стали, поскольку МакФэйден здраво рассудил — коли в бочках какой-то хлам, то проще выбить у бочек дно и утопить всё содержимое, чем поднимать на пирс, а потом убирать с пирса. Что ж, ход рассуждений выглядел вполне разумным, а потому собравшиеся на пирсе рабочие решили осмотреть сначала одну из бочек — ту, что меньше размером.

Выбив днище и вытряхнув содержимое на дощатый настил пирса, люди ахнули. Содержимое бочки оказалось по-настоящему необычным, хотя и совсем не таким, каким его хотели бы видеть рабочие газового завода.

В бочке находился конский навоз и солома. Но не только! В ней также лежали 2 человеческие руки, 2 ноги и… мужская голова. Казалось, они принадлежат одному человеку, хотя в точности знать этого никто в ту минуту не мог. Обладатель этих частей тела при жизни был уже в возрасте — на это указывала его седая шевелюра и седые усы. На голове можно было видеть след одного или нескольких ударов топором; причиненное повреждение было таково, что в образовавшиеся в своде черепа глубокие трещины можно было видеть мозг.

Зрелище, конечно же, было ещё то!

Все шутки про богатое вознаграждение сразу же закончились. В полной тишине рабочие подняли из лодки вторую бочку, но открывать её никто не стал — было решено оставить её до появления полиции. Пусть «законники» сами решают, что и как делать!

Патрульные полиции города Кембриджа Джон Милликен (John S. Milliken) и Мозес Чайлд (Moses M. Child) прибыли на пирс газового завода примерно в 16:30 — это произошло спустя приблизительно четверть часа со времени обнаружения частей человеческого тела в меньшей из бочек. Полицейские весьма здраво предположили, что во второй бочке может находиться нечто, имеющее связь с содержимым первой, а потому от её вскрытия они воздержались до прибытия коронера.

Уилльям Веллингтон (W. W. Wellington), врач службы коронера, прибыл на пристань газового завода к 11 часам вечера. Что поделаешь — автомобилей в ту золотую пору цивилизации ещё не существовало, телефонов — тоже, поэтому отыскать человека в другом городе и обеспечить его явку за десяток километров являлось делом небыстрым. Впоследствии врач вспоминал, что при подъезде к причалу он увидел довольно большую толпу — числом в несколько сотен человек — стеной стоявшую под проливным дождём. Люди с фонарями неподвижно стояли и ждали… да Бог знает, чего они ждали! Желание прикоснуться к сенсации погнало людей из тёплых жилищ в промозглую тьму ноябрьского вечера, обывателям хотелось «расчленёнки» и кровавых подробностей. Такая вот, понимаешь ли, специфическая тяга к специфическим новостям!

Доктор осмотрел конечности, прикрытые до его прибытия дерюгой, после чего дал команду вскрыть вторую бочку. В ней он обнаружил мужской торс, которому, очевидно, принадлежали отрубленные части тела, найденные в другой бочке. Кроме того, в бочке находилась солома, большое количество опилок, конский навоз и какая-то одежда. Какая именно, доктор выяснять на причале не стал — он велел сложить всё, найденное в бочках, обратно и отвезти необычный груз в здание 15-й полицейской станции в Кембридже. Там предполагалось разместить штаб расследования.

Чтобы более не возвращаться к работе доктора Веллингтона, скажем сразу, каковы оказались её результаты. Врач работал с уликами каждый день до 11 ноября включительно, а 19 числа письменно оформил все связанные с этим делом бумаги и передал их по инстанции для рассмотрения коронерским жюри.

Согласно мнению доктора, все части тела, найденные в обеих бочках, принадлежали одному человеку — это был белый мужчина в возрасте старше 50 лет. Убит он был 3-мя или 4-мя ударами лезвием топора по затылку — точное число ударов определить было сложно ввиду растрескивания костей черепа на большое количество осколков. Расчленение тела явилось посмертным актом — это представлялось довольно очевидным, но требовало специального судебно-медицинского подтверждения. Смерть неизвестного мужчины, по мнению специалиста, последовала примерно за 30 часов до момента проведения вскрытия, если точнее, то в интервале от 18 до 21 часа 5 ноября.

Честно говоря, этот момент вызывает некоторое недоверие, поскольку подобная точность интервала, ограниченная всего 3 часами [причём спустя более суток со времени наступления смерти!], представляется сомнительной. Даже сейчас, при современном уровне развития судебно-медицинских знаний, ограничение интервала времени наступления смерти 3-я часами при отсутствии свидетелей представляется слишком уж самонадеянным [современные специалисты обычно оперируют более консервативными отрезками времени по 6 часов]. В данном же случае картина посмертных изменений, на которые опирался в своей оценке Уилльям Веллингтон, в значительной степени искажалась тем, что труп расчленялся и на протяжении некоторого времени находился сначала в холодной воде,