Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

В народных преданиях Водан редко причиняет вред людям без причины, обычно он наказывает лишь тех, кто сам нарушает негласные правила поведения при встрече с потусторонним. Если путник уступает дорогу несущейся охоте, ложится в колею и закрывает глаза, хранит молчание при виде Водана, а в своем доме не выглядывает в окно и не свистит вслед проносящейся орде, то он, скорее всего, останется невредим. Но те, кто ведет себя дерзко или неосмотрительно, могут поплатиться сполна: у одних голова раздувается так, что не пролезает обратно в окно, другие сами попадают в призрачную свиту, обреченные вечно скакать в ночном небе. Чаще всего Водан просто швыряет наглецу лошадиную или даже человеческую ногу — жуткий трофей, от которого невозможно избавиться и который сводит несчастного с ума. Особенно опасно оставлять на ночь открытыми двери, окна, ворота или дымоходы, ибо считается, что Дикая охота может ворваться в незащищенный дом и унести с собой душу неосторожного хозяина[93]:

Однажды дерзкий плотник крикнул свое «хо-хо!» вслед призракам, и тогда прямо в его дом, высекая искры и разбрасывая угли, по дымовой трубе опустилось черное облако: когда оно рассеялось, оказалось, что плотник мертв, а на очаге лежит огромная лошадиная нога.

Однако гнев Дикого охотника — не просто каприз мистических сил. Водан появляется в мире живых с конкретной целью: он выслеживает души недавно умерших некрещеных младенцев, преследует цвергов, ведьм, лесных дев и русалок, а его свита пополняется огнедышащими черными псами и конями. Тайный смысл таких действий Якоб Гримм так и не сумел раскрыть. Он допускал, что мотив охоты связан с мифом о похищении Одином меда поэзии, изготовленного братьями-гномами Фьяларом и Галаром из крови убитого ими мудреца Квасира. Волшебный напиток они передали великану Гуттунгу в качестве платы за смерть его отца Гиллинга, а тот спрятал мед в пещере и поставил охранять свою дочь Гуннлед. Соблазнив ее, Один выкрал весь запас меда и в образе орла доставил его в Асгард. Видимо, Водан обречен вечно преследовать цвергов в отместку за злодеяния Фьялара и Галара, но особенно беспощаден он к женским духам: иногда тела, похожие на русалочьи, люди находили расчлененными на пороге своих домов. Согласно другой версии, Дикий охотник гонится за сбежавшей невестой или похищает деву, которую затем берет себе в жены. Неслучайно во многих народных легендах во главе охоты появляются вместе мужская и женская фигуры, как правило, это Водан в сопровождении фрау Холле или Берхты.

Души младенцев, умерших некрещеными, не могли попасть в христианский рай, поэтому за ними в святочные ночи так жадно охотились духи и уносили в мир древних богов. Говорят, мифической хозяйкой детских душ была Берхта, чье жилище когда-то располагалось в плодородной долине. По велению богини они орошали людские поля, в то время как сама Берхта, словно невидимый пахарь, возделывала землю, используя волшебный плуг. С распространением человеческих поселений границы ее владений стали постепенно сужаться. В конце концов богиня решила покинуть обжитые места. По преданию, в канун ее праздника, известного как «день Берхты», одному лодочнику кто-то приказал подготовить к ночи переправу. Когда тот подошел к реке, то увидел необычную картину: высокую, величавую женщину в белых одеждах, окруженную толпой плачущих детей. Берхта молча ступила на паром, а ее печальные маленькие слуги погрузили туда плуг и другие сельскохозяйственные орудия. Богиня со своим призрачным окружением поселилась в пещере, вход в которую был спрятан высоко в горах, и являлась к деревенским жителям только в святочные ночи, чтобы раздобыть новые детские души и заодно проверить, насколько трудолюбивыми и аккуратными оставались сельчане в ее отсутствие.

В немецком фольклоре женские духи святочных ночей — фрау Холле, Хольда или Берхта — суровые надзирательницы, карающие нерадивых и поощряющие трудолюбивых. Хольда, например, традиционно изображалась пряхой, а лен считался ее священным растением. Усердным мастерицам она могла за ночь наполнить катушки готовой пряжей, ленивым же марала нити или даже поджигала их прялки. Перед Рождеством, когда ожидалось ее появление, веретена оставляли обмотанными, а перед Великим постом, напротив, тщательно убирали, чтобы не вызвать гнев богини. Если все было сделано правильно, Хольда благословляла дом, а если нет, то насылала проклятие. Эта примета подчеркивала сакральный статус праздника: в такие дни любая работа считалась недопустимой. Берхта, подобно Хольде, также строго следила за прядением. Она портила пряжу, оставленную без дела в последний день года, а накануне святок лично проверяла, все ли катушки заполнены. По легендам, она раздавала пустые шпульки и требовала мгновенно их наполнить; тех, кто осмеливался ослушаться, ждала кара: лен путался и пачкался без видимой причины. Якоб Гримм упоминает историю о том, как однажды на святках Берхта застала девушек за праздным весельем, в ярости она швырнула в окно дюжину пустых катушек, приказав обмотать их за час, иначе не миновать им расправы. Но самым мрачным суеверием, связанным с Берхтой, была ее месть за нарушение праздничных обрядов. В последнюю ночь святок следовало оставлять небольшие подношения для богини и сопровождавших ее духов. Эти жертвы освобождали неприкаянные души от вечного скитания, а мертвым позволяли навестить своих живых родственников. В дом, где на стол не подавали особых ритуальных блюд, Берхта являлась ночью, вспарывала провинившимся животы, вынимала все содержимое желудков и набивала их соломой, а затем зашивала железной цепью, используя вместо иглы плужный лемех. Этот жуткий образ столетиями пугал жителей многих регионов Германии, став мрачным напоминанием, что традиции нарушать нельзя. Даже духи не давали людям расслабиться и сурово следили за соблюдением порядка. «Ordnung muss sein! — Должен быть порядок!» — девиз, наиболее точно характеризующий национальный характер немцев.

Обитатели полей, лесов и водоемов

Пространство по ту сторону городских стен, за околицей села или оградой хутора особенно пугало жителей. Людям повсеместно мерещились существа, которые угрожали их жизни, вредили посевам и нарушали всеобщее спокойствие. Таких существ наделяли невероятными способностями, а внешность описывали с удивительной детализацией, не характерной для сказок и эпических произведений. Именно в суевериях бурная народная фантазия раскрывалась с полной силой! Чтобы показать, как это происходило, вернемся ненадолго к цвергам.

Этих маленьких существ изображали приземистыми и плотными вроде мешка