Литература (Учебное пособие для учащихся 10 класса средней школы в двух частях) - Ю Лебедев

И вот теперь, когда враг покинул Москву, Кутузов прилагает максимум усилий, чтобы сдержать "воинский пыл" своих генералов, вызывая всеобщую ненависть в военных верхах, упрекающих его в старческом слабоумии и едва ли не в сумасшествии. Однако в наступательной пассивности Кутузова проявляется его глубокая человечность и доброта. "Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их, но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода".

Для русских наполеончиков, мечтающих о чинах и крестах, тешащих на этом этапе войны свое неуемное тщеславие, (*116) и дела нет до простых солдат, измученных и измотанных дальними переходами, все более и более осознающих бессмысленность преследования и уничтожения деморализованного врага. Народная война, сделав свое дело, постепенно угасает. На смену ей идет другая война, где будут состязаться в честолюбии далекие от народа генералы. В такой войне Кутузов участвовать не желает, и его отставка - достойный для народного полководца исход.

Триумфом Кутузова, главнокомандующего и человека, является его речь, сказанная солдатам Преображенского полка в местечке с символическим названием Доброе: "А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они - видите, до чего они дошли,- сказал он, указывая на пленных.- Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?"

И "сердечный смысл этой речи не только был понят, но то самое, то самое чувство величественного торжества в соединении с жалостью к врагам и сознанием своей правоты... лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным, долго не умолкавшим криком".

Вслед за Достоевским Толстой считает безобразным "признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного". Такое "величие" "есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости". Ничтожным и слабым в своем смешном эгоистическом "величии" предстает перед читателями "Войны и мира" Наполеон. "Не столько сам Наполеон приготовляет себя для исполнения своей роли, сколько все окружающее готовит его к принятию на себя всей ответственности того, что совершается и имеет совершиться. Нет поступка, нет злодеяния или мелочного обмана, который бы он совершил и который тотчас же в устах его окружающих не отразился бы в форме великого деяния". Агрессивной толпе нужен культ Наполеона для оправдания своих преступлений против человечества.

Но русским, выдержавшим это нашествие и освободившим от наполеоновского ига всю Европу, нет никакой необходимости поддерживать "гипноз". "Для нас,говорит Толстой,- с данной нам Христом мерой хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды". Самодовольный Запад долго не мог простить Толстому его дерзкое отрицание культа личности Наполеона. Даже прогрессивный немецкий писатель (*117) Томас Манн на исходе первой мировой войны писал о "Войне и мире" так: "Я в последние недели перечитал это грандиозное произведение - потрясенный и осчастливленный его творческой мощью и полный неприязни к его идеям, к философии истории: к этой христианско-демократической узколобости, к этому радикальному и мужицкому отрицанию героя, великого человека. Вот здесь пропасть и отчужденность между немецким и национально русским духом, здесь тот, кто живет на родине Гете и Ницше, испытывает чувство протеста".

Однако "чувство протеста" с приходом к власти Гитлера направилось у немецких и других европейских писателей в противоположную сторону. В самом начале второй мировой войны немецкий писатель-антифашист Бертольт Брехт устами Галилея, героя одноименной драмы, провозгласил другое: "Несчастна та страна, которая нуждается в героях!" Мрачные годы фашизма перед всем миром обнажили вопиющую ущербность той "формулы европейского героя", которую утверждали Гегель, Штирнер и Ницше. В оккупированной фашистами стране французы с надеждой и верой читали "Войну и мир". Философско-исторические рассуждения Толстого, которые когда-то объявлялись ненужными привесками, стали актуальными в годы борьбы с фашизмом.

Жизненные искания Андрея Болконского и Пьера Безухова. "Война" и "мир" у Толстого - это два универсальных состояния человеческого бытия. В ситуации "войны" люди теряют историческую память и общую цель, живут сегодняшним днем. Общество распадается на атомы и жизнью начинает править эгоистический произвол. Такова наполеоновская Франция, но такова и Россия придворных кругов и светских гостиных. В 1805 году именно эта Россия определяет во многом жизнь всей страны. Великосветская чернь - это царство интриги, где идет взаимная борьба за личные блага, за место под солнцем. Суть ее олицетворяет возня Курагиных с мозаиковым портфелем у постели умирающего графа Безухова. Семейка Курагиных несет одни беды и несчастья в мирные "гнезда" Ростовых и Болконских. Те же самые "маленькие наполеоны" в генеральских эполетах приносят России поражение за поражением и доводят ее до позора Аустерлица.

