Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

Но скоро ему стало ясно, что, продвигаясь на юг, он неизбежно попадёт в окружение и путь противникам на Париж будет открыт. И всё же общая обстановка к концу февраля 1814 года складывалась для Наполеона хоть и тяжело, но небезнадёжно. Он даже надеялся заключить мир на условиях сохранения границ Франции по Рейну и Альпам, то есть там, где они проходили в начале эпохи войн, называемых наполеоновскими.

Тут-то и произошло невероятное событие, скорее всего, решившее и участь императора, и судьбу его империи. В надежде отвести войско врага от столицы, он решил неожиданно и на первый взгляд совершенно немотивированно повернуть на север и увлечь за собой противника (урок Кутузова явно пошёл впрок). Затея замечательная. Он и сам был от неё в восторге. И решил поделиться своим планом с женой: знал, как она за него тревожится.

Вот что он написал Марии Луизе: «Друг мой, все последние дни я провел в седле. 20-го мы взяли Арси-сюр-Об, а в шесть часов вечера противник атаковал нас. Но в тот же день я выиграл сражение, а противная сторона потеряла четыреста человек убитыми. Мы захватили два артиллерийских орудия и противник тоже – два. Итак, мы квиты. 21-го неприятельская армия перешла в наступление, чтобы обеспечить продвижение своих обозов по направлению к Бриенну и к Бар-сюр-Об. Я принял решение идти к Марне, напасть на их коммуникации и отбросить неприятеля подальше от Парижа и Сен-Дизье. Прощай, друг мой. Поцелуй сына».

И – такого с ним не случалось никогда – не зашифровав письмо, отправил его с нарочным.

«В тот день, – вспоминал Жюль Бертран, – Наполеон вёл себя как безумно влюблённый, которому необходимо посвятить обожаемую супругу в свои планы и тем самым как бы ощутить её близость. Этот миг слабости, скорее всего, и погубил его».

Курьера взяли в плен пруссаки. Все документы, что у него нашли, передали фельдмаршалу Блюхеру – план Наполеона перестал быть секретом. Но Наполеон об этом не знал и продолжал действовать, как было задумано…

В результате в сражении при Фер-Шампенуазе французы были разбиты. И снова победителями стали не пруссаки, не австрийцы – русские. Положение французов было отчаянным, но от предложения сложить оружие они с презрением отказались. Тогда русская конная артиллерия начала их расстреливать. В упор. По сведениям французов, стреляло сорок восемь орудий, по нашим данным – четыре. Расхождение любопытное. Но дело, в конце концов, не в этом. В бреши, пробитые артиллерией в каре национальных гвардейцев, ворвалась русская конница и начала беспощадно рубить пехотинцев.

Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, будущий декабрист, о котором Лев Николаевич Толстой сказал, что «он – один из лучших людей своего, да и всякого времени», вспоминал: «Вмиг колонна легла поражённою на дороге в том строе, как она двигалась: люди лежали грудами, по которым разъезжали наши всадники и топтали их».

Наполеон в это время был далеко, командовал другими своими частями, а вот Александр при сражении не только присутствовал, но даже лично руководил боем.

Видя беспощадность своих кавалеристов, он попытался прекратить кровопролитие, но в пылу боя его приказ не услышали. Тогда царь, подвергая себя смертельной опасности, сам въехал в погибающее французское каре. Только так ему удалось прекратить резню.

Между Парижем и союзными армиями не осталось силы, способной преградить путь к столице Франции. Вечером 17 марта Александр и его свита остановились на ночлег в замке Бонди, в семи верстах от Парижа. Сто тысяч союзных войск (из них шестьдесят три тысячи русских) встали у стен города.

Александр, которому крайне важно было выглядеть в глазах парижан, да и всей Европы не оккупантом, а благородным освободителем, повелел привести к себе пленного капитана Пейра. После долгой доверительной беседы (Пейр был очарован) российский император попросил капитана поехать в Париж и объявить, что он, Александр, предлагает сдать город и в этом случае гарантирует покой и безопасность всем его жителям: ведь он воюет не с Францией, а исключительно с Наполеоном.

Сопровождать Пейра государь поручил своему флигель-адъютанту полковнику Михаилу Фёдоровичу Орлову. На прощанье сказал: «Если мы можем приобресть этот мир не сражаясь, тем лучше, – если же нет, то уступим необходимости – станем сражаться, потому что волей или неволей, с бою или парадным маршем, на развалинах или во дворцах, но Европа должна нынче же ночевать в Париже».

А в это время Наполеон мчался в Париж. О последних событиях он ничего не знал…

Часть V

Последствия

Русские в Париже

Александра отговаривали идти на штурм Парижа. Барклай-де-Толли предлагал сначала дать решающее сражение Бонапарту а уж потом… Император, как всегда, выслушал всех и, как почти всегда, – поступил по-своему. Войти в столицу Наполеона победителем! Это была самая заветная, самая сокровенная мечта! 30 марта 1814 года в маленькой харчевне на северной окраине Парижа, у деревни Ла Вилет, полковник Михаил Фёдорович Орлов, не просто участник, но герой Отечественной войны и заграничных походов (будущий декабрист), вместе со статс-секретарём графом Карлом Васильевичем Нессельроде (будущим канцлером Российской империи) подписал перемирие с защитниками Парижа, вернее, с теми, кто решил город не защищать.

Джордж Доу. «Портрет Александра I»

Поль Деларош. «Наполеон в Фонтенбло»

Это были люди, которым Наполеон доверял абсолютно: его старший брат Жозеф и доблестный маршал Мортье. Жозефу Наполеон кроме защиты Парижа поручил в случае угрозы сдачи столицы в обязательном порядке вывезти из города всех ответственных министров, чтобы союзникам не с кем было вести переговоры. Жозеф не выполнил и этого поручения брата: позволил остаться в Париже Талейрану, чьи интриги и привели в итоге к реставрации Бурбонов. В распоряжении Мортье и Жозефа Бонапарта было сорок тысяч солдат и национальных гвардейцев. Если бы их поддержали парижане, противникам не удалось бы войти в город. В этом были уверены те, кто уговаривал Марию Луизу выйти с сыном на руках на улицы, призвать горожан к сопротивлению. Может быть, это бы и удалось. Но она, как я уже писала, к народу не вышла. Наполеон об этом не знал, но верил: парижане поддержат защитников столицы. Он только что был свидетелем энтузиазма и отваги, с которыми на помощь его войскам бросались крестьяне. С вилами и косами