Мучительно переживают состояние всеобщего хаоса и эгоистического распада лучшие герои романа. Пьер Безухов невольно оказывается игрушкой в руках ловких светских хищников и интриганов, претендующих на его богатое наследство. Пьера женят на Элен, а потом втягивают в неле-(*118)пую дуэль с Долоховым. И все попытки героя решить вопрос о смысле окружающей его жизни заходят в тупик. "О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, все на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его". Пьер перебирает одно за другим противоречивые впечатления бытия, пытаясь понять, "кто прав, кто виноват, какая сила управляет всем". Он видит причины отдельных фактов и событий, но никак не может уловить общую связь между ними, так как эта связь отсутствует в самой жизни, которая его окружает. "Все в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным".

В ситуации "мира" жизнь, напротив, обнаруживает скрытый смысл и разумную целесообразность. Это общая жизнь людей, согретая теплом высшей нравственной истины, приводящая личный интерес в гармоническое согласие с общими интересами всех людей. Именно такой "мир" возникает в ходе войны 1812 года. Ядром его окажется народная жизнь, в которую войдут лучшие люди из господ. И в этот период большая часть людей как будто бы не обращает внимания на общий ход дел. Неверно думать, будто бы "все люди от мала до велика были заняты только тем, чтобы жертвовать собою, спасать отечество или плакать над его погибелью". И солдаты в отступающей за Москву армии "думали о следующей трети жалованья, о следующей стоянке, о Матрешке-маркитантше и тому подобное...". Но теперь в их личную жизнь вошло новое чувство, которое Толстой называет "скрытой теплотой патриотизма" и которое невольно объединяет всех честных русских людей в "мир", в большую дружную семью.

Это новое состояние русской жизни по-новому отзывается и в душевном самочувствии героев Толстого. "Главный винт" в голове Пьера теперь "попадает в резьбу". Противоречивые впечатления бытия начинают связываться друг с другом, по мере того как Пьер входит в общую жизнь накануне и в решающий день Бородинского сражения. На вопросы "кто прав, кто виноват и какая сила управляет всем?" теперь находятся ясные и, простые ответы. Жизненный путь главных героев "Войны и мира" Андрея Болконского и Пьера Безухова - это мучительный поиск вместе с Россией выхода из личного и общественного разлада к "миру", к разумной и гармоничной общей жизни (*119) людей. Андрея и Пьера не удовлетворяют мелкие эгоистические интересы, светские интриги, пустое словоизвержение в салоне Анны Павловны Шерер. Душа этих людей открыта всему миру, отзывчива на все впечатления окружающего бытия. Они не могут жить не размышляя, не решая для себя и для людей главных вопросов о смысле жизни, о цели человеческого существования.

Но при известном сходстве между героями есть и существенное различие, чрезвычайно важное для автора романа-эпопеи, имеющее прямое отношение к главному содержанию "Войны и мира". Далеко не случайно, что Андрею суждено умереть на героическом взлете русской жизни, а Пьеру пережить его; далеко не случайно, что Наташа Ростова останется для Андрея лишь невестой, а для Пьера будет женой. Уже при первом знакомстве с героями замечаешь, что Андрей слишком собран, решителен и целеустремлен, а Пьер чересчур податлив, мягок и склонен к сомнениям, размышлениям. Пьер легко отдается жизни, попадая под ее влияние, предаваясь разгулам и светским кутежам. Понимая никчемность такой жизни, он все-таки ведом ею; требуется толчок, резкое потрясение, чтобы выйти из ее разрушительной колеи. Иной Андрей: он не любит плыть по течению и скорее готов подчинить себе жизнь, чем довериться ей